Мера преданности - Яррос Ребекка

Не оглядываясь, он повел меня к выходу со стадиона.

— Они лучшие, — пробормотал он.

Что-то сильно расстроило Джоша. Я нагнала его, и он обнял меня за плечи и притянул к себе.

Мы вышли на улицу, и в лицо ударил холодный воздух. Я глубоко вздохнула. Джош открыл дверь, помог мне забраться в джип, но сам не сел. Он обошел машину кругом, оперся о дверь и взъерошил волосы. Моим первым побуждением было броситься к нему, но он всем своим видом показывал, что сейчас его лучше не трогать.

Он поднял голову, на миг прислонился к окну и глубоко вздохнул. Затем открыл дверь, сел в машину и улыбнулся.

— Ну как, понравилось первое свидание?

— Прошу, не надо. — Его глаза предупреждающе блеснули, но меня это не остановило. — Не прячься от меня, будто я тебе никто.

У него вырвался то ли вздох, то ли усмешка:

— Я сам виноват.

Я указала на ледовый стадион.

— Ты хотел играть в той команде?

— Да. — Он вцепился в мягкую кожаную обивку руля. — Не только у тебя были планы.

Я потянулась и положила руку ему на бедро — мне хотелось к нему прикоснуться. Джош закрыл глаза, и его черты исказила боль.

Открыв глаза, он включил радио и отъехал от стадиона. Джош держал меня за руку, но по пути домой не произнес ни слова. Боже, как же я зациклилась на себе! Да, я лишилась отца, и все мои планы рухнули, но за семейными и личными проблемами я совсем не замечала, что моя трагедия — не единственная в мире. Чужие мечты тоже разрушались каждый день.

Джош заехал на парковку и поспешил открыть мне дверь. Мы оба знали, что это необязательно, но он помог мне выйти из машины, бережно поставив на землю, как самый ценный груз.

— Так ты хотел играть в «Колорадских тиграх»? — попыталась я разговорить Джоша.

Не мне же одной делиться секретами. Я хотела узнать о нем все, особенно то, что он так тщательно от всех скрывал.

Он отпер дверь в наше многоквартирное здание и ответил, только когда мы зашли.

— Да, — сказал он, — меня приняли в Колорадский колледж, и это был самый счастливый день в моей жизни. Но обучение там было нам не по карману, а Университет Колорадо в Боулдере предложил полную стипендию. И я поехал в Боулдер.

— А травма? Я об этом ничего не знала.

Он нажал кнопку вызова лифта.

— Я получил ее не в сезон, поэтому о ней почти никто не знает.

— Ты из-за травмы уехал из Боулдера?

Черт. Оказывается, я совсем ничего о нем не знала.

Он покачал головой:

— На следующий день после финального зимнего матча мама сообщила, что у нее рак груди. Кроме нее, у меня больше никого не было, ухаживать за ней было некому, и я перевелся в Колорадо-Спрингс.

— И ты называешь самоотверженной меня?

Ему повезло, что в филиале в Спрингс ему оставили стипендию, ведь команда там была намного ниже по уровню.

Динь. Лифт открылся, и мы зашли.

— Поэтому я не стал осуждать тебя, когда ты перевелась. Знаю, каково это, когда на тебя рассчитывают близкие. — Он сплел свои пальцы с моими и поцеловал мою руку.

— А твоя мама? Она…

— О, у нее все в порядке. Она боец. Рак вошел в ремиссию, и мама переехала в Аризону, поближе к своим родителям, а я остался здесь.

— А травма? — Я будто складывала головоломку, в которой все детали были черными, и не могла понять, как их совместить.

Джош снова стиснул челюсть. Знал ли он, что я уже обнаружила эту его привычку?

— Примерно в то же время, когда мы узнали, что рак отступил, мне предложили стипендию в Колорадском колледже. На втором курсе я еще себя не показал, ведь я перевелся уже в конце сезона, но на третьем блестяще выступал на соревнованиях, и скауты из Колорадского колледжа меня заметили. А через несколько месяцев я получил травму, и…

Динь. Мы приехали на наш этаж. Прошагали по коридору и остановились между дверей наших квартир, все еще держась за руки.

— И травма заживала год?

