Против течения (СИ) - Романова Наталия

– Отпусти его, Захар! – приказала Лиза, подбоченясь. – Чего ты от него добиваешься?

– Чего я добиваюсь? – уставился он в ответ на возмущённую реплику родственницы, если не крови, то по кресту – что бы ни означало это выражение. – Блудил, отвечать должен!

– Скажи ещё – жениться обязан, – скептически протянула Лиза.

– Я могу… того… жениться, – зашипел Филипп, в ужасе посмотрев на меня, словно это я его заставляла под венец идти, причём со мной и против воли.

– Молчи уже, жениться он собрался, – закатила глаза Лиза. – Да отпусти ты его, Захар! Оторвёшь ухо парню!

– Пусть спасибо скажет, что только ухо, – отрезал Захар. – С тобой дома говорить буду. – Зыркнул на Лизу так, что я внезапно поняла, что словосочетание «глава семьи» вовсе не образное.

Захар и есть глава семьи. Хозяин, если хотите.

– Можешь и сейчас говорить, – равнодушно протянула Лиза. – У меня секретов нет, – повела плечом, красноречиво фыркнув. – И отпусти уже ухо, статью за умышленное причинение лёгкого вреда здоровью не отменяли. Это ты, Захар, сам в себе запутался, людей запутал, а у меня всё просто: мне нужен здоровый ребёнок.

– Ребёнок,здоровый ребёнок? Капитолину куда денешь? – уставился на Лизу Захар, отпустив несчастное, опухшее, покрасневшее ухо Филиппа.

Мы с Филом тоже вылупились на говорящую. Не знаю, что чувствовал он, я же просто не могла сформулировать мысли, привести хоть к какому-то знаменателю.

Не похоже было, что Лиза не заботилась о своей дочке, не любила её, напротив, в каждом движении, взгляде на малышку чувствовалось обожание… тогда откуда такое желание? И как здоровый ребёнок поможет больному? Заменит?

Ледяные мурашки пробежали по всему телу от одной только мысли о ненужности крохи…

– Капу не трогай! – взвизгнула Лиза. – Ты понятия не имеешь, как это, когда ребёнок с особенностями. Я за своего всё отдам, жизнь, если понадобится, но хотеть второго мне это не мешает. И здорового! Понятно тебе? – развела она руками, глядя как заливается краской Фил. – Муж мне двести лет не нужен, а ребёнка надо. Вообще-то я хотела искусственное оплодотворение, настоятель не благословил, а здесь… подвернулся отличный источник биоматериала. Здоровый, молодой, ДНК-фрагментацией сперматозоидов ещё не пахнет даже.

– Охренеть… – прошипел Захар, ошарашенно глядя на Лизу.

– Вит, прости, – посмотрела та в свою очередь на меня, натурально изображая раскаяние. – Некрасиво получилось, только зачем тебе Фил, если у тебя Захар есть, – без тени сомнений заявила она. – До Рождественского поста замуж выйдешь и думать забудешь о бывшем, – показала пальцам «кавычки» на «бывшем».

– В смысле – Захар есть? – уставился на меня Филипп, откровенно возмущаясь, ещё и кулаки сжал со злостью.

У меня рот открылся от неожиданности. Постойте, постойте, может, я что-то путаю, и это меня поймали на горячем с голой задницей, а?

– Я, значит, жду, когда ты согласишься, а у тебя Захар есть?! – возмутился искренне бывший, пусть и в кавычках.

– Вижу я, как ты ждёшь! – взвизгнула я в ответ, не найдя, что ответить на претензию.

– Ибическая сила… – пробормотал Захар, медленно оглядев помещение по периметру и нас всех по очереди. – Лиза, немедля домой. Филипп, чтобы я тебя больше не видел, завтра получишь расчёт, – сказал, как отрезал.

Взял меня за запястье и вывел на улицу.

Что я чувствовала в это время? Опустошение, вот что обволокло сознание и даже тело. Меня словно выжали, вытряхнули, оставили пустой, никчёмной, никому не нужной. В очередной раз, кажется, уже сотый за всю мою недолгую жизнь.

Несколько раз я нервно выдохнула, борясь с горячими, жалящими слезами, а после не выдержала, постыдно разревелась прямо на глазах Захара.

– Прости, не нужно было тебя сюда привозить, – пробормотал он, подтягивая на себя, позволяя уткнуться ему в грудную клетку, почувствовать тепло, лёгкий запах парфюма – сандала, кожи, древесины, свежести, – и успокоение, поддержку, которая окутала меня густой, сладкой пеленой.

