Скажи мне через поцелуи - Рон Мерседес

— Тейлор заставил меня пообещать, что я не скажу тебе... что ты уже была слишком подавлена, и тебе нужно двигаться дальше... Твои родители попросили меня запретить тебе его навещать, я подумала...

Я ждала, пока она продолжит.

— Последний раз, когда ты его видела..., в следующие дни он показал заметное улучшение... даже пошевелил пальцами и однажды открыл глаза... Врачи сказали мне, что это нормально, что это были бессознательные реакции на стимулы, но это не означало, что он проснется... Дни прошли, и больше этого не повторялось, но я... — сказала она, глядя на меня с надеждой, — я думаю, это было из-за тебя... Я думаю, что он тебя слышал и хотел вернуться.

То, что я почувствовала в тот момент, было неописуемо.

Последний раз, когда я видела Тьяго, я пришла, чтобы сказать ему все, я кричала, вымещала на нем всю злость, думая, что он не может меня услышать, но он услышал...

он услышал.

Я могла заставить его проснуться.

— Снова это, мама? — мы услышали голос Тейлора из дверей кухни.

Когда я обернулась, то увидела очень расстроенного Тейлора, даже злого.

Наши взгляды встретились.

Прошло несколько месяцев с того времени, как мы не виделись, с того момента, как мы расстались, и он попросил меня, чтобы я дала ему время, чтобы он мог отдалиться от меня... отдалиться навсегда, чтобы справиться и двигаться вперед.

— Я тебе сказал, чтобы ты оставила мою мать в покое, — сказал он, направив взгляд на меня.

Я открыла рот, чтобы ответить, но это сделала Катя:

— Кам не мешает мне, Тейлор, — ответила она, глядя на него очень серьезно.

— Конечно, мешает!

Я встала с места, собираясь уйти, но его мать схватила меня за запястье и удержала рядом с собой.

— Она хочет помочь! — крикнула она, и, думаю, это был первый раз, когда я увидела, как Катя Ди Бианко так говорит своему сыну. — Я попробую все, прежде чем отключить моего сына!

Тейлор открыл рот от неверия.

— Ты себя слушаешь? — закричал он в ответ. — Камила не спасение для Тьяго, мама, у нее нет лекарства от его болезни... Ты теряешь рассудок!

— Я не могу потерять еще одного сына! — сказала она, расплакавшись. — Если Тьяго умрет, я уйду следом, ты не понимаешь?!

Тейлор замолчал и уставился на нее. Прошло несколько секунд, прежде чем он нарушил тишину:

— Тогда мне придется научиться жить, зная, что у меня не будет ни матери, ни брата.

Сказав это, он развернулся и ушел, не забыв бросить мне взгляд разочарования.

Но что я могла сделать?

Я была, как Катя!

Мне нужно было верить, что все еще есть способ вернуть его!

Потому что такой способ был, правда, ведь?

25

ТЬЯГО

Вы помните фильм «Интерстеллар»? Конечно, помните… Это тот замечательный фильм Кристофера Нолана, где Мэтью Макконахи знакомит нас с захватывающим сюжетом о межгалактическом путешествии, чтобы спасти человечество… Это настоящий шедевр, с множеством поворотов и невероятных сцен, которые в основном происходят в космосе. Когда я его смотрел, меня всегда интересовал один момент, который не связан с основным сюжетом фильма, а скорее с тем, почему все в основном запоминают одну конкретную сцену… Сцену, когда Энн Хэтэуэй и Мэтью Макконахи должны спуститься на планету Миллер, которая так близка к черной дыре, что время на ней идет настолько медленно, что один час там равен семи годам на Земле. Представьте себе, вы гуляете по Миллеру, а когда возвращаетесь, обнаруживаете, что ваша мать, дети или внуки стали старше на семь лет. Это же потрясающе, правда?

Так вот, для меня это было, как если бы меня заставили провести ночь на планете Миллер. Как если бы мне сказали: «Спи здесь, друг, не переживай ни о чем, отдыхай, через восемь часов мы разбудим тебя, чтобы ты вернулся к своей нормальной жизни».

Моя нормальная жизнь?

