Как они ее делили (СИ) - Рымарь Диана

Голос у нее приятный, чуть хрипловатый.

— В этом я спец. — Чуть откидываюсь на спинку стула, стараюсь выглядеть уверенно. — Поисковик — мое все, могу найти иголку в стоге сена, даже если она размера мини. В соцсетях как рыба в воде, отслежу абсолютно все публикации, при необходимости нивелирую плохие отзывы.

Говорю это и сам удивляюсь, откуда берется такая уверенность. Наверное, от отчаяния — когда терять нечего, становишься смелым.

Моя предполагаемая работодательница из рекламного улыбается загадочной улыбкой. Ей явно импонирует моя морда лица. Наклоняется чуть вперед, подпирает подбородок рукой.

— Пока так, — тянет она, — а позже, если сработаетесь с командой, вас могут подключить к созданию контента, направленного на позитивное восприятие имиджа компании. Каждый год идет расширение каталога товаров, включая молодежный сегмент, так что вы будете при деле…

Чем дольше она говорит, тем сильнее я возбуждаюсь.

Не в сексуальном плане, нет.

Наоборот, в рабочем — жажда какая-то появляется, азарт. Представляю, как прихожу вечером к Насте и говорю: «Дорогая, я устроился на работу. Хорошую работу, с перспективами».

Милана тем временем что-то печатает на ноутбуке, время от времени поглядывает на меня оценивающим взглядом.

Все идет хорошо ровно до того момента, пока она не просит меня:

— Скажите, пожалуйста, полные имя и фамилию или лучше предоставьте скан паспорта. Вы же понимаете, мне придется проверить вашу личность.

А все так хорошо начиналось… Сердце проваливается куда-то вниз. Конечно же, они проверяют документы. Как я мог об этом забыть? Наивно полагал, что прокатит устроиться втихаря?

Молча беру телефон в руки, пересылаю ей на почту скан паспорта. Пока набираю ее электронный адрес, самого изнутри лихорадит.

Милана перемены во мне не замечает.

Спокойно кивает, открывает файл и… ожидаемо на нем зависает.

Глаза расширяются, брови ползут вверх. В офисе становится так тихо, что слышно, как тикают настенные часы.

Спрашивает чуть дрожащим голосом:

— Извините, вы Артур Григорян?

Она делает упор на мою фамилию.

— Да, именно так, — отвечаю как можно спокойнее, хотя внутри все сжимается.

— Извините… Артур Мигранович Григорян? — На этот раз она делает упор на мое отчество.

— Мигранович, Мигранович. — Я смотрю на нее в упор, не моргая.

Лицо ее резко меняет выражение на растерянное.

— Эм… простите, но…

— Что? — усмехаюсь зло. — Для найма фамилия не годится? Вы же получили мое резюме, неужели не разглядели там фамилию изначально?

По ее вытянутому лицу понятно, что не разглядела или не сработала ассоциация. Лицо побледнело, она нервно теребит ручку в руках.

— Извините, но мне необходимо позвонить…

Милана встает из-за стола, отходит к окну, набирает номер. Говорит вполголоса, но я все равно слышу каждое слово в тишине офиса.

Не то чтобы я не ожидал… Однако вздрагиваю, когда слышу настороженный голосок Миланы в трубку:

— Соф, сообщи Миграну Аветовичу, пожалуйста, что его сын устраиваться на работу в рекламный пришел… Ага, передо мной сидит…

Ну да, ну да, я не нашел ничего лучше, кроме как припереться в компанию отца устраиваться на работу.

Потому что это была единственная должность, которая могла хотя бы в теории мне подойти, и за нее обещают не три пачки сухарей, а хоть отчасти приемлемую зарплату.

На что я надеялся?

Что тихо-мирно проработаю тут хотя бы какое-то время, прежде чем до отца дойдет, где трудится его блудный сын. Хоть что-то успею показать, хоть как-то закрепиться…

Глупо было даже предполагать такое.

Тем не менее не ухожу, остаюсь на месте, молча наблюдаю за тем, как Милана усаживается на свое место, делает вид, что дико занята разглядыванием чего-то важного в мониторе ноутбука.

Атмосфера в офисе становится удушающей.