– Ты не мог знать, что Фил… – пискнула я, не зная, как сформулировать мысли и чувства.

Изменит мне? Технически это не измена. Наверное.

Бросит меня? Что-то сомнительно, что он бросил бы, не попадись настолько нелепо, в лучших традициях пошлых анекдотов.

– Фил много для тебя значит? – спросил Захар, глянув в моё зарёванное лицо.

Неотразима я, наверное, сейчас, хоть на конкурс красоты шлёпай.

– Да, нет, не знаю, – растерялась я, не понимая, как сформулировать мысли, тот сумбур, что бился раненной птицей в голове, раздирал душу на миллион жалящих осколков.

Не много он для меня значит, ничего на самом деле, но какого чёрта все меня бросают?

Всегда! Даже добродушные альпаки…

– В тебе говорит травма отвержения, – тихо-тихо сказал Захар. – Ты знаешь, что случилось с Лёшкой, куда он попал, при каких обстоятельствах. Я много читал о последствиях… и сейчас должен сказать, что тебе необходимо пройти терапию, иначе тревога, сложности с доверием, обесценивание себя, страх быть брошенной останутся с тобой навсегда, и, возможно, именно так и скажу через время. Но здесь и сейчас я скажу другое: ты нужна мне, необходима, я никогда, ни при каких обстоятельствах не оставлю тебя. Ты мой выбор в любом случае, чего бы это ни стоило.

– А чего это может стоить?

– Придётся отдельно ехать за благословением на брак с тобой, иноверкой, его сложно получить, почти невозможно на самом деле, но я добьюсь. Местный настоятель силён верой, строг, не даёт. Соответственно, придётся воздерживаться от близости с тобой, а это… – он потёр переносицу, словно не мог найти слов. – Но так будет правильно, – добавил твёрдо, похоже, убеждая не столько меня, сколько себя.

– А вдруг у нас сексуальная несовместимость? – задала я вопрос тоном, словно спрашивала: «А вдруг у нас понос на оба наших дома?!» тоном Меркуцио.

– Выбирать мужчину нужно по отношению к себе, Вита Генриховна, а член есть у всех, – заявил Захар, только вместо слова «член» использовал нецензурный синоним, чем окончательно ввёл меня в ступор. Верующий человек, едрит твою за ногу, а! – С Филом у тебя вроде как полная совместимость, а он свои сперматозоиды, не подверженные ДНК-фрагментации, другой понёс.

– Нет у нас никакой совместимости! – вспылила я. – И не было. Ничего не было, чтоб ты знал! С какого перепуга мне спать с парнем, который мне не нравится как мужчина, даже если он мой парень?! – привела я, на мой взгляд, железный, главное, логичный аргумент.

– В смысле?

– В коромысле, блин! Я девственница, – уставилась я Захара, не понимая, как он не видит очевидного. Всё же просто.

Что удивительного в том, что девушка не торопилась с первым опытом, если на её пути встречались только такие же неприспособленные к жизни дурачки, как она сама, а значит, последствия секса неминуемы, и упадут на голову этой девушки.

Да вон… принц, у которого из прекрасного только сперматозоиды, и то без гарантий. Результата оплодотворения мы не видим.

– Погоди, – поднял руки Захар, выставив вперёд ладони. – Ты в детском доме росла…

– Ну, конечно, у нас же дефлорируют сразу по поступлению в социальное учреждение, чтобы потом не заморачиваться! Повторяю, я девственница, а здесь ты со своей бородой, телом, татуировками и всем остальным, – в бессилии взмахнула руками, показывая на всего Захара с головы до ног, – говоришь про воздержание. Не хочу никакого воздержания, не хочу воспринимать вкус еды на слух. – Понятие не имею, откуда у меня всплыло такое сравнение. – Так что, я на это твоё воздержание не согласна!

– С огнём играешь, Вита Генриховна… – прохрипел Захар, резко подтягивая меня на себя.

И снова на меня обрушился запах сандала, кожи, древесины, свежести, вот только никакого успокоения следом не последовало, напротив…

Глава 28

Глава 28

Я сидела в Ниве совершенно ошарашенная, абсолютно оглушённая, офонаревшая, и ещё неизвестно какой эпитет подобрать для поцелуев, которые свалились на меня под сенью вековых деревьев.