Без принципов (СИ) - Джокер Ольга

— Ты бы сделал тест ДНК на всякий случай, — просит Аня. — Я ни на что не намекаю, но ходят слухи, что…

Взглянув на часы, направляюсь к ступеням. Чтобы не взорваться и не утратить контроль, понимаю, что уехать немедленно будет наилучшим решением. Я провёл колоссальную работу над собой за эти годы. Чтобы вывести меня из равновесия, нужно сильно постараться, но жене это почти удалось. Пару фраз — и кровь резко приливает к лицу, зубы сжимаются до хруста, а уровень агрессии стремительно ползёт к красной отметке.

— На всякий случай — это не твоё дело, — выбрасываю окурок в урну, спускаясь на парковку. — Будь счастлива, Ань.

Сев в автомобиль и включив обогрев, с каким-то диким нетерпением я открываю переписку с Дашей и нахожу последние фото. Кроме них, у нас сухое, односложное общение. Мы держим дистанцию, но в то же время резко сдвинулись с мёртвой точки. Ромка нам не простит, если мы попробуем, а потом вдруг передумаем. Это решение должно быть тщательно обдуманным и взвешенным.

Сначала я был вне себя, когда мы с Дашей пересеклись на мероприятии — где-то разрывало от уязвлённого самолюбия, где-то кипело от того, какой она стала. Не знаю, чего хотелось больше, но склоняюсь к тому, что вытащить её из дна и отдать любые деньги за то, чтобы она никогда и ни под кого больше не ложилась. Я твёрдо стоял на ногах. Ей нечем было меня упрекнуть или уязвить. Оставалось лишь одно — добиться её согласия.

Снимки сына разливают по телу тепло и гасят очередную вспышку негатива. Мы не виделись всего две недели, но разница во внешности и умениях — разительная. Взгляд стал открытым и осознанным, появился фокус на лицах и контрастных объектах. Движения рук и ног стали активными, а мимика и гримасы неповторимыми, вызывающими удивление и умиление. У меня нет ни единого сомнения в том, что он мой, но я знаю, что у окружающих не раз и не два возникнут предположения и вопросы.

За полтора часа я кое-как попадаю на территорию ЖК, где теперь живу. Эту квартиру Яна поручила продать мне в начале года, когда я вернулся из Австрии. Я откладывал, забывал и мотался по делам, а потом встретил Дашу — и решение созрело моментально.

Открыв автоматические ворота, взмахиваю рукой охране и качу по гладкому мокрому асфальту к последнему дому. У подъезда забито битком. Я накидываю лишний круг, чтобы урвать единственное свободное место между массивным внедорожником и миниатюрной, словно игрушечной, малотиражкой. Когда выхожу на улицу — навстречу мне направляется отец. Судя по кислому лицу, разговор будет не из приятных.

Глава 45

***

— Проходи. Выпьешь что-нибудь? — предлагаю отцу, когда мы переступаем порог квартиры.

Сразу заметно, что раньше здесь жила девушка. Помощница регулярно убирается, но на полках осталась косметика и несколько украшений. Даша быстро собиралась. Что-то забыла. Что-то не захотела брать с собой в Австрию. Видя это, отец недовольно поджимает губы и направляется в просторную кухню-гостиную, располагаясь на диване и продолжая исследовать обстановку.

— Давай коньяк, — наконец отмирает, отвечая на вопрос.

Я бросаю на столешницу телефон и ключи. Закатив рукава, открываю бар и осматриваю полки. Яна не жила здесь ни дня — не вышло. По документам она уже не хозяйка — я оформил квартиру на старого друга, которому доверяю как себе, чтобы не светиться и поселить здесь любовницу. Как только появится возможность, поменяю документы на Дашу, чтобы владелицей стала она.

— Виски пойдёт? Коньяк закончился.

— Хоть что, но покрепче, — отмахивается отец. — Вызову потом водителя.

Соорудив нехитрые закуски из лимона, колбасы и сыра, ставлю тарелку на низкий журнальный стол, сажусь в свободное кресло и наливаю алкоголь в два широких бокала. Наши отношения с отцом после моего переезда в Вену довольно легко наладились. Я перестал провоцировать, он — нападать. Теперь у нас есть общие дела, и я включён в завещание. Хотелось бы порадоваться этому, но память, сука, упрямо не даёт этого сделать.

— Что приключилось у вас с Аней, сынок?

