Развод. Спасибо, что ушел (СИ) - Безрукова Марина

– А куда мы едем? – неожиданно спросила Аня, вглядываясь в окно. – Жемчужина же по другой дороге.

– Там пробка, Анют. Я хочу побыстрее. Мы с мамой договорились, что я тебя к шести часам привезу домой.

Аня кивнула и уставилась в окно. Тишина тяготила, и я включил музыку. Печальный джаз поплыл по салону, абсолютно точно попадая в мое настроение. На душе было паршиво. Сейчас Аня поймет, что едем мы вовсе не в торговый центр, а что будет дальше, я просто боялся представить.

– Ты какая-то грустная? Устала? – решил я отвлечь себя разговором.

– Нет.

– А что тогда?

Аня ответила не сразу. Несколько минут она продолжала смотреть в окно, будто искала знакомые улицы. Я то и дело выхватывал ее лицо в зеркале заднего вида. Лишь бы успеть доехать, пока она не начала плакать и проситься домой.

– Ты нас бросил… А теперь спрашиваешь, почему я грустная, - Анины глаза нашли в зеркале мои. Смотрела она очень серьезно, по-взрослому.

У меня перехватило дыхание, будто в салоне откачали весь воздух. Я притормозил перед светофором, с благодарностью глядя на табло. Целых 86 секунд мне отведено на то, чтобы оправдаться перед дочерью.

Прямо сейчас. Без подготовки и адвокатов.

– Ань, - хрипло начал я.

Откашлялся, не зная, как продолжить. Шумно выдохнув, беспомощно обернулся. Аня взгляд не отвела, просто ждала, что я ей скажу.

– Я не…я не бросал, Анют. Просто… - стыд подкатил горячей, тошнотворной волной. – Всё сложно. Ты потом поймешь…

Аня пожала плечами и отвернулась.

Загудел сзади огромный джип, подгоняя на зеленый, я нажал на газ, не понимая, куда еду.

– Доча, послушай… - заторопился я.

– Не называй меня так. Лучше просто по имени, - она повернула голову.

И тут я увидел. В ее глазах, таких родных, но теперь таких чужих, горели слезы. Она отчаянно не пускала их наружу. Она заперла их там ненавистью. И они ее разрушали. Как и я.

Я спешно перестроился и припарковался в кармане. Тихо щелкал не выключенный поворотник.

– Аня… - отстегнув ремень, я всем корпусом навалился на сидения. Впился рукой в подголовник, пытаясь дотянуться до ее пальцев.

– Я что, стала для тебя плохой? И мама?

Я затряс головой, как паралитик.

– Аня, нет! Дело не в маме. И не в тебе. Ты вообще самое лучшее, что случилось в моей жизни! Я очень люблю тебя… Очень… Я виноват. Это я во всем виноват, Анюта! И ты имеешь полное право меня ненавидеть. Но я всё равно буду любить тебя. Всегда. И может быть, когда-то… - голос сорвался.

Я стиснул губы. Зачем я к ней приехал? Явился, как ни в чем не бывало. Счастливый папочка с румбоксом! Мороженое! Кино! И за всем этим гнусная ложь. Если бы только Аня знала! Если бы хоть на минуту влезла мне в голову!

Я не помнил, когда в последний раз мне было так стыдно.

– Я не хочу никакого мороженого, - обессиленно произнесла Аня. – Отвези меня домой. Я хочу к маме.

Я потянул за ремень, вставил с щелчком в гнездо и выкрутил руль.

Глава 57

Фиаско

Илона

– Что ты сделал?!

Я не могла поверить своим ушам. Еще пару минут назад я пряталась за занавеской, осторожно выглядывая в окно. Мы договорились, что Аня не должна меня видеть. Коттедж был рассчитан на две семьи. Мы сняли его целиком. Костя с Аней должны были поселиться на первом этаже. Я на втором.

Входы в дом были устроены с разных сторон, да и особо шнырять туда-сюда я не собиралась. Просто нужно было быть рядом, чтобы Костя не наделал глупостей. Глядя на него, с необъяснимой тоской вспоминала Дэна. Сквозь жгучую ненависть восхищалась его уверенностью и искренним убеждением, что он хозяин мира. Костя не такой. Совсем не такой.

Тело цепенело. Физическая память оказалась сильна. Пережитые унижения не давали покоя, и я часто представляла себе, как заплывший от побоев Дэн, выплевывает остатки своих белоснежных зубов и молит меня о пощаде. Так и жила между двух миров.

