Скажи мне тихо - Рон Мерседес

«Боясь реакции Кейт...» Я повторяла эти слова в голове, пытаясь найти им какое-то значение...

С каких пор подруга должна вызывать у тебя... страх?

— Пожалуйста, Ками... Вернись к нам, — настояла она, сев рядом со мной за столом в столовой, который стоял у окна, в другом конце, где сидели остальные.

— Элли, я не могу сейчас... Извини, — сказала я, играя с макаронами на своем блюде, вместо того чтобы их съесть.

Моя подруга посмотрела на меня с грустью и злостью одновременно.

— Но с Тейлором у тебя нет проблем, да? Ты проводишь с ним весь день, — сказала она, обвиняя меня без всяких стеснений. — Ты собираешься, стать той девушкой, которая бросает своих подруг ради парня?

«Мой парень...»

Разве Тейлор был моим парнем?

И в этот момент появился сам Тейлор, чтобы сесть рядом со мной.

— Привет, Элли, — поздоровался он с ней с дружелюбной улыбкой... той самой улыбкой, которая приносила мне безграничное спокойствие.

Моя подруга ничего не сказала, посмотрела на меня, затем на него и встала, разозленная, чтобы пойти к остальным девочкам.

— Она все еще злится? — спросил Тейлор, крутя яблоко между пальцами.

Я пожала плечами.

— Она не понимает, что мне сейчас нужно побыть подальше от большинства людей...

Тейлор взял меня за руку, остановив мой беспорядочный жест с макаронами.

— Слушай, Ками... Ты собираешься рассказать мне, что происходит у тебя дома, или нет?

Почему-то я не могла рассказать никому, что мой отец практически на грани банкротства. Уже было достаточно слушать разговоры, которые он вел дома с его адвокатом и клиентами. Сейчас он работал из своего кабинета, так как ему пришлось закрыть офис в центре города, а дом на пляже тоже был выставлен на продажу...

Я понимала, что все это — материальные вещи, но не могла не чувствовать грусть за моего отца... Все, чего он достиг за всю свою жизнь, теперь рушилось, а мама даже не удосуживалась помочь ему или быть рядом, чтобы поддержать... Эта роль легла на меня, потому что дома я только и делала, что притворялась, что все в порядке, всегда заставляя себя улыбаться ради отца и ради брата...

— Не хочу говорить об этом сейчас. — Мне было так стыдно... Он был тем, кто должен был быть в печали. Он был тем, кто сейчас оказался в самых тяжелых обстоятельствах. А я была тем, кто должен был притворяться, улыбаться и поддерживать его, помогая пережить эти чертовы дни.

Но я не могла заставить себя... Не получалось, потому что эта дата была для меня тоже кошмаром.

— Эй... — сказал он после того, как мы сменили тему и немного поболтали о проекте по сексуальности для урока биологии. — Завтра я не приду в класс... и на выходных, думаю, не смогу увидеться с тобой...

Я кивнула, не в силах посмотреть ему в глаза. Он взял меня за подбородок и заставил взглянуть мне в глаза.

— Перестань винить себя, пожалуйста, — настаивал он, прижимая свой лоб к моему. — Ты будешь в порядке?

Я не могла поверить, что он только что меня спросил.

— Что ты имеешь в виду, «будешь ли ты в порядке?» — сказала я, отстраняясь. — Тейлор, я тебя не понимаю!

Тейлор несколько раз моргнул, и его выражение стало более серьезным.

— Ты не понимаешь, что я о тебе забочусь? Что ты важнее для меня, чем кто-либо другой? Как мне тебе это объяснить...?

Я покачала головой.

— Оставь это, серьезно. — Мне было так грустно... так грустно, что оболочка злости скрывала эту грусть, которую я не хотела показывать никому. — Мне нужно идти, — сказала я, вставая.

Тейлор смотрел на меня, не понимая, почему я срываю злость на нем... Он был последним, кто этого заслуживал. Тейлор имел полное право меня ненавидеть, но он этого не делал! И чувство вины, которое я испытывала, не выдерживало его сладкого отношения ко мне. Оно только усугубляло все мои ощущения.

Я остановилась на мгновение перед тем, как уйти, наклонилась и поцеловала его в губы.

