Сводные. Любовь на грани (СИ) - Риччи Ева

— И что он хотел? — подозрительно сощуривается Матвей.

— Не успела узнать, — меня накрывает от напряжения, и я начинаю рыдать.

— Мот, от@ебись от девчонки, — разворачивает меня спиной Денис и ведёт в сторону столиков для посетителей.

Я опасаюсь смотреть на Царёва, эмоционально я истощена. Мне очень больно от его поступка. Теперь ещё жутко от действий Михаила, сегодня мне повезло, но этот урод не остановится, пока меня не достанет. Неужто мама решила последовать совету и начать жить с Сергеем Владимировичем по-настоящему?

— Присаживайся, я тебе сейчас чай сделаю, — подталкивает меня Денис к дивану.

— Тим, давай уберем этот хлам, — просит друга Матвей.

Возвращается к входной двери. Распахнув, переворачивает табличку на “Закрыто”.

— Меня оштрафуют, — всхлипываю и пытаюсь сказать ему, чтобы не закрывал кофейню.

— А лучше бы уволили, — парирует в ответ.

— Мне не лучше, — заявляю, обиженно вытирая слёзы.

— Да, конечно… — закатывает глаза и помогает Тимофею убирать мусор.

— Твой чай, — ставит чай и мёд на стол Денис. — И если болеешь, сиди дома и лечись, — склоняется и говорит шёпотом.

Виновато киваю, хотя не должна чувствовать вину, но она есть, даю понять, что я его услышала. Пью чай и слежу за парнями, наводящими порядок, — Денис ковыряется в телефоне, через раз кидая взгляд на то, что отправляется в мусорные пакеты. Ребята справляются быстро. Матвей из-под нахмуренных бровей окидывает меня взглядом и спрашивает:

— Работать сможешь?

— Да, — выпив горячего чая, согревшись и придя в себя, отзываюсь с твёрдыми нотками в голосе.

— Значит, открываю твою богадельню, — снимает табличку с двери.

— Разбитые рамки и тарелки заказал, нашел похожие. Завтра все доставят, — сообщает Денис, теперь понятно, что он делал в телефоне.

— Спасибо, — на глазах опять слёзы, мне очень приятна их сегодняшняя забота.

— Отлично, — кивает Матвей. — Ты до скольки? — перемещает внимание на меня.

— До девяти вечера.

— Я в машину за ноутом, поработаю здесь, — ставит перед фактом.

Слабо улыбаюсь и ничего не отвечаю, не желаю сейчас выдумывать себе романтических иллюзий, это просто-напросто забота как об одном из членов семьи.

— Арин, приготовь кофе, пожалуйста, рубит спать, просто капец! — отвлекает меня от мыслей Тимофей.

— Сейчас. Денис, тебе кофе?

— Мне тоже и кусочек “Захера”, — прилетает от вернувшегося Царёва.

— И я бы десерт съел, давай “Штрудель вишнёвый” и кофе, — заказывает Денис.

Приношу всё за столик ребят и расставляю, сознательно без счёта, должна же я как-то отблагодарить за спасение. Через полчаса кофейня заполняется посетителями. Время летит быстро, за работой оставляю все мысли о произошедшем на втором плане. Ребята встают из-за столика и прощаются с Матвеем. Денис подходит к кассе и оставляет две красные купюры.

— Это за вкусный кофе и десерты, ты забыла принести счёт, — подмигивает, направляясь на выход.

— Я и не собиралась, — лепечу в растерянности.

— А зря, любой труд должен оплачиваться, — бросает Тимофей и выходит из кофейни.

Две пятитысячные купюры красиво лежат на прилавке. Это однозначно много за кофе и десерты. Сдача — мои чаевые?

Чувствую, как мурашки бегут по телу врассыпную, взглядом упираюсь в глаза Матвея. Смотрит с похотью и страстью, жаля меня и сбивая дыхание, память услужливо подкидывает воспоминание, как он меня целовал и ласкал. Не могу отвести от него глаз, меня магнитом манит к нему. Чувствую, как грудь наливается томлением, и внизу живота непривычно сладко ноет и тянет. Его глаза делаются чернее ночи, и он, прищуриваясь, сжимает зубы. Понял, о чём я размышляю? Между ног становиться влажно и мне от этого дискомфортно. Он слишком мощную власть имеет над моим телом. Зажёг меня всего лишь взглядом! Интересно, а он хоть немного возбудился?