Милана нервно поправляет волосы, избегая смотреть на меня. Постукивает ногтями по столешнице — тук-тук-тук — монотонный звук словно отсчитывает секунды до неизбежного. Кофемашина в углу продолжает тихо урчать, но теперь этот звук кажется неуместно беззаботным.

Очень скоро понимаю, чего, а точнее кого мы ждем.

Дверь распахивается настолько резко, что створка ударяется о стену.

Отец врывается в кабинет, подобно торнадо.

Угрюмый, надменный, в безупречном деловом костюме.

Он переступает порог широким, уверенным шагом. От него исходит аура власти, которая моментально заполняет весь офис.

Воздух становится тяжелым, словно перед грозой. Милана мгновенно выпрямляется, как струна, руки судорожно складывает на коленях.

Одним движением пальцев отец выпроваживает служащую из комнаты.

Наверное, мне надо начинать перед ним трепетать… Но я даже не удосуживаюсь встать, подать отцу руку, как-то поприветствовать. Вот такое я бесстрашное хамло.

Отец обходит стол медленно, демонстративно, словно хищник, который изучает свою добычу.

Когда он усаживается за стол напротив меня, даже стул под ним жалобно скрипит.

— Что, деньги понадобились, сын? — спрашивает отец свысока. — Так попросил бы, в чем проблема? Не такие уж ужасные у тебя родители. Не такие кошмарные родственники, чтобы руку помощи не предложили…

Ага, конечно…

Попрошу я, и что потом?

Позволю родителям и дальше управлять нашими с Настей жизнями? Чтобы вовсю понукали тем, что мы живем за их счет? Только через мой труп.

Или он именно этого хочет? Чтобы я попросил, унизился…

Копирую надменный взгляд отца, отвечаю ему в тон:

— Мне не нужны твои деньги, отец. И подарков тоже не надо. Ничего не приму…

Он смотрит на меня с прищуром. Вижу, как ходят желваки на скулах.

— И что? — хищно спрашивает он. — Сюда-то зачем пришел? Раз такой гордый.

— На работу устраиваться, — объясняю все с той же надменной миной.

— На работу? — хмыкает он. — В фирму родного отца? Умно… Нет чтобы, как человеку, как сыну, вернуться домой, поговорить с отцом и…

— Повторяю, — угрюмо на него смотрю, — мне никаких подачек не надо, и прогибаться я не собираюсь. Но работа нужна, у меня беременная жена, у меня близнецы в перспективе, мне позарез надо…

— А что ж сюда пришел на работу устраиваться? — нашел он новый повод придраться.

Горло перехватывает. Слова с трудом проталкиваются сквозь сжавшиеся связки:

— Альтернативы отсутствовали.

Отца явно веселит мой ответ. Он спрашивает снисходительным голосом:

— Что, все варианты в голове перебрал? Никакого лучше не нашел? Гордость в задницу засунул и к отцу пришел, так? Потому что больше некуда было?

В эту минуту мне кажется, он надо мной издевается. Упивается своей властью, наслаждается моей слабостью.

И кажется, никакой работы он мне не даст, вон пошлет. Матери-то тут нет, некому его сдержать. А то, что я ему поперек горла, уж понял давно. Ему надо, чтобы все слушались его, кивали в такт его словам и на полусогнутых перед ним ходили. А я не такой.

Что ж, пусть насладится, раз ему так надо.

Будь что будет…

— Все верно, пап, — киваю. — Пришел к тебе работу просить, потому что нет у меня других перспектив. Жену кормить надо, самому есть, как-то в жизни устраиваться.

Тишина.

Настенные часы тикают так громко, что каждый звук отдается в висках. Отец откидывается на спинку кресла, изучает меня взглядом.

Секунды тянутся, как часы.

Даже дыхание стараюсь сдерживать, чтобы не нарушить эту напряженную паузу. Чувствую, как в горле пересохло, ладони вспотели.

— Ну хоть что-то ты сделал правильно. — Лицо отца вдруг делается довольным. — Возьму тебя на работу. Устроят тебя в штат, только документы принеси. Полдня в университете, потом тут. Но учти, никаких поблажек тебя не ждет, я скажу Милане, чтобы не смотрела на наше родство. Будут тебя гонять и в хвост и в гриву. И занятия чтоб не пропускал, ясно? Продержишься год, возьму тебя в отдел продаж. Устраивает тебя такой вариант, мой гордый сын?