Как они ее делили (СИ) - Рымарь Диана

Однако коснуться меня он не успевает.

Между нами встает Арам — широкой спиной заслоняет меня от приятеля. Рука его отбрасывает лапу Лехи в сторону.

— Пошла отсюда, — рычит он на меня, но в голосе слышны защитные нотки. — Еще я со всякими гулящими дрянями не общался, время свое не тратил… И скажи спасибо, что беременная, иначе я разговаривал бы с тобой не так уважительно.

А, это типа было уважительно?

Нервно сглатываю, кляну себя за то, что решилась подойти. Щеки горят от стыда, глаза начинает щипать от подступающих слез.

Хочу сбежать подальше, но внезапно меня кто-то хватает сзади за плечи и отстраняет.

Следующее, что слышу, рык Артура:

— Как ты смеешь с ней так разговаривать?

Ну началось…

Глава 48. (Не) братья

Настя

Я не знаю, куда деваться.

Мы вроде бы в коридоре университета, а такое ощущение, что на школьном дворе, где близнецы Григорян начинают задирать друг друга.

Воздух накаляется так, что можно жарить яичницу.

Артур стоит передо мной стеной — плечи расправлены, кулаки сжаты, челюсть напряжена.

Арам тоже не собирается сдавать позиции — встает в боевую стойку, глаза сверкают той же яростью, что и у брата. Они так похожи в гневе, что становится не по себе. Одинаковый разрез глаз, одинаково сжатые губы, даже морщинки злости в одних и тех же местах появляются.

В коридоре пахнет предстоящей дракой.

Где-то вдалеке хлопают двери аудиторий, слышны голоса студентов, но все это кажется таким далеким. Мир будто сужается до этого небольшого пространства, где два брата готовы разорвать друг друга на куски.

Димка и Леха отступают в сторону, но не уходят — явно ждут продолжения шоу. На лицах у них такие ухмылки, будто они смотрят увлекательный фильм.

— Еще раз только посмей к ней подойти, я тебе голову откручу и засуну в задницу! — рычит Артур, и голос его срывается от ярости.

— Она сама ко мне пришла, слепошарый, что ли? — огрызается Арам, тыкая пальцем в мою сторону.

От этого жеста меня передергивает. Чувствую себя вещью, из-за которой дерутся дети.

— Она бы близко к тебе не подошла, долбоящер ты двинутый! — Артур делает шаг вперед, и я вижу, как напрягаются мышцы на его шее.

Пытаюсь вклиниться, остановить эту безумную ссору:

— Артур, я...

— Не встревай! — он оборачивается ко мне, и в глазах такая злость, что я невольно отшатываюсь. — Тихо стой молча, я с тобой потом поговорю!

Слова бьют меня по больному. Он смотрит на меня как на пустое место и даже слушать не хочет, как будто мои слова — пыль. В груди что-то болезненно сжимается. Я же пыталась помочь, хотела их помирить, а теперь получается, что я во всем виновата.

Руки инстинктивно ложатся на живот — там, под сердцем, растут его дети, а он кричит на меня, как на последнюю дуру.

— Сам на нее орешь, а мне типа слова ей сказать нельзя, да? — Арам усмехается, но в этой усмешке читается боль.

— А ты типа хорошие слова ей сейчас сказал? — голос Артура становится еще громче. — Ты оскорбил мою жену! МОЮ ЖЕНУ!

Последние слова он выкрикивает так, что эхо отдается от стен коридора. Несколько студентов, проходивших мимо, останавливаются поглазеть на скандал.

— Краденую! — Арам тоже повышает голос, и в нем столько боли, что мне становится жалко его. — Ты у меня ее спер из-под носа, а предки ведут себя как так и надо...

— Это уже не важно! — Артур машет рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Повторяю, не смей даже в сторону ее смотреть!

— Да на хрен вы мне сдались, еще в сторону вашу смотреть, твою и этой...

— Только посмей ее еще оскорбить! — Артур делает еще шаг вперед, и теперь между братьями остается всего несколько сантиметров. — Я тебе все зубы выбью!

Становится так страшно, что они поубивают друг друга, что я на миг закрываю глаза, не в силах смотреть на это безумие. В ушах стучит кровь, в горле пересохло.