— Девушка, принесите “Веганскую шарлотку” и зелёный чай, — доносится до моего возбуждённого мозга заказ с пятого столика.

Матвей разворачивается и смотрит на неё, девушка извиняющимся взглядом отвечает. Отворачивается, но взгляд больше ко мне не возвращает.

Доработав до конца смены, закрываю кассу и навожу порядок. Приняв душ и переодевшись, подхожу к машине Царёва, мечтая быстрее попасть домой и укутаться в одеяло.

ГЛАВА 35

АРИНА

Когда мы отъехали от кофейни, в машине повисла давящая тишина. Матвей в расслабленной позе крутит руль. От него исходит волнами уверенность в своих действиях. Тайком смотрю на его профиль, мне безумно нравится, как у него отчётливо выделены скулы. Смотрю на губы: помню их вкус, как могут нежно ласкать и как могут ранить, выговаривая омерзительные слова. Я холю и лелею свою обиду на Царёва, надеясь, что мне это поможет больше не вестись на его медовые речи и заботу. Практика показала, что он умеет быть милым, если ему надо. Права Полина и коучи, которых она смотрит: мужики — мудаки! — Ничего не планируешь мне рассказать? — прерывает молчание сводный братец.

— Бабу Нюру сегодня навещала, спасибо, что добавили меня в список для посещения, — обращаю на него внимание и несу чушь, прекрасно зная, о чём он спросил.

— Ты мне зубы не заговаривай, — прикрикивает Царёв.

— Окей, буду хранить молчание!

Не спрашивайте меня, зачем я злю зверя, но походу, от сильного стресса мозг больше не функционирует. Отворачиваюсь и смотрю в окно на пейзаж.

— Арина… — громко произносит Матвей. — Давай по-хорошему… Рассказывай.

Дотрагивается рукой до моей коленки и стискивает, не сильно, привлекая моё внимание.

— Нечего... — рука, тяжёлая и горячая, его малейшее прикосновение заставляет моё глупое девичье сердце биться быстрее, пульс и дыхание учащаются, и я судорожно, со всхлипом, хватаю воздух.

— Ты чего? — переводит с дороги внимание на меня, осматривая встревоженно.

Безмолвно качаю головой, не в силах произнести ни слова, даю понять, что всё нормально. Поиграв в гляделки, он переводит свой взгляд обратно на дорогу. Господи, как же мне тяжело находиться с ним в тесном пространстве машины. У меня калейдоскопом быстро сменяются чувства: от ненависти до вожделения ещё раз почувствовать его губы на себе. Я не знаю, что со мной. Матвей только и делает, что обижает, а я, дурочка, тянусь к нему за вниманием и нежностью. Обнаруживаю, что мы уже рядом с Рублёвкой, скоро окажемся на территории загородного района. Матвей съезжает на обочину и глушит мотор.

— Разговор в пути у нас не клеится, — резко разворачивается ко мне лицом и садиться вполоборота. — Кто был тот мужик и что он хотел?

— Вот у него бы и узнал, — нервничаю я.

— Мне кажется довольно странным, что на тебя неоднократно нападают за такой короткий период.

— Серийные маньяки не спрашивают у потенциальных жертв, могут они на неё сегодня напасть или им топать к следующей! — огрызаюсь.

— Расскажи мне, что в городе только ты осталась в списке недобитых жертв, и они взялись за тебя с удвоенной силой! — цедит сквозь зубы.

— Я вообще не собираюсь с тобой больше говорить! — отворачиваюсь демонстративно от него.

— Мелкая! — рычит и тащит меня на себя. — Это же он напал на тебя возле нашего дома? Что ему от тебя нужно?

— Да отстань, с чего решил, что это был он? — смущаюсь и отвожу взгляд.

— Потому, что ты не звала на помощь! Когда мы вошли, у вас была негромкая потасовка, словно ты боялась привлечь ко всему этому внимание. Как правило, если нападают на девушек, они кричат и визжат. Душевую кабину вспомни, — заявляет, упёршись своим носом в мой.

— Пожалуй, заново перепишу тебя в телефоне на Холмса! — открыто глумлюсь в ответ.

Поглядите на него, какой догадливый, и, блин, самое страшное — он прав. Я действительно очень сильно боюсь привлечь внимание и навредить нам с мамой. В глубине души я мечтаю, что она возьмётся за ум и будет жить с Сергеем Владимировичем.

— Злишь, бл@ть! — притягивает меня ближе и впивается в мой рот, сминая в жёстком поцелуе губы.