Развод. Спасибо, что ушел (СИ) - Безрукова Марина

Кулаки сжались сами собой. Я грохнул ими о стол, со злостью смахнул коробки от пиццы и откинулся обессиленно к стене. Сердце колотилось, тяжело перекачивая кровь. Тошнило.

И тут раздался звонок в дверь. Кого там еще черт принес? Представил, что надо дойти до прихожей, открыть… Нет, я никого не жду, и чем меньше телодвижений для меня сегодня, тем лучше. Звонок повторился. Наглый, требовательный, он вгрызался в черепушку, вынося мозг.

Я отлепился от стены, глотнул еще воды и поплелся в коридор. Глянул на всякий случай в глазок и чуть не уронил челюсть до пола. Не может быть! Пригладив волосы, открыл. Передо мной стояла Илона.

На ней было идеально сидящее кашемировое пальто цвета верблюжьей шерсти, волосы небрежно собраны на затылке, на губах алая помада, цвет которой когда-то заводил меня похлеще виагры.

– Надо же, какая честь, - я чуть поклонился, дурашливо раскинув руки. – Чем обязан?

Илона молчала, рассматривая что-то поверх моего плеча. Подождав, пока я закончу кривляться, она перевела на меня взгляд. В ту же секунду я уловил в ее безупречно подведенный глазах тень. Будто невидимая трещинка в безупречном фасаде недавно отреставрированного дома. Слишком хорошо я ее знал, чтобы не почувствовать это. Илона походила на раненого зверя, зализавшего раны. Но эти раны кровоточат и болят. Хотя она это и скрывает.

– Не паясничай, Костя, тебе не идет, - нисколько не смутившись, обронила она и шагнула вперед.

Неожиданно я покорно ее пропустил. Сам удивился, как это вышло. Сколько раз я мечтал вернуться в Москву, отыскать ее и придушить собственными руками. А сейчас, стоило только увидеть, потерял волю.

– Выглядишь отвратно. И воняет у тебя тут, как в помойке. С чего бухаешь? С радости хоть?

Она огляделась, брезгливо дернув ноздрями.

– Хочу и бухаю. Не из-за тебя, не беспокойся, - огрызнулся я, чувствуя, как накатывает облегчение.

Я снова не один. Пусть даже такой суррогат. Бывшая любовница, но это лучше, чем одиночество.

И всё же, так просто сдаваться не хотелось.

– А что твой принц? Неужели поцапались? Или на свадьбу пришла пригласить? Не заревнует?

Она посмотрела на меня долгим взглядом, будто раздумывала, стоит ли со мной вообще разговаривать. Вот как ей это удается? Я застукал ее в постели с другим, и она же теперь расхаживает по моей съемной обители, как хозяйка.

Вздохнув, Илона прошла в комнату, поставила сумку на стул, огляделась и сложила на груди руки.

– Поздравляю, Костя, ты был прав. Дэн оказался тем, кем ты его и считал. Мошенником.

Сказала она это так легко и без тени смущения, что у меня непроизвольно поползли вверх брови. Я окончательно растерялся. Стоял и разглядывал ее, гадая, игра это или она говорит серьезно. Не хотел поддаваться, но ее слова, что я оказался прав, растеклись внутри сладким сиропом. После всех унижений это был бальзам на раны.

– Прав? Ну и что? Прибежала, чтобы я тебя утешил?

В глазах Илон вспыхнул знакомый дерзкий огонек. Тот самый, который сводил меня с ума.

– Не прибежала. Приехала. И меня не надо утешать. Я вовремя всё поняла и отшила его. Осталась при своих.

Пока я соображал, что бы такое поязвительнее ответить, Илона качнулась и шагнула ко мне. Цокнули два раза каблуки, а в следующее мгновение в мои сухие губы впился ее прохладный рот.

– Иди в душ, - шепнула мне она, оторвавшись. – А потом поговорим.

Глава 55

План

Костя

Илона пробралась ко мне, спустя несколько минут, как я включил воду. Стоял, упираясь руками в стену, подставив голову под прохладные струи. Они казались обжигающими, но я терпел. Ждал, когда смоют вчерашний липкий вечер и дадут сил решить, что делать дальше с Илоной. Выставить ее к чертовой матери? Пусть катится. Или…

Додумать не успел. Дверь мягко щелкнула, и в ванную проскользнула Илона. Сквозь запотевшее стекло душевой кабины ее силуэт казался размытым, почти прозрачным.

