Развод. Спасибо, что ушел (СИ) - Безрукова Марина

Она сидит напротив, смотрит, иногда поправляет волосы, ставшие в свете лампы медными. А я отчаянно боюсь неловко повернуться и снести ненароком вазочку со стола или задеть коленом столешницу. Полетит же всё на пол! Буду выглядеть, как идиот.

Я с ней всё время чувствую себя так, будто лечу вслепую, по приборам. Видимость нулевая, знаешь только курс, и сбиться нельзя. Больше шанса не будет.

Размечтался, как после добавочной порции меня напоят чаем, а это значит, я на законных основаниях могу просидеть здесь еще добрых полчаса. И уже окончательно поверив в такое развитие событий, расслабился, как в прихожей кто-то забарабанил в дверь.

Маша испуганно обернулась, тефтелька шлепнулась в сковороду, брызнув соусом. Вытирая полотенцем руки, она сделала несколько шагов вперед. Грохот в прихожей повторился. Как будто кто-то пинал в дверь.

Я отодвинул стул, не обращая внимания, как ножки заскрежетали по полу. Не до мелочей. Тело и сознание автоматически отреагировали на резкий звук и включили режим опасности.

– Это кто? – спросил я, поймав Машу за руку.

– Я не знаю… - лицо у нее было растерянным.

Тихо высвободившись, она вышла в прихожую. Я двинулся следом. Маша подошла к двери и заглянула в глазок.

– Костя? - произнесла она удивленно.

– Открывай! – донеслось глухо с площадки. – Я к Ане пришел!

Я вопросительно взглянул на Машу – это что всегда так? Она коротко качнула головой и громко произнесла:

– Уходи. В таком состоянии к ребенку не приходят. Ты пьян.

– Нормальное у меня состояние! Открой!

– Я не знаю, что с ним, - потерянно прошептала Маша, оборачиваясь ко мне. – Он никогда таким не был… Не приходил…

Снова грохот, и тут я уже просто приказал ей отойти. Она попыталась возразить, но, мой тон, от которого терялись молодые лейтенанты, сработал. Из комнаты выглянули две встревоженные моськи. Тёма и Аня испуганно переводили глаза с меня на Машу.

– Иди к детям, Маш…

– Максим… не надо, - начала она, но я уже открывал дверь.

Мужик, которого я увидел на площадке, выглядел плохо. Куртка была расстегнута и испачкана чем-то белым, мятая рубашка выбилась из брюк, на ботинках расплывалась жирная грязь, будто он бродил где-то по пустырю. Одной рукой он упирался в стену, а другой пытался что-то нашарить в кармане.

– Ты кто? – спросил Костя, вздернув голову. Взгляд его был мутный, но в нем явно промелькнуло изумление.

Я незаметно поморщился. Перегар был хоть и не от дешевого портвейна, но мало приятного.

– Где Маша? – Костя попытался заглянуть мне за плечо, но пошатнулся и вцепился в косяк.

– У тебя есть ровно тридцать секунд, чтобы развернуться и уйти, - сказал я, складывая на груди руки.

За то, что бывший Машин муж сумеет в обход меня просочиться в квартиру, не переживал. Не сумеет. Мы явно в разных весовых категориях. К тому же у него с координацией сейчас беда. Но до стычки хорошо бы дело не дошло. Не хочу пугать Машу и детей.

– Я к дочери пришел, - вызывающе рявкнул Костя. – А ты кто такой вообще, чтоб мне указывать? А?

Я не собирался ему ничего объяснять. Не поймет, спущу с лестницы - так быстрее и доходчивее дойдет.

– Выбирай: уходишь сам или…

– Или что? Отвали от меня, понял? Аня! Маша!

– Время вышло, - констатировал я и, чуть толкнув Костю плечом, шагнул вперед.

Дверь предусмотрительно захлопнул. Ни к чему Маше на это смотреть. Я старался действовать неагрессивно, просто пер вперед, как ледокол, оттесняя Костю к лифту. Пытаясь сопротивляться, он выставил перед собой руки, но сил ему не хватило, и ноги заскользили по плитке.

Таким макаром мы добрались до лифта, и я нажал кнопку вызова. Костя шумно дышал. Он больше не орал и не делал попыток прорваться к квартире. Просто стоял, прислонившись к стене, и смотрел на меня ненавидящим и в то же время, потерянным взглядом.

Будто наблюдал себя со стороны: пришел покачать права, а нарвался на постороннего мужика. И теперь возникли вопросы.

