Развод. Месяц на размышления (СИ) - Тес Ария

— Замолчи! — шипит наконец-то подруга, шлепнув по раскрытой ладони дочери, потом смотрит на меня и цыкает, — Нет, подруга. Я не сошла с ума, спасибо за беспокойство. И за тактичность.

— Ну, прости! — вскидываю руки нервно, — Я всю свою тактичность забыла в других брюках! Из другой жизни, где все еще была женой, а не без пяти минут разведенкой!

Алена вздыхает и отодвигает стул.

— Знаю. Дерьмовый период.

— Ваня еще с утра… — Алина резко перестает смеяться, что я подмечаю где-то на подкорке.

План, значит, выстроила верно. Уже хорошо. Мозг не атрофировался окончательно — благодарю покорно! Но пока все равно рано, так что внимание на ней не акцентирую. Все еще гляжу на Алену и продолжаю свой эмоциональный спич:

— …вел себя дико странно! Я из-за него волнуюсь, из-за завтрашней встречи! Теперь еще ты! Словно, блин, тебя укусил какой-нибудь жук и вызвал необратимые личностные изменения!

— Я…

— Ты же знаешь, я не люблю перемены!

Алина снова хрюкает, а потом, подперев голову рукой, смотрит на мать. Она же переводит взгляд с нее на меня и обратно.

Что происходит?..

— Ален… у тебя все хорошо? Может, ты… заболела?

— О, теть Даш, вы почти угадали!..

— Господи, да помолчи ты уже, маленькая язва! В кого у тебя такой ужасный характер?!

— Действительно!

Хмыкнув, она поднимает чашку и делает глоток фруктового чая, оставляя вопрос, можно сказать, и без ответа. Алена закатывает глаза на очередную выходку дочери и смотрит на меня. А мне хочется глаза протереть — я ее такой тоже очень уж давно не видела… примерно с того времени, когда она познакомилась со своим бывшим мужем.

— Я… не очень хотела говорить тебе сейчас…

— Ален?..

Подруга выглядит виноватой. Счастливой, конечно, но виноватой — и это отвратительный коктейль. Нет ничего хуже, чем испытывать стыд за собственное счастье.

Неужели?..

— Ты встретила кого-то, да? — спрашиваю тихо.

Алена краснеет и прикусывает губу, чтобы скрыть улыбку, потом ведет плечами.

— Ну… эм, не то чтобы встретила. Мы знакомы давно. Он… ты помнишь того, кто подвозил нас тогда из бара?..

Помнила ли я его? Ха. Сомнительно. Только руки — большие. Морщусь, Алена издает нервный смешок, начиная теребить салфетку.

— Не помнишь.

— Ты… про таксиста?

Смех Алины во второй раз взрывает воздух в кухне. Я даже вздрагиваю! А Алена зыркает на дочь недовольно, но ничего не говорит. Значит, в произошедшем действительно есть нечто забавное. Только вот что? Никак не пойму.

Алина поясняет:

— Ну да… в нашем мире все миллиардеры подрабатывают таксистами! Наверно, чтобы хватило на бензин для их яхт, заводов да пароходов!

Резко расширяю глаза и смотрю на Алену. Она не выдерживает и тоже начинает тихо смеяться, прикрыв глаза ладошкой.

Так трогательно, что у меня сердце сжимается… она давно не была такой… непринужденной и легкой.

— Он не таксист, — говорит она тихо, с приятной, мягкой улыбкой, — Он владеет компанией в моей отрасли. Если честно, то они наши прямые конкуренты и…

— И поэтому она от него бегала! Но в ту ночь он ее наконец-то догнал! — весело заканчивает Алина.

Алена наконец-то взрывается.

— Так все! Иди отсюда, надоела!

Линка не очень сопротивляется. И не обижается. На что? В голосе Алены нет и намека на злость, обиду или даже строгость. Это просто выглядит… мило. Глядя на них, на моих губах появляется улыбка. На сердце тепло. После развода у них были свои взлеты и падения. Алина — достаточно жесткий ребенок со сложным характером, а уход отца сделал ситуацию только острее: она его возненавидела и много крови попила матери, но, что важно! Крайне важно! Несмотря на всю сложность их характеров и ситуации, она всегда была на ее стороне. Между ними есть прочная связь, которая, возможно, не вписывается в представление такой связи, если опираться на икону «майонезных семей», однако… она настоящая. Они друг за друга порвут.