Почему я должен был бы вернуться, если здесь так комфортно? Почему мне хотелось бы уйти, когда она была рядом, здесь, со мной?

— Играть снова?

Я открыл глаза, и вот она.

Ее голубые глаза, светлые волосы... Она всё ещё была пятилетней, что, конечно, не имело никакого смысла, или, может быть, имело, если учитывать, что мы были на планете Миллер.

— Ещё раз? — спросил я, растягивая слово, что заставило её улыбку расшириться.

— Теперь моя очередь прятаться — сказала она, открывая глаза и начиная удаляться.

Я улыбнулся.

— Хорошо... Один..., два..., три...!

Как я мог не играть с сестрёнкой? Как я мог не использовать каждую секунду, когда не видел её целых семь лет и думал, что никогда больше не увижу?

Мы создали свою собственную рутину или, скорее, свою динамику. Уже несколько дней подряд мы гуляли у этого безымянного озера, потом ели макароны с сыром (всегда одно и то же) и играли в карты, прятки, в кукол, а иногда она подбадривала меня, чтобы мы поиграли в баскетбол.

Это был отдых, который я воспринимал спокойно, так как мне нужно было восстановить утраченные годы с моей сестрёнкой, той самой, которая умерла семь лет назад, и я даже не мог попрощаться с ней.

Я использовал это время, чтобы поговорить о том дне.

Она почти ничего не помнила, но приняла мои извинения, когда однажды, плача, я умолял её простить меня. Она часто спрашивала про маму, в основном перед сном, говоря, что очень скучала по ней, но ей нравилось быть там...

Там... но что это было, это «там»?

В моей голове это был планета Миллер, да, но это было потому, что я видел слишком много научной фантастики. На самом деле мы должны были быть где-то, верно?

Неужели я думал, что мы в раю? Конечно, я так думал, кажется, это было первое, что пришло мне в голову, когда я её увидел, но... ну ведь не было здесь других, не так ли? Мы были единственными, кто жил в том, что называли загробной жизнью или небом, или как бы вы это ни называли? Это было невозможно.

Но так как я не знал ответа, я перестал задавать вопросы.

Я наслаждался своим временем здесь, у меня было время подумать, исцелить сердце в присутствии того, кто когда-то его ранил своим уходом.

Я действительно был мёртв?

Наступил момент, когда я реально начал в это верить, даже стал смиряться с этим... но потом... потом, почему иногда, когда я засыпал, я снова её видел...?

Я был так влюблён в эту девушку... Чёрт, так сильно, что иногда я просто хотел вернуться, не важно, что у меня на коленях сидела Люси. Иногда, только иногда, я думал, что слышу её, но очень редко, хотя она была так близко.

Я также чувствовал маму и брата... Я слышал их извинения так много раз, что почти знал их наизусть, и хотел сказать ему, чтобы он перестал извиняться передо мной, чтобы он забыл обо мне, что со мной всё хорошо, что я с Люси, что я... счастлив?

Я был счастлив?

В глубине души я всегда знал, что могу вернуться, и поэтому я был так спокоен. Особенно из-за моей семьи, моей мамы, которой бы очень хотелось услышать всё, что я знал о Люси, которая бы исцелила свою душу, сказав, что её девочка в порядке, в безопасности, и что с ней всё хорошо. Но... а с ней?

Что стало с ней?

Я мог вспомнить тот момент, когда она накричала на меня, сказав кучу всего… На самом деле прошли всего несколько дней… наверное, но я точно помню, что в тот момент я очень захотел вернуться, обнять её, чтобы успокоить и сказать, что мне жаль, что я нарушил своё слово, что не хотел её разочаровать, и попросить её подождать меня…

Только в тот момент я почувствовал себя ближе к тому месту, чем к этому, ближе к своей жизни на Земле, чем к жизни на планете Миллер, но это чувство длилось всего секунду…

Затем я перестал её слышать…

Больше не мог её слышать…

Это было странно, потому что, каким-то образом, её голос был как нить, которая держала меня здесь, нить, которая всё дальше и дальше отдалялась и заставляла меня оставаться там, где я был… Да, в конце концов, мне было очень комфортно и в отличной компании.