В одном грезила, какие по-настоящему крутые дела мы могли бы с ним провернуть. В другом – медленно разрезала его на кусочки, снимала лоскутами кожу и вдавливала подошвой его смазливую рожу в грязь. Чтобы захлебывался помоечной жижей и повизгивал от страха.

Верила, что когда-то так и случится и торопиться не стоит. Сейчас важнее найти хотя бы часть денег, потому что в последнее время меня начали доставать звонками какие-то мутные личности. Один представился риелтором и предлагал по серой схеме быстренько продать мамину квартиру, другой предлагал реструктуризацию долга, но при одном его голосе ныл кончик позвоночника, и становилось понятно, что его «помощь» сулит еще большими проблемами.

Два дня на нервах. Неужели Косте не удастся забрать Аню? И вот – сегодня улыбнулась удача.

Услышав шум двигателя, я метнулась к окну. Так и есть, автомобиль припарковался у дома. Отошла в сторону, чтобы Аня меня не заметила и прислушалась. Снизу должны были долететь их голоса. Однако было тихо.

Через несколько минут послышались тяжелые шаги по лестнице. В дверь небрежно стукнули.

– Илон, открывай, это я!

Я обомлела. Мы же договаривались! Аня не должна знать, что я в этом участвую. Она вообще должна подумать, что отец просто ее забрал на несколько дней провести время вдвоем.

– А где Аня? – спросила я, оглядывая площадку.

– Я отвез ее домой.

– Что ты сделал?!

– Отвез домой.

Костя зашел внутрь и тяжело опустился на скамейку при входе. Свесив между колен руки, сгорбился. А я, сжав губы, чтобы не заорать, уставилась бешеными глазами ему в макушку. Взять бы сейчас решетку для гриля, висящую тут же, на стене, да врезать со всей дури по его безмозглой голове!

– Почему? – выдавила, стараясь сохранить остатки самообладания.

Господи, пусть скажет, что их засекла Маша, что Аньке стало плохо, что…

– Потому что я не могу с ними так поступить, - ответил Костя, распрямился и оперся спиной о деревянные балки.

Вид у него был, как будто он подцепил грипп. Я закрыла глаза и сжала кулаки. Идиот! Какой же он идиот. И трус. Волна презрения обрушилась ледяным шквалом. Меня затрясло. Я развернулась и молча ушла в комнату.

Оранжевый шар солнца трясся в весеннем воздухе, падая в обмороке за горизонт. Я поймала его взглядом и неотрывно смотрела, пока перед глазами не закружили красные пятна. В голове бился один единственный вопрос: что теперь делать?

– Илон… - раздалось хриплое за моей спиной.

Костя, как старик прошаркал к столу и со скрежетом оттащил стул. Я поморщилась. Раздражение билось наружу, как магма закипающего вулкана.

– Она такая маленькая. Я вспомнил, как качал ее… Помнишь, ты приехала, Ане было три месяца, взяла ее на руки, а она срыгнула на твою модную футболку? – Костя тихо рассмеялся.

Меня затошнило. Да, я хорошо помню этого шевелящегося толстого червяка, который сначала меня обблевал, а потом разорался так, будто я ее режу.

– До меня только сегодня дошло, как я ее люблю… Я когда увидел…

– Слушай, - взвилась я, разворачиваясь к нему. – Если тебя потянуло на сентиментальные воспоминания, то изливай их кому-то другому, а не мне! Мне от тебя нужно было совсем другое. А ты… Неудачник! Тряпка! Ты опять всё просрал.

Костя дернулся так, словно его ударило током. Взвился пружиной, уронив с грохотом стул. Двинулся на меня с перекошенным лицом. Я отпрянула в сторону, но он лишь сменил траекторию и снова пошел на меня. Как терминатор с заклинившей микросхемой. Шел молча, но я кожей почувствовала исходящую от него звериную опасность.

– Замолчи! – наконец рыкнул он, тяжело дыша.

– Ты ноль! Пустое место! Мне противно на тебя смотреть! – заорала я, рассчитывая сбить его с толку.

Я его не боялась. После того, что со мной произошло в Москве, я больше никого не боялась. Я больше никогда не позволю, чтобы меня ударили или унизили. Чтобы ко мне прикоснулись без моего разрешения. Чтобы…

От резкого рывка, с которым схватил меня Костя, у меня перехватило дыхание. Его рука взметнулась вверх. Почему-то все движения казались мне медленными, а потому очень отчетливыми. Я видела каждую деталь.