Все недостающие части (ЛП) - Коулс Кэтрин

Но я не поехал. Я вернулся домой. Потому что какая-то часть меня отчаянно нуждалась увидеть Ридли. Просто убедиться, что с ней все в порядке.

Я отпер дверь и вошел, на ходу скидывая ботинки и набирая код на панели сигнализации. Я настоял, чтобы мы оба начали ей пользоваться с того самого момента, как Ридли разложила передо мной все двадцать три дела. И чем больше я узнавал о каждом, тем яснее понимал — никакой сигнализации явно недостаточно.

Я прошел глубже в дом, и все мысли о тревоге и делах выветрились. Шаги замедлились, а потом я и вовсе остановился. Там была Ридли — ладонями упиралась в пол, одна нога вытянута вверх, образуя какую-то безумную треугольную фигуру.

На ней была очередная из этих чертовых маек, и все становилось еще хуже из-за крошечных шорт, которые она всегда надевала для сапбординга. Комплект был цвета спелого персика — оттенок, идеально сливавшийся с ее загорелой кожей. Казалось, будто на ней вообще ничего нет.

Мой взгляд скользил по ее телу, обводя линии и изгибы, запоминая каждую деталь — детали, которыми я потом буду истязать себя в ночных ледяных душах. Идеальная задница и бедра, уходящие в талию, за которую мои руки так легко нашли бы зацепку, пока я вбивался бы в нее. Волны поцелованных солнцем волос, которые я мог бы сжать в кулаке, пока она принимала бы меня. Даже выступы ее позвоночника каким-то образом выглядели чертовски соблазнительно.

Ридли снова повернулась, поднимая вторую ногу и разворачиваясь ко мне. Улыбка тронула ее губы — такая же изгибающаяся, как и все в ней.

— Привет, законник.

Черт побери.

Я думал, что видеть ее со спины было тяжело. Но это ничто по сравнению с тем, как эти голубые глаза пригвоздили меня к месту. И тем, как майка опускалась ровно настолько, чтобы я уловил намек на округлости, идеально ложащиеся в мои ладони.

Но Ридли и понятия не имела, что творится у меня в голове.

— Просто нужно было немного разогнать кровь. Я слишком долго сидела, — она легко поднялась на ноги. — Думаю, пора снова запускать круг интервью.

Весь огонь, пылавший во мне, мгновенно застыл.

— Что?

Ридли кивнула, беря блокнот.

— Людей пугает значок. Но не меня. Со мной они обычно охотнее говорят. Хочу начать с еще одного визита к тренеру Керру и, может быть, к Грейди.

— Нет.

Слово сорвалось прежде, чем я успел себя остановить. И в ту же секунду я понял, что совершил колоссальную ошибку.

Голубые глаза сверкнули, когда Ридли с силой шлепнула блокнотом по столу.

— Нет?

Черт.

— Я просто имел в виду, что это неразумно. Не сейчас. Нам нужно действовать осторожно.

Она прищурилась.

— Не похоже, что ты действуешь осторожно. Ты уже поговорил почти со всеми из этого списка.

Ридли указала на стену окон за спиной, которая теперь почти полностью была заклеена белой бумагой. Наш импровизированный «стенд убийцы». С одной стороны — временная линия всех дел. С другой — список всех возможных подозреваемых.

— У меня есть оружие и значок, — возразил я.

— И что? Это не делает ситуацию безопасной. Полицейские постоянно получают ранения при исполнении.

— Я готов, — не сдавался я. — Готов к тому, что все может пойти не так.

Ридли зло посмотрела и сделала три длинных шага, вторгаясь в мое личное пространство.

— Я тоже. Общественные места, куча свидетелей. Я не дура, напомнить?

— Я знаю, но…

— Но что? — потребовала она.

Она была слишком близко. Чересчур. Тепло ее тела накрывало волнами, вместе с этим проклятым запахом жженого апельсина. Этот аромат будет преследовать меня до конца дней.

— Это слишком рискованно, — мой голос опустился, охрип, и я знал, что это выдает меня. Но остановить это я не мог.

Взгляд Ридли скользнул к моему рту и задержался на миг, будто запоминая форму. Потом эти голубые глаза снова поднялись и впились в мои.

— Я знаю, с чем могу справиться.

Оставался только один выход. Вскрыть этот красивый блеф.

