Развод. Сын моего мужа (СИ) - Кучер Ая

Либо муж действительно ничего не понимает, и тогда вообще не о чем говорить.

Я провожу ладонью по лицу, наплевав на макияж. Резко выдыхаю, напоминая себе о других задачах.

Испанский. Танцы. На бокс записаться? Поколотить кого-то очень хочется. Или…

– О, Полина?!

Детский вскрик разносится на весь двор. Я интуитивно вздрагиваю. Ничего не могу с собой поделать.

Свёкор идёт рядом с Назаром. Мальчик едва с места не срывается, заметив меня. А нет, всё же срывается.

Насколько по-детски будет спрятаться в машине? Даже если бы я и хотела, то не успеваю.

Дети в наше время слишком быстрые.

– Вы приехали…

– Я уезжаю, – останавливаю его. – Я очень спешу, Назар.

– Но, – он начинает жевать губу, рассматривая носки кроссовок. – А если… Можно я… Вы правда папу бросили? Совсем-совсем? Я слышал, как он по телефону говорил.

– Я не бросала. Но обсуждать с тобой это не намерена. Это только между мной и твоим отцом, Назар. Никак тебя не касается. И происходит тоже не из-за тебя.

Я произношу это мягко, стараюсь донести до мальчика правду. Потому что очевидно, что никто другой этого не делает.

Разве Витя не видит, насколько его сын травмирован? Недолюблен. Да, во многом играет, но во многом – ему больно.

Вот только это не моя работа – заниматься Назаром, вытаскивать его самооценку, успокаивать.

Витя же хотел себе сына. Пусть хоть немного пошевелиться!

– Ошибку сделал Витя, не ты, – веду я плечами. – Он взрослый. Назар, твоей вины тут нет. Хорошо?

– Но до того, как я появился, вы же его не бросали! Это из-за меня. Не сердитесь на папу. Правда из-за меня, я виноват.

– Назар, ты ребёнок…

– Нет, это я появился! Мама… Мама меня не привозила в офис. Я сам к папе сбежал. Я просто хотел папу, понимаете?

Глава 33

– Сам?

Я хмурюсь. В детектор лжи превращаюсь, мгновенно считывая эмоции мальчика.

Да, Назар умный для своих лет, и изворотливый. Но ему всё равно семь. И прочитать правду не так сложно.

Он сейчас не врёт.

И это выбивает из колеи. Я упираюсь бедром в машину, возвращая себе равновесие. Чуть встряхиваю головой.

Как это – сам?!

– Вот так, – чуть воинственно отвечает парень. Пытается скрыть растерянность за надутой агрессией. – Сам взял и пришёл к отцу. Потому что я папу хотел себе. У меня ведь тоже может быть папа?

– Конечно, но… Я ничего не понимаю. Тебя привела Марго.

– Нет же. Я сам сбежал, из семейного центра. Мама ничего не знала, а поехал к папе. Сказал ему, что я его сын. Папа правда-правда раньше не знал, он не обманывал.

Назар смотрит на меня своими синими глазами, затянутыми прозрачной поволокой. Хлопает длинными ресницами, хватает меня за ладонь.

С детской прытью и надеждой.

Я совершенно перестаю что-то понимать. И хуже всего – что это идеально ложится на то, что я не понимала раньше.

Назар числится в приюте. Вот что изначально меня поразило и сбило с толку.

Ведь если его отводила Маргарита в офис, то должна была отчитаться, забрать как-то официально. А получается…

Он просто сбежал?

И действительно сам нашёл Витю?

Но как это возможно?

– Назар, – нас настигает свёкор. – Куда ты помчал? Не отвлекай Полину, ей наверняка уже надо ехать.

Наконец-то! Хоть кто-то из семьи Дорониных понимает, что мне не приносит удовольствия общаться с внебрачным сыном Вити.

Но сейчас совершенно не вовремя. Потому что у меня роятся миллионы вопросов, на которые просто необходимо узнать ответы.

Тонкая ниточка правды только протянулась. Дрожащая, ненадёжная, полупрозрачная.

Но я хватаюсь за неё, как за спасательный канат. Тянусь, потому что это хоть какие-то ответы.

– Я останусь, – со взрослой серьёзностью произносит Назар. – Я хочу кое-что рассказать Полине.

– Там бабушка ждёт, а Полина…

– Назар не отвлекает, – я натянуто улыбаюсь, соглашаюсь. – Я… Я хотела с ним поговорить, Олег Петрович. Я потом заведу его в квартиру, ладно?

