Подарок на свадьбу бывшего (СИ) - Рымарь Диана

Может, Мариам Вазгеновна просто надеется, что я устрою скандал и выпровожу ее? Заодно получу по шапке от начальства. Например, за то, что отказалась обслуживать выгодную клиентку. Небось, специально подобрала такое время, чтобы встретиться с Выдрой, которая обычно стелется перед клиентами и нас этому учит.

Судя по довольной улыбке свекрови, все так и есть!

Не доставлю ей подобного удовольствия… Она — не единственная, кто умеет играть в такие игры.

Подобно ей, растягиваю губы в дьявольской улыбке.

— Конечно, Мариам Вазгеновна. — Подхожу к креслу.

Берусь за спинку и поворачиваю свекровь к зеркалу, становлюсь за ее спиной и делаю вид, что разглядываю ее шевелюру.

— Я с удовольствием наведу для вас красоту. — Продолжаю мило улыбаться. — Что бы вы хотели? Может, добавить блеска вашим тусклым волосам? Или, наконец, состричь секущиеся кончики? Может быть, сделаем маску для шелковистости? А то ваши локоны выглядят слегка совершенно безжизненными… Вы пользуетесь бальзамом?

На самом деле с волосами у Мариам Вазгеновны все окей, хотя я бы на ее месте давно состригла длиннющие локоны, которые она постоянно убирает в высокую прическу, тратя при этом неимоверное количество лака. И волосам бы было легче жить, и природа бы так не страдала. Хотя я бы, конечно, поиграла с цветом, сделала его менее черным, добавила ноту теплого, шоколадного оттенка. Это позволило бы свекрови визуально сбросить пяток годков, а заодно сделало ее менее похожей на злющую стерву.

— Кстати, корни уже пробиваются, надо бы подкрасить, — выношу я вердикт.

В этот момент свекровь начинает икать. Да так забористо, что мне хочется смеяться. Видно, не ожидала критики своей идеальной внешности.

— Водички? — Я снова лучезарно улыбаюсь.

— Да, пожалуй, — тянет она.

После того как я даю ей воды, Мариам Вазгеновна любезно соглашается подкрасить корни и подравнять длину волос.

Я приступаю к смешиванию красок для нее.

Отхожу в сторону к своему шкафчику, где у меня тысяча и один оттенок черного, коричневого, русого, красного, розового. Любого, даже зеленого. Была у меня одна клиентка… А впрочем, неважно.

Стараюсь вслушаться в бесконечную болтовню Мариам Вазгеновны.

А она начинает говорить буквально без остановки:

— Конечно, я понимаю, что тебе тяжело. Но Арнак, он такой… Возвышенный мужчина. Такой не каждой по зубам. Наверное, в глубине души ты предчувствовала, что вы расстанетесь, верно? Ты же понимаешь, что все равно не подходила моему сыну…

— Это, интересно, почему? — не удерживаюсь от вопроса.

Нет я понимаю, если бы она опять начала тыкать палкой в мое больное — что я бесплодная с сумасшедшими гормонами и так далее. Но похоже, она даже не это имеет в виду.

— Ты хорошая девочка, славная, но… Ты же обслуживающий персонал. — Свекровь одаривает меня снисходительной улыбкой.

Последней фразой она будто кислотой в меня плещет, настолько жжет и горит лицо.

Никто и никогда не называл меня так из-за моего выбора профессии.

Я же не горничная, не уборщица, даже не официантка. Хотя лично я не вижу ничего плохого в этих профессиях. Они важны и очень нужны. Сложись моя жизнь по-другому, возможно у меня была бы и такая работа.

Но стрижка — искусство.

Она нужна каждой женщине, она поднимает настроение, позволяет чувствовать себя особенной.

Салон красоты — отдельный мир, где всегда вкусно пахнет, где люди доброжелательны. Это свой микрокосмос, если угодно, место, где ты становишься на порядок счастливее и, чего уж там, красивее. Я люблю находиться здесь, я сюда отлично вписываюсь. У меня много благодарных клиентов и запись на три недели вперед.

А оно вот, оказывается, как меня видели в семье мужа.

Обслуживающий персонал…

Интересно, Арнак тоже так обо мне думал, когда я его стригла?

— Что призадумалась? — спрашивает свекровь. — Надеюсь, я не обидела тебя? Я всего лишь была искренна…

Моя рука действует отдельно от меня. Резко ныряю за определенной баночкой в самую глубь шкафа, осторожно добавляю ее содержимое в мисочку, где мешала черную краску для свекрови.