Я увидел, как она стянула с себя одежду и, помедлив секунду, шагнула ко мне. Прижала ладошки к матовому от пара стеклу. Не отрывая от нее глаз, я набрал в рот воду и выплюнул, чувствуя, что в горле так и осталась сушь.

Через мгновение она оказалась рядом. Между нами было всего несколько сантиметров, но никто из нас не шелохнулся. Каждый мой мускул дрожал от сдерживаемой бури. Я посмотрел ей в лицо.

Вода струилась с ее волос тонкими, темными ручьями по плечам, падала вниз, вызывая желание опуститься на колени, обнять и прижаться головой к плоскому животу. Мы напоминали двух выживших после кораблекрушения. Каждый на отдельном корабле пережил катастрофу, и оказался выкинут на единственный островок.

Илона медленно подняла на меня глаза, и в следующую секунду мы вцепились друг в друга, словно только так могли спастись. Зубы стукнулись о зубы, языки сплелись в танце, который был не про нежность, а про безумную, почти больную страсть.

Мои руки впились в ее тело, оставляя красные полосы на коже. Ее пальцы вцепились мне в волосы, и эта боль была единственной реальной точкой в моем плывущем сознании.

Ее тело прижалось ко мне с такой силой, будто хотело врасти и пройти насквозь. Это были не ласки. Это была отчаянная потребность ощутить себя живыми. Мне – после унижений, ей – возможно, от того, что она чуть не совершила ошибку.

Когда всё закончилось, так же внезапно, как началось, мы остались стоять, прижавшись лбами. Дыхание постепенно выравнивалось, возвращая в реальность.

И в этой реальности я уже смирился, что Илона снова есть в моей жизни.

– Что-то вас на уголовников всё тянет, - усмехнулся я, когда мы после второго захода валялись на кровати. – Семейное что ли…

Илона вопросительно заглянула в глаза и со вздохом откинулась на подушку.

– Ну хватит, уже… Я же здесь… с тобой. А… с чего ты решил, что этот тип уголовник?

Она спросила, вижусь ли я с Аней, и неожиданно я выложил ей, на кого наткнулся в собственном доме.

– Вид у него такой…

В подробности, как меня возюкали по полу, будто мешок с картошкой, я вдаваться не стал. Самому противно. Был бы не пьян…

– Не думаю, что Машка связалась бы с уголовником, - протянула Илона. – Может, отец ученика или ученицы. Так часто бывает, приводят, ждут. И такие занятия, как у нее, между прочим, дороги.

Я и сам об этом думал, но уголовник уже прилипло к этому хмырю, как кличка. Простой родитель, ожидающий, когда закончатся занятия, не стал бы вмешиваться, - угрюмо подумал я, но промолчал.

– Слушай… - Илона быстро приподнялась на локте.

Я с большим усилием отвел взгляд от ее груди.

– Я решила из Москвы сюда перебраться. Надоело там. И в найм больше не хочу.

– И чем же ты собираешься заниматься? - я не удержался и провел пальцами по ее соску.

– Думаю, кофейню открыть… Такую… эксклюзивную. Но нужен первоначальный капитал,- задумчиво произнесла она, чуть прогибаясь, чтобы мне было удобнее ее ласкать.

Я разочарованно выдохнул – деньги. Она приехала ко мне за деньгами. Рука упала на постель. Илона проследила за ней взглядом и придвинулась ближе.

– Эй… - пальчиками она приподняла мой подбородок.

Поцеловала нежно, чуть дразня язычком.

– Я же не у тебя их прошу.

– Да? – усмехнулся я. – А мне показалось…

– Нет! – Илона тряхнула головой, устраиваясь удобнее у меня под боком.

Помолчала минуту и осторожно добавила:

– Пусть Машка заплатит.

Я медленно повернул голову. Безупречный профиль Илоны в сгустившихся сумерках смотрелся идеально. Словно на авторской фотографии.

– Что?

– А что? Она не дает тебе видеться с Аней. Ты имеешь право. Ты отец и не лишен родительских прав. Ты квартиру им подарил. А что она? Привела мужика и не пускает тебя к дочери? Нормально так…

Я не моргая, продолжал рассматривать ее лицо. К чему она ведет?

– Мы можем забрать Аню на несколько дней, а Машка пусть выплатит денег, - быстро и решительно выпалила она.