Свёкор странно на меня косится, но кивает. Немного растерян из-за того, что не понимает моего стремления поговорить с мальчиком.

Да, Олег Петрович, видимо, действительно единственный, кто понимает треш происходящего.

– У меня есть суперспособность, – я скрещиваю руки на груди. – Я знаю, когда дети врут. Вот сразу понимаю. И если ты хочешь поговорить – пожалуйста. Но правду. Нет – тогда…

– Правду, – кивает он болванчиком. – Но пообещайте, что вы не возненавидите меня!

– Назар…

– Пожалуйста! Я всё расскажу. И я поступил очень плохо. Прям плохо плохо. А папа тут ни при чём. Это же я появился!

Господи. Мне за этого ребёнка так больно становится. Родители должны любить детей. Точка!

И дети должны чувствовать, что их ни за какие поступки не будут ненавидеть или бросать. А тут…

Мне, чужому человеку, есть куда больше дела до состояния Назара, чем его родным. Ничего не могу с собой поделать.

Да, маленьких и беззащитных я защищала всегда.

Клятвенно обещаю Назару, что не стану его ненавидеть. Умалчиваю, что у меня другие эмоции к нему.

Мы отходим к небольшой кофейне, на три столика, чтобы не стоять на холодном ветру.

– Я сам пришёл к папе, – Назар выкладывает без предисловий. – У нас в приюте там забор дырявый. Я попросил друга отвлечь, а сам пробрался. И побежал. Вот. Я знал, где работает папа. Но там был такой страшный охранник, не пускал. Поэтому я его ждал в холле. А потом он появился. Мама об этом тоже не знала. Она не хотела почему-то, чтобы я с папой виделся.

– А откуда ты узнал, где работает Витя?

– Я нашёл в интернете! Я же умею писать и читать. А имя узнал по телевизору. Ну, там новости были. Они скучные обычно, их только мама смотрит. А тут она вдруг показала на экран и сказала: «вот твой папаша, Назар». А ты был репортаж про бизнесмена Доронина. Вот.

Мальчик со свистом выдыхает, переводит дыхание. Аж запыхался, пока всё выкладывал.

Он пытливо смотрит на меня, с небольшим страхом. А вдруг я сейчас не поверю, усомнюсь? Кажется, Назару действительно важно, чтобы я верила ему.

Но сомнений у меня нет. Легко считывать, когда уже выучил ребёнка. Назар не врёт.

– Мама даже слушать не хотела, чтобы пойти к нему, – Назар хмурится. – И я решил всё сделать сам. Я не хотел отчимов, приютов… Я видел фотографии. Папа, вы, Соня и Алиса. Вы такие счастливые были. И я подумал… Подумал, что у вас местечко и для меня найдётся.

– Ох, Назар.

Я прикусываю губу. Мне жаль его, очень жаль. По-человечески, понимаете? Когда ребёнок чувствует себя брошенным со всех сторон…

Это ужасно. Несправедливо. Назар такого не заслужил.

– Но… Я немножко обманул, – мальчик жуёт нижнюю губу. – Мама не так сказала. Она сказала… Это мог бы быть твой папаша. Вот. А я просто… Просто сделал так, чтобы папа действительно был моим папой.

– Сделал? О чём ты?

Наверное, всё дело в усталости. Но фантазия тут же подсовывает различные варианты, самые невозможные.

Назар, аки шпион, пробирается в лабораторию. Колдует над пробирками, чтобы тест показал нужный результат.

Или нет. Спрятавшись под одеяло, удалённо взламывает систему безопасности больницы. Магичит над клавиатурой, пока не подбирает нужные цифры.

Или…

– Объяснишь?

Прошу я, сильнее обхватываю кружку с горячим какао. Пока не зашла слишком далеко в своих предположениях.

Ясно ведь, что ответ куда проще.

Назар тушуется под моим взглядом, крутит головой, а после рассматривает свой напиток. Нервно сглатывает.

– Назар, я не буду ругаться, – уж точно не на ребёнка. – Мы ведь договорились, что поговорим честно? Я просто хочу знать всё.

– Ага, – мальчик теребит салфетку, разрывает её на кусочки. – Я просто… Я почитал немного. Ну, что в интернете пишут. Вот так нашёл офис папы. Я соврал, что мама привела… Иначе он бы меня слушать не стал. Не поверил. А так я маму упомянул, документы показал… И папа мне поверил.