— Год я пытался прийти в прежнюю форму, но потом понял, что это невозможно. — Он заглянул мне в глаза. — Такова жизнь. Планы меняются, а ты просто направляешь паруса в другую сторону и приспосабливаешься. Я не буду играть в «Колорадских тиграх», но это не единственное стоящее дело в мире.

— Но тебе все равно обидно.

— Да, но постепенно становится легче. Неприятно, когда мне тычут этим в лицо, но я не могу изменить прошлое и ход событий.

Он говорил о себе и вовсе не пытался читать мне нотации, но все же его слова резанули по живому, и я вдруг почувствовала себя очень уязвимой и незащищенной. Я не могла изменить события последних месяцев. Папу было уже не вернуть, Райли тоже, но я могла идти вперед.

— Ты когда-нибудь расскажешь, что с тобой случилось?

Он на миг задумался и кивнул:

— Расскажу, но не сейчас. Я еще не готов.

Я так обрадовалась, что он был со мной честен, что даже не огорчилась, когда он не стал откровенничать о травме.

— Спасибо за сегодняшний вечер.

Его рука скользнула по моей щеке. Он взял меня за подбородок, и я вздрогнула, как от удара током.

— Прости. Слишком тяжелые темы для первого свидания.

— Все было идеально. Но учти: я мечтала о свидании с тобой с восьмого класса, так что, даже если бы мы занялись чем-то ужасным и отвратительным, я бы решила, что все прошло идеально. Но не извиняйся за то, что открыл мне правду о себе.

— Есть еще одна причина, почему я обрадовался, что ты перевелась в Колорадо-Спрингс.

— И какая?

— Чистый эгоизм. Я просто хотел, чтобы ты была рядом.

— Джош…

— Послушай, Эмбер. Я хотел, чтобы ты была рядом, и до сих пор хочу, но я дам тебе кое-что, а ты уже решай, что с этим делать. Подожди здесь. — Он скрылся за дверью своей квартиры и через минуту вернулся, нервно теребя конверт из коричневой бумаги. — Я даю тебе это, потому что знаю, на что ты способна, даже если ты сама об этом еще не догадываешься.

Он протянул мне конверт. Я медленно открыла его и затаила дыхание:

— Заявление в Вандербильтский университет?

Он улыбнулся:

— Некоторые мечты не умирают — они просто спят. Хочу, чтобы ты знала о своих возможностях и не боялась их. Мне очень хочется быть рядом с тобой, но ты должна быть счастливой — это намного важнее.

В тот самый миг я осознала, что люблю Джоша Уокера.

Все встало на свои места, осколки моей души склеились, и я наконец смогла вдохнуть полной грудью. Я поняла, что он за человек и как мне повезло, что мы вместе.

Он наклонился и поцеловал меня, все еще придерживая за подбородок. Я выгнула спину: мне хотелось большего, всего, что он мог мне дать. Так уже действовали на меня его поцелуи — они вызывали привыкание. Одарив меня еще одним, он отстранился.

— Не забывай, это первое свидание.

Я застыла с открытым ртом.

— Серьезно? После всего, что между нами…

Джош планирует ограничиваться поцелуями на свиданиях, как старшеклассница? Мы же уже полдела сделали.

Он притворился потрясенным.

— Да как ты смеешь! Десембер Ховард, за кого ты меня принимаешь? Думаешь, я отдамся тебе на первом же свидании?

— Точно, совсем забыла. Ты же у нас сама невинность.

От него исходил сильнейший сексуальный магнетизм, и я предвидела, что секс с ним будет далеко не целомудренным и совершенно ошеломляющим.

— С тобой все как в первый раз. — Он отпустил мой подбородок и развернул меня лицом к двери. — Иди домой, Десембер, пока я не передумал.

— Неужели мне удалось пробиться сквозь твою броню?

Он обошел меня, открыл дверь и ласково подтолкнул в прихожую.

— Еще как удалось. А теперь будь хорошей девочкой и иди спать.

— Но сейчас девять вечера.

— Неважно. Ложись спать. В одежде. Или сделай уроки. Или займись еще чем-нибудь.

Я обернулась. Он стоял, прислонившись к двери, расставив руки и упершись ими в косяки. Я залюбовалась Джошем.

— Думаешь о втором свидании?

Он улыбнулся, и у меня перехватило дыхание:

— О да.

— Тогда ты должен поцеловать меня на прощание так, чтобы я согласилась пойти с тобой во второй раз.