— Я тебя люблю... и извини. — Я ушла из столовой... Столовой, где все следили за моими шагами, где все ждали, что что-то произойдет, потому что...

Камила Хэмилтон больше не была чирлидером.

Камила Хэмилтон больше не общалась с популярными.

Камила Хэмилтон больше не ездила на уроки на спортивной машине.

Камила Хэмилтон больше не была той, кем все хотели, чтобы она была.

В тот день, по дороге в класс наказаний, я была благодарна за то, что хотя бы несколько часов провела одна, так как больше не тренировалась с чирлидерами. Я твердо решила нарушить наказание.

Был четверг, и все предыдущие три дня, проведенные в компании Тьяго, психологически меня вымотали. Все, кто был в классе, казались готовыми что-то мне сказать или что-то мне упрекнуть, даже Джулиан, который тоже был зол, потому что я избегала его с того дня, как мы посмотрели кино. Не потому, что я этого хотела, а потому что мне действительно нужно было побыть одной.

Я села за свой стол и посмотрела на Тьяго.

Он выглядел грустным... очень грустным, и я почувствовала, как будто кто-то вонзил мне нож в сердце.

«Это из-за тебя... Все это твоя вина».

Я взглянула на пустой лист бумаги перед собой. Посмотрела на него и начала рисовать. Почти не замечая, как рисую, я провела линии здесь и там, затем начала штриховать в нужных местах, стирать и снова прорисовывать черты, пока не добилась идеальных пропорций. Эта картина давно была у меня в голове: четверо из нас, улыбающиеся, счастливые, довольные, перед тем как все пошло к черту.

Я провела два часа наказания, рисуя этот портрет, и когда, наконец, позволила себе взглянуть на результат... Черт.

Я почувствовала, как слезы подступают, и почти через два секунды тень закрыла рисунок. Подняв голову, я увидела, что Тьяго смотрит на мой стол.

Сначала я подумала, что в его глазах был глубокий боль... Такая боль, которую может почувствовать только тот, кто пережил то, что пережил он. Боль, которая казалась мне настолько чуждой, что я иногда чувствовала вину за то, что не могу почувствовать ее так, как они. Но эта боль в его глазах почти сразу изменилась на ярость. Он снял ту броню, которую всегда носил, чтобы никто не мог увидеть, что на самом деле с ним происходит.

Его рука схватила рисунок и сжала его с такой силой, как будто не сомневался ни на секунду.

— Все, хватит с тебя наказания, — сказал он, смотря на меня, как будто бросая мне вызов что-то ответить.

Я не ответила. Встала, проигнорировав взгляды остальных, и вышла из класса.

— Ками! — позвал меня Тейлор, догнав меня.

Я остановилась только потому, что знала, что он этого заслуживает.

— Что случилось? Что ты там делала?

Я посмотрела на него, принудительно улыбнувшись.

— Ничего... Похоже, ему не нравится, когда мы рисуем каракули... — соврала я, и он посмотрел на меня, не веря до конца.

— Можем поговорить немного? — спросил он, взяв меня за руку и отвел в сторону, к шкафчикам, туда, где нас никто не мог видеть... Хотя в школе уже почти не было людей. — Я тебя знаю, Ками... и знаю, что ты будешь себя мучить до смерти... Пожалуйста, пообещай мне, что не будешь этого делать... Пообещай, что найдешь способ сказать себе, что это не твоя вина...

Я отдернула его руки с моих рук резким движением.

— Это моя вина! — закричала я, не в силах больше сдерживать то, что копилось внутри. — Перестань врать мне и себе, чтобы ты мог меня любить лучше! Твой брат — единственный, кто честен во всем этом, кто относится ко мне так, как я заслуживаю. Ни моя мама, ни мой папа, ни психолог, к которому я ходила в детстве, не смогли снять с меня этот груз. Почему ты думаешь, что сможешь это сделать?

Тейлор молчал. Он смотрел на меня без слов, не двигаясь ни на миллиметр.

— Я заслуживаю всего этого... Я заслуживаю отказа от твоей мамы, твоего брата, твоего отца... Я заслуживаю, чтобы все меня ненавидели, и мне плевать на то, что ты скажешь... Нет ничего, что ты можешь сделать, чтобы это изменить.