Отец залпом выпивает виски и, не закусывая, откидывается на спинку дивана. Похлопав себя ладонями по карманам, достаёт оттуда сигареты и закуривает. Я знаю, что ни за единый косяк не получу от него осуждения, потому что у самого рыльце в пушку. Да в таком, что пять лет назад здорово накрыло всю семью.

— Мы разводимся. Разве слухи ещё не дошли? — удивлённо вскидываю брови.

На самом деле мы ни с кем из близких не делились. Аня не жаловалась родителям, заняв выжидательную позицию. Возможно, до последнего верила, что это не более чем временная блажь.

— Дошли. Поэтому и спрашиваю.

— На днях судья вынесет окончательное решение. Дальше нам уже не по пути. Так бывает.

Отец качает головой, глубоко затягивается и выпускает дым кольцами. Выдерживает минутную паузу, чтобы принять и осмыслить. Я не знаю, блядует он сейчас или нет, но даже если да — делает это так, чтобы ни за что не узнала мать. Слишком высокой была цена его измены.

— А что так? У тебя сейчас кто-то есть? В ком конкретно проблема?

Несмотря на взаимное желание не поднимать градус разговора, это всё же происходит. Отец широко раздувает ноздри и сводит брови к переносице. У него был многолетний роман на стороне, но всегда и при любых обстоятельствах он выбирал семью в качестве приоритета. Просто нам с Аней, по сути, и сохранять больше нечего.

— В Дарье Гайдуковой, наверное.

Я выпиваю виски и смотрю на отца в упор. По прошествии многих лет его реакция не такая невозмутимая, как хотелось бы. В тоне и движениях что-то неуловимо меняется — как ни крути.

— Они красивые, заразы, что мать, что дочь, поэтому и тянет, как магнитом. Но разводиться зачем? — пожимает плечами отец, продолжая недоумевать. — Можно тихо погулять и вернуться. Почему нет?

— У нас с Дашей общий ребёнок.

Произнеся эту фразу, я чувствую заметное облегчение. Пока не жду, что отец будет прыгать до потолка и радоваться новому статусу, но верю, что в ближайшем будущем оттает и захочет познакомиться. Уломать Дашу пойти на уступки не будет такой уж сильной проблемой.

— Ладно, ты гондонами пользоваться не умеешь… — задумчиво тянет. — Но аборт для чего придумали?

Новость о беременности и у меня не вызвала всплеска счастья, но решение было единственно верным. Я ни о чём не жалею. Теперь даже не представляю, как можно было отказаться от Ромки.

— Я сам настоял на том, чтобы она родила. Ребёнок уже есть. Этого не изменить и не исправить, да и не нужно.

— Помогал бы и дальше. Думаешь, Аня не закрыла бы глаза? Она умненькая девочка…

— Насколько? — спрашиваю резче. — Чтобы до конца жизни мучиться, терпеть и ждать, пока я буду разрываться на две семьи? Так вышло. Я виноват, признаю. И отпустил Аню, чтобы она могла найти себе более достойного мужика.

Даже если у нас с Дашей ничего не получится, ситуация от этого не поменяется. Я приходил домой, пропахший другой женщиной, замыкался в себе и грубил. Аня плакала. Она почти ничего не спрашивала, но каждый вечер я заставал её в слезах. Думаю, если бы жена только знала, что возвращение в страну закончится именно этим, то, наверное, дала бы себе чуть больше времени на адаптацию в Австрии.

— А что с Дарьей? — шумно выдыхает отец, потянувшись к бутылке, чтобы пополнить бокал порцией алкоголя. — Откуда взялась? Как сошлись? Где она в данный момент?

— Дарья не в стране. Встретились мы на крупном мероприятии — ну и как-то так закрутилось…

Я не вникаю в детали — о них никто и никогда не должен узнать. Наша связь начиналась грязно и некрасиво, но анкета с сайта эскорт-агентства удалена, а клиентам, которые были с ней до меня, нет смысла объявлять об этом на весь город во всеуслышание.

— Я тебя понимаю, — чуть тише произносит отец, отстукивая пальцами по подлокотникам. — Сам был помешан на Ксении до умопомрачения, а сейчас вспоминаю наш роман и сколько денег она с меня высосала — и всё встаёт на свои места. Я нужен ей был исключительно в качестве кошелька. Не больше. Почему ты пустился в блядство, я не спрашиваю, хотя и недоумеваю — за короткое время в браке интим не должен надоесть, там самые искры… Я никогда не рассказывал тебе, но у нас с матерью за более чем двадцать лет совместной жизни всё поостыло в сексе. Вернее, его почти не было.