– Она всё тебе рассказала? Да? Как я с ее сестрой… Аха-ха-ха…

Я молчал. Вступать в диалог желания не было, объяснять что-то тоже. Моя задача проста: убрать алкаша, чтобы он не пугал женщину и дочь. Всё остальное – не мое дело.

Лифт звякнул и распахнул двери.

– Вали, - сказал я, коротко кивнув в сторону кабины.

Он медленно, как старик переступил порог, замер, будто не мог понять, где оказался и вдруг развернулся и кинулся на меня. Рванулся низко, пытаясь обхватить за ноги и сбить.

Я был готов. На этот раз этот придурок меня разозлил. В кровь хлынул адреналин. Я шагнул навстречу и чуть в сторону, заблокировал его руку и подтолкнул. Бить не хотел. Он пьян и явно не до конца понимает, что делает.

Костя пролетел мимо меня и, потеряв равновесие, грузно шлепнулся на пол. Тяжело дыша, уткнулся носом в грязную плитку. Я навис над ним, не давая подняться.

– Хватит. Ты уже всё просрал. Побереги хоть здоровье. Вставай и уходи.

Глава 54

Тень прошлого

Костя

Проснулся я на диване в конуре, которую снимал последние несколько месяцев. В голове громыхала отбойным молотком боль, я застонал и протянул руку в надежде отыскать бутылку с водой. Пришлось приоткрыть глаза, что незамедлительно вызвало новый приступ боли. Солнечный свет бил прямо в лицо, значит, уже давно наступил день.

Воды рядом не оказалось. Шершавый язык распух, прилипнув к нёбу. Во рту, казалось, переночевал целый выводок бродячих котов. Я сел, отметив, что спал в одежде и с наслаждением стянул с себя пиджак.

Выгрызая воспаленный мозг, задребезжал телефон. Мелодия доносилась из коридора. Я встал и, запнувшись о ботинок, едва не упал. Чертыхнулся, ощущая, как всколыхнулась внутри волна тошноты, и побрел на звук.

Телефон валялся на полу, по экрану змеилась зазубренная трещина, сквозь которую были видны буквы – звонили с работы. Восемь пропущенных. Черт! Сегодня же собрание с инвесторами, на котором у меня доклад.

– Да, - сипло выдохнул в трубку.

Помолчал, дожидаясь, пока стихнут возмущения на другом конце, и только потом проскрипел:

– Я заболел. Кажется, ангина. Нет, врача не вызывал. Нет, не мог предупредить. Я болею! Что непонятного?!

Отшвырнул телефон в сторону. Плевать! Нужен будет больничный, любая частная клиника мне его нарисует, а пока надо хотя бы доползти до кухни и напиться воды. Затылок снова заломило. Я провел по лицу ладонями, будто умываюсь и тихо зашипел от боли. На щеке кожа была содрана. Я где-то вчера упал?

И тут же вспышкой за вспышкой замелькали кадры из прошлого вечера. После работы я решил расслабиться и выпить. Сидел в баре, листал фотографии в телефоне, где я с Аней, где она выступает. Мелькнули и те, где мы втроем на море – счастливые и расслабленные.

После третьего стакана виски на глазах выступили сентиментальные слезы.

– Это моя дочь, - развернул я экран бармену.

Тот меланхолично кивнул, протирая бокал.

Следующий кадр – я иду к Ане. Да-да! К дочери! А не к Маше. Я объясню ей… расскажу. Но вместо Маши и Ани передо мной вырастает какой-то здоровяк. Взгляд у него, будто меня проткнули сосулькой.

Откуда он в моем доме?

Это уже не твой дом. Забыл? – запел издевательски сквозь похмелье голос.

В горло впилась ревность. Дикая, иррациональная, сжигающая изнутри. Поползла горькой отрыжкой наружу, да так, что закололо сердце.

Быстро же она, - губы скривились в презрительной усмешке. Строила из себя невинную овечку, а как только получила квартиру, так сразу какого-то упыря привела. На уголовника похож, а в доме, между прочим, десятилетняя девочка. Может быть, хотя бы эта информация опеке будет интересна?

Кое-как встал и поплелся на кухню. Стараясь не обращать внимания на беспорядок, налил в кружку воды и с наслаждением присосался. Намочив ладонь, прижал ко лбу.

Постоял, стараясь отогнать картинку, как валялся на площадке, сбитый с ног. От стыда лицо опалило огнем. Скрипнул зубами – вернуться бы, начистить этому козлу морду, а то, небось, сидит сейчас на кухне, а Машка вокруг него вьется, как привокзальная официантка.