— Ок-е-ей… — протягивает девчонка, подцепляет тарелку и делает шаг из-за стола, а потом вдруг смотрит на меня, — Кстати. Не думаю, что стоит переживать из-за вашей сыночки-корзиночки.

Цыкаю, уронив голову вбок. Алина и Ваня учатся в одной школе с тех пор, как они переехали в город с матерью. И с тех пор их отношения стали еще сложнее и противоречивее: Ваня старается никак не высказываться об Алине, хотя я вижу, что она его раздражает. Алина же не упускает возможности, чтобы всадить ему несколько острых шпилек под кожу. Минимум несколько за один вечер.

Забавно… раньше мы с Аленой мечтали, что наши дети поженятся. Мда. Очевидно, скорее рак на горе свистнет, чем это произойдет. Хах…

Но сейчас меня мало волнует ее зацепки по чести и достоинству сына. Скорее волнует информация, которая сама приплыла в руки, и грех этим не воспользоваться!

— О чем ты?

— О, а он не сказал? Его Катюша замутила со Скворцовым.

— Как так? — встряхиваю головой, — С Димкой Скворцовым?

— С ним самым.

— Но он же… его друг?..

— А вы думаете, что Звездину это волнует? — Алина усмехается со злостью, — Ну да, ну да. Триста раз. Эта падла и минуты не может провести, если перед ней кто-то не ползает на брюхе. Если Ваня этого не понял до сих пор, то, уж извините, за что боролся — на то и напоролся. Я его предупреждала!

Встряхнув своей цветастой гривой, Алина удаляется из кухни. Я смотрю ей вслед и понять не могу:

— Мне… показалось? — спрашиваю тихо, Алена усмехается.

— Нет, не показалось. Малинка моя дико ревнует и не может этого скрыть.

Вот тебе и раз… возможно, стоит посмотреть новости на предметы гор и раков.

«Ловушка»

Даша

Мы с Аленой проговорили до глубокого вечера, и если бы не Белые ночи, я бы уехала домой по Петербургу, тонущему в огнях. Моему любимому виду этого города, но нет. Несмотря на почти двенадцать часов, на улице стояли приятные сумерки, как бывает, если солнце только-только опустилось за горизонт.

На душе мне… спокойно. Мы почти не говорили о предстоящем событии икс, но зато во всех деталях обсудили мужчину, которые смог заставить Алену снять свою броню и сделать ее… прежней.

Я улыбаюсь даже сейчас, тихонько подпевая модной башкирской песне.

Сначала было немного обидно, что она хотела скрыть от меня такое событие, но потом… наверное, я ее понимаю. Когда у кого-то близкого разрушается жизнь, нет радости делиться собственным счастьем. А оно… хах, уж поверьте! Просто колоссальное.

С губ даже срывается смешок, когда я вспоминаю засос на ее хрупкой шейке. Так трогательно… не думала, что в нашем возрасте мужчины еще ставят засосы! Я вот на своем теле не помню его уже… кхм, наверно, с тех пор как Ваньке стукнуло двенадцать, и он стал задавать много неудобных вопросов.

Возможно, тогда все и начало рушиться?..

Я помню, что сын задал один из этих суперкрутых «детских» вопросика, которые вгоняют тебя в краску. Например, почему ты ночью стонала, мама? Тебе было больно? Ты заболела?! Думаю, родители меня прекрасно поймут, а некоторые, кому так же повезло с сыном, задающим такие вот вопросики в самый неподходящий момент, тем более. Ваня просто задал посреди второго акта оперы Лебединое озеро, куда я водила его… ну, просто так. Чтобы развить интерес к культуре и расширить кругозор.

Господи…

До сих пор уши вспыхивают, когда я вспоминаю, как он «прошептал» так, что весь зал слышал о моих ночных стонах страдания. Я думала, что умру от стыда.

После пережитого, Славу ждал выговор. Наша сексуальная жизнь стала чуть скуднее. Эмбарго накрыло засосы еще через полгода, когда в похожей манере Ваня решил уточнить о «синяках» на моей шее посреди школьного концерта. В общем-то, наверно, да. С появлением детей, сексом приходится заниматься с применением большей смекалки, но, если так призадуматься, виноваты ли дети на самом деле? Или это родители, которые просто в какой-то момент решили… сдаться?