— Нет, нет, вы что, я не обиделась, — спешу заявить и снова принимаюсь мешать краску.

Сколько можно находиться в аду, чтобы не сгореть заживо?

Я вот жарюсь тут уже час.

Благодаря чудесной компании Мариам Вазгеновны я даже забываю про свой озноб.

А она продолжает болтать как ни в чем не бывало:

— Конечно же, в вашем с Арнаком разрыве и я виновата тоже…

После этого ее признания я выпадаю в осадок.

Естественно, она виновата! Потому что деликатности в ней ноль, потому что воспитывать сыновей — это не ее, и принять выбор своего ребенка она не в состоянии.

Но что-то мне подсказывает, что Мариам Вазгеновна совсем не это имеет в виду.

— Что вы хотите этим сказать? — спрашиваю я, подходя к ее креслу.

Тянусь к ее голове, чуть отодвигаю фольгу и проверяю, как идет покраска. С умным видом киваю, типа все окей, и смотрю в зеркало, где мы с Мариам Вазгеновной отображаемся.

— Я… — Свекровь смотрит на меня — Мне нужно было настоять в свое время, чтобы он на тебе не женился. Ведь понятно было, чем дело кончится. Видишь ли, ему нужна хорошая армянская девочка в жены. Но он так настаивал, что мы с отцом дали слабину, согласились. А без нашего благословения он бы не женился на тебе. Я так виновата, Маргариточка, прости меня! Мне не нужно было давать благословения на ваш брак.

Она картинно заламывает руки.

Мне же хочется выхватить из-за пояса ножницы и вонзить их ей в лицо.

Держусь из последних сил, на чистой силе воли.

А она продолжает заговорщическим тоном:

— Кстати, я вот о чем хотела с тобой поговорить… Право, даже неловко, может не стоит? Ах, ладно, скажу. Мы же свои люди, вено? Арнак объявил, что оставит тебе после развода дом. Но ведь это мы его подарили вам. А твоя мать принесла на свадьбу сертификат на матрац и подушки с одеялами…

— Которые вы также забрали, — подмечаю я с издевкой.

Мариам Вазгеновна кривит лицо и делает вид, будто не замечает моего ответа, продолжает:

— Я уже подобрала Арнаку новую невесту. Такую хорошенькую, очень здоровую. Как бы было хорошо, если бы дом достался им с Арнаком. Чтобы детки гуляли по двору, бегали по лестнице с первого на второй этаж, летом купались в бассейне… Зачем тебе тот дом, Рита? Отдай его Арнаку, будь благородна.

Моя челюсть отвисает до пола.

Вот оно что…

Похоже, Мариам Вазгеновна пришла сюда не только слить яд, но и договориться по поводу дома, который стал склепом наших отношений с ее сыном.

«Да подавись ты этим домом!» — хочу выкрикнуть.

Но сдерживаюсь. С чего вдруг я должна ей его отдавать? Тем более учитывая, как со мной поступили. Я меркантильная, да? Но это грабеж чистой воды. И хамство!

— Пора смывать краску, Мариам Вазгеновна, — говорю ей.

Она встает, с важным видом проходит к креслу возле раковины.

Трясущимися от злости руками я смываю с нее краску, наношу маску для закрепления цвета.

— Полежите немного. Молча… — прошу я.

А через пять минут, когда маска уже смыта, а Мариам Вазгеновна сидит с полотенцем на голове у зеркала, я с милой улыбочкой прошу ее подождать с оценкой цвета, когда высушу ей голову.

Она ведется.

Честно говоря, я сама не знаю, чего ждать.

Я намешала в своей мисочке термоядерный коктейль…

Черные волосы практически не поддаются покраске, для того чтобы поменять их цвет, нужна сначала смывка, причем часто не одна, а уж потом цвет…

А я смешала черную краску, смывку и не пожалела целый тюбик зеленой краски. Потому что… Нефиг!

Я спешно принимаюсь за работу.

Аккуратно, массирующими движениями снимаю с головы Мариам Вазгеновны полотенце.

На первый взгляд все окей, ведь мокрые волосы часто выглядят темнее, чем есть на самом деле. Но мне, как профессионалу видно, что они уже не черные и совсем не однородные по цвету. Что до корней… Краска взялась кусками. Кое-где пробивается бледно-зеленый, кое-где болотный, но есть и серебристо-белые участки. Так смывка действует на натуральную окраску волос, которая у Мариам Вазгеновны ввиду возраста напоминает соль с перцем.