А когда открываю глаза, эти двое петухов уже сцепились.

Все происходит молниеносно. Арам первым бросается вперед, но Артур успевает увернуться и тут же наносит встречный удар. Звук удара кулака о скулу эхом отдается в коридоре.

Они вцепились друг в друга, как дикие звери — рычат, ругаются матом, пытаются повалить один другого.

Синхронно, словно в каком-то дурном танце. Арам получает в правый глаз, Артур в левый.

— Артур! Арам! Прекратите! — кричу я, но они меня не слышат.

В драку вмешиваются Димка с Лехой — не для того чтобы разнять, а чтобы помочь своему другу. Они хватают Артура за руки, держат его по обе стороны, давая Араму возможность нанести несколько свободных ударов.

— Нет! — вырывается у меня крик отчаяния. — Помогите кто-нибудь!

Сердце колотится как бешеное, а в животе появляется тянущая боль — наверное, от стресса.

Тут из соседней аудитории выскакивает преподаватель по экономике — Михаил Петрович, пожилой мужчина в очках и потертом пиджаке. Увидев драку, он гаркает на драчунов:

— А ну разошлись, а то сейчас декана вызову, всех отчислят!

Его голос звучит так громко, что дерущиеся мгновенно застывают. Артура отпускают, он отряхивается. Арам тоже приводит себя в порядок, но не отводит взгляда от брата.

Драчуны расступаются в разные стороны — Артур ко мне, Арам к своим дружкам.

— Братья, а как себя ведете! — стыдит их преподаватель, качая головой. — В коридоре университета устроили цирк. Взрослые люди, а ведете себя хуже школьников.

Арам, уходя, бросает через плечо:

— Не брат он мне. — Голос хриплый от досады. — Жди, Артур, прилетит тебе ответка...

От этих его слов у меня по спине пробегает холод.

На этом Арам с друзьями уходят, их шаги громко отдаются в коридоре.

Артур подходит ко мне, лицо мрачное, под левым глазом уже наливается синяк.

— Сейчас сам тебя домой отвезу, — ругается он на меня, хватает за локоть не слишком бережно.

Тут-то я понимаю — дома мне достанется на орехи за то, что посмела попытаться помирить братьев.

Глупый был порыв, только хуже сделала. Хотела помочь, а получилось, что подлила масла в огонь.

Кажется, холодная война между братьями перерастает в горячую. И я как обычно катализатор.

Глава 49. Любимка

Артур

Пока мы едем с Настей домой в такси, она даже не смотрит на меня. Отвернулась к окну и со скорбным лицом сжимает сумку, с которой ходит в универ.

Вот они, оказывается, какие — женские обиды.

Впрочем, с обидами Насти я отлично знаком. За три года пригляда за ней насмотрелся порядком.

Еще в школе, когда я пытался с ней заговорить, она гордо задирала подбородок, отворачивалась и шла прочь, стуча каблучками так, будто отбивала военный марш.

Помню, как-то раз подошел к ней возле библиотеки, хотел спросить про домашнее задание по химии — у нее всегда были лучшие оценки. А она даже не дослушала до конца, отмахнулась, как от назойливой мухи, и ушла к своим подружкам. Я тогда стоял, как дурак, посреди коридора, чувствуя, как горят щеки от унижения.

Или когда я случайно столкнулся с ней на школьном дворе — она уронила учебники, я хотел помочь собрать. И она так посмотрела — ледяным холодом обдала, взяла книги сама, даже спасибо не сказала. Только фыркнула презрительно и унеслась, оставив меня стоять с протянутой рукой.

Но в нашей с ней совместной жизни это, пожалуй, в первый раз.

Водитель поглядывает в зеркало заднего вида — видимо, чувствует напряжение. По радио играет какая-то унылая песня про расставание, и кажется, что даже Вселенная против меня.

Главное — делать-то что непонятно.

И ладно бы я вправду сделал ей что-то плохое, но нет!

Вспоминаю ситуацию в коридоре университета, и аж снова начинает трясти от злости. Я как почувствовал, что что-то не ладно, пошел ее искать. А когда увидел, что Арам к ней приближается, аж искры из глаз посыпались. Еще и гадости говорит! Голос у него был такой ехидный, наглый — брат прямо напрашивался на то, чтобы получить по морде.