Я повысил ставки — сократил дистанцию и прижал свое тело к ее. Я чувствовал каждое движение ее груди, то, как дыхание участилось, как расширились зрачки. Ее идеально розовые губы приоткрылись.

— Ты не понимаешь, во что играешь, Хаос.

В ее взгляде мелькнуло озорство, но под ним я видел желание. Потребность.

— Разве?

Она больше не ждала. Просто смела мою ставку королевским флешем. Ее руки обвились вокруг моей шеи, ноги сомкнулись на моей талии. А потом ее рот оказался на моем.

Ридли брала безудержно, жадно. В ней не было ни капли застенчивой неуверенности. Только потребность. Потребность, на которую я ответил своей. И в тот миг, когда ее язык скользнул между моих губ, я пропал.

Она пахла не просто апельсинами — она каким-то образом ими еще и на вкус была. Такими, будто их сорвали прямо с деревьев в самом лучшем саду на свете. Яркий, терпкий вкус, в котором я мог бы утонуть до конца своих дней.

Мой язык скользнул по ее языку — мне нужно было больше, хотелось всю ее, без остатка. Я подался бедрами вперед, прижимаясь к ней, и член налился так, что стало больно. Я чувствовал, как ее идеальные соски напряглись, упираясь мне в грудь. Но мне хотелось попробовать их на вкус. Узнать, такие ли они золотые, как все остальное в ней.

Ридли застонала мне в рот и едва не довела меня до разрядки прямо в штанах, как какого-то чертовски возбужденного подростка.

Черт.

Я резко оторвался от ее губ, заглядывая в эти дикие голубые глаза.

— Не надо, — прошептала она.

— Это плохая идея, — прохрипел я. — Мы играем с огнем.

Взгляд цвета океана вспыхнул.

— Тогда давай посмотрим, как он горит.

34

Ридли

Каждый сантиметр моего тела звенел от напряжения, пока я ждала. Ждала, в какую сторону склонится Кольт. Ждала, решится ли он сжечь этот мир вместе со мной. Позволит ли этому хаосу вырваться наружу.

Но терпение никогда не было моей сильной стороной. Никогда. Я всегда прыгала, не заглядывая, насколько глубока вода внизу.

Мои ноги сжались вокруг талии Кольта, притягивая его невозможным образом ближе. И в тот же миг я почувствовала, как он прижимается ко мне, напряженный, твердый. Губы разомкнулись — мне не хватало воздуха, мне нужен был он.

— Я попаду в ад, — пробормотал он.

А потом его рот оказался на мне. Не на губах — на шее, скользя по чувствительной коже там, где синяки почти сошли. Его пальцы запутались в бретелях моего топа.

— Чертовая майка, — прорычал он.

Я чуть отстранилась, задыхаясь, но мне нужно было видеть его лицо.

— И что тебе сделала моя майка?

— Преследует меня в гребаных снах, вот что, — огрызнулся Кольт.

Он стянул одну бретель, потом другую.

— Все думал, как они там соединяются. Интересно было, если дернуть за одну — остальные тоже слетят?

Он дернул еще раз, потом еще, и ткань соскользнула вниз, к талии. Моя грудь оказалась открыта перед Кольтом. Он смотрел на нее, жадно, внимательно, будто запоминая каждую деталь.

Его рука поднялась, большой палец прошелся по нижнему изгибу, затем выше.

— Интересно, такая же ли она золотая, как все ты.

Палец обвел сосок, и я резко втянула воздух.

— Кольт.

Его имя сорвалось с губ мольбой. О чем — я и сама толком не знала. Но мне отчаянно это было нужно.

Огрубевший палец снова описал круг, заставляя сосок напрячься, требуя большего. Он перекрутил его, и из меня вырвался звук — скорее звериный, чем человеческий.

Рот Кольта опустился ниже, он втянул сосок между губ и сильно потянул. Между бедер разлилась влага, и я подалась к нему, жаждая разрядки, спасения от нарастающего давления. Его зубы задели сосок, и я вскрикнула.

Он поднял голову, наши взгляды столкнулись.

— Черт. Эти звуки, Хаос. Хочу услышать, как ты звучишь, когда я внутри тебя.

Внутри все сжалось, но обнять было нечего, и это лишь напоминало, как сильно я хочу Кольта. Как сильно он мне нужен. Может, с самой первой секунды, когда я его увидела. Эти проклятые широкие плечи и хмурый взгляд, от которого он становился только горячее.