Батя одного хулигана (СИ) - Амурская Алёна

- Отдай! - крикнул он, делая шаг вперёд, и тут же настороженно отпрянул, потому что старшие хищно переглянулись.

Я сразу поняла этот быстрый жест. Обычно такой перегляд для хулиганов, вроде них, как сигнал: „Давай, дожмём его!“. Проверка на то, кто дрогнет первым. И первоклассник, похоже, отлично это улавливал. Чутье у него было отменное, несмотря на столь юный возраст.

Он вдруг заметил меня.

Мельком скользнул взглядом и тут же отвернулся. Наверное, решил, что я чья-то чужая мама или просто взрослая мимо иду. От таких мимопроходящих и правда помощи обычно не дождёшься. Максимум посмотрят и пойдут себе дальше, если драки нет, а только дразнят.

- Стоп, - мой громкий голос ворвался в их конфликт так резко и повелительно, что все трое малолетних агрессоров аж вздрогнули от неожиданности. - Вы трое, оставайтесь на месте.

Они обернулись, на секунду растерявшись. А я уже оказалась рядом: одной рукой перехватила запястье с часами и уверенно вытащила их, а другой мягко отодвинула первоклашку себе за спину.

- Часы я забираю. А с вами потом разберёмся. Ну-ка быстро назвали свои фамилии.

- Какие ещё фамилии? - нахмурился самый высокий.

- Те, с которыми вы домой приходите. Быстро.

Повисла пауза, в течение которой мальчишеская бравада этих задиристых недорослей упёрлась в тон моего голоса... и отступила.

- Иванов, - выдохнул высокий, отводя глаза.

- Петров, - буркнул второй, сутуля плечи.

- Сидоров, - почти неслышно сказал третий.

Я с трудом удержалась, чтобы не рассмеяться.

Ну прямо классическая троица, как в старом анекдоте, который ещё по детской передаче гулял. Я-то это прекрасно помнила, а вот эти малыши даже понятия не имели, как нелепо и забавно сейчас прозвучали. У них ведь другое время - тренды, мемы, селфи, Для них фамилии - это просто просто фамилии, а для меня - целый флешбек из детства, ещё с тех времён, когда мы с бабушкой хохотали над “Ералашем”.

Жаль, конечно, что они не знали, какой номер бы получился, если б они представились хором.

- Имена, - строго продолжила я, еле-еле подавив смех.

- Коля. Витя. Алёша, - прозвучало по очереди, и в голосах юных хулиганов прозвучала обида на то, что я забрала у них право быть главными.

- Приятно познакомиться, - кивнула я. - А теперь объясняем, что происходит.

- Чё вы до нас докопались? - вскинулся Коля Иванов, похоже, самый рьяный из недругов первоклассника. - Этот Гаранин всегда первый выёживается! Типа крутой. А он вообще подкидыш! У директора жены нет, а тут вдруг сын вылез. Какая-то тётка скинула, а он его подобрал на какой-то детдомовской помойке. Директорский фейк!

- Коля, - сказала я тихо, - Ты хоть думай немного, прежде чем всякую чушь нести.

Он дёрнул подбородком, но глаза тут же убежали в сторону. И я поняла: задело. Удобно им было до тех пор, пока рядом не оказалось взрослого, который не побоится вмешаться.

- Слушаю последнее объяснение, - повторила я ровно. - Почему у вас в руках его часы?

- Он сам выпендривался, - влез Витя Петров. - Со своими этими… - он кивнул на мою ладонь, где лежали старые часы, - развалюхами. Мы просто сказали: дай глянуть. А он нос задрал. Вот и получил..

- Всё, хватит, - перебила я. - „Вот и“… это вы друг другу рассказывайте. А со мной такой фокус не прокатит. Сейчас втроём разворачиваетесь и спокойно топаете в свой класс. Без беготни. Я позже зайду и с учительницей, и с родителями разберём, почему чужие вещи трогать нельзя и зачем язык надо держать при себе.

Они переглянулись, явно прикидывая, стоит спорить или нет..

Я посмотрела на них так, как смотрят учителя, с эдаким прямолинейным посылом: сейчас вам, ребятки, лучше подчиниться. Коля Иванов чуть оробел и дернул плечом, Витя Петров скривился, Алёша Сидоров вздохнул... и вся троица, потеряв видимость стаи, послушно двинулась прочь.

Я проводила их взглядом до поворота, чтобы у них точно не было соблазна шепнуть "пару ласковых" на прощание задиристому первокласснику.

- Дай, - тихо сказал тот за моей спиной, и в этом «дай» не было ни просьбы, ни приказа. Только сосредоточенность на одном-единственном предмете, по какой-то причине важном для него.

Я раскрыла ладонь. Часы были механические, стекло исцарапано, ремешок треснул у отверстия для пряжки.

- Они не работают, - заметила я.

Мальчик мотнул головой, и темная вихрастая прядь свалилась ему на лоб..

- Это не важно, - сказал он и требовательно вытянул ладонь. - Они мои.

Я протянула ему часы, и только тогда заметила на металлической крышке, поцарапанной наискосок, кривую надпись:«Ромке от Феникса» .

- Рома? - я позвала его по имени тихо, опасаясь спугнуть.

Мальчик дёрнул подбородком и кивнул, даже не поднимая толком глаз.

- Я Ангелина Андреевна. Новая учительница, - представилась я нарочно вслух, чтобы у него было за что ухватиться. Чтобы он понял: перед ним взрослый, которому можно доверять хоть чуть-чуть.

Я вложила часы обратно в его ладонь и мягко прикрыла сверху своей рукой.

- Держи свои часы. - Помолчала секунду и добавила доверительным тоном: - Знаешь, такие вещи очень ценятся в мире на самом деле. Иногда люди считают их даже важнее драгоценностей, потому что у них есть своя история и память, прямо как у настоящего человека. И потому они теплее, чем любая новенькая пластмасса с крутой программой. Береги их.

Он не ответил. Только вдохнул резко, как будто воздух на секунду застрял в горле. Потом сжал кулак с часами так сильно, что костяшки побелели, и посмотрел на меня колючими серыми глазами. Прямо, но настороженно. В этом взгляде прямо-таки читалось: «Я тебе не доверяю, болтай что угодно». Выражение лица у него напоминало зверька, который делает вид, что ему не страшно, а на самом деле готов в любой момент рвануть прочь.

Я вздохнула и сказала:

- Пойдём вместе к директору, Рома. Думаю, он должен знать, что случилось. И вы сами всё обсудите.

Мальчик мгновенно застыл, как будто его поставили на тормоз. Глаза опустились в пол, плечи подтянулись к ушам.

- Не хочу, - буркнул он негромко.

- Понимаю, - мягко ответила я. - Но лучше, если об этом он услышит от меня и от тебя. А не из чужих пересказов, где могут сто раз переврать то, что произошло.

Ромка сделал полшага назад. Я чуть повернулась, чтобы отрезать ему путь к отступлению из опасения, что он сейчас даст деру. Слишком уж напряжённо он держался.

И именно в этот момент распахнулась дверь моего класса.

Из-за неё, будто на пружинке, выскочила моя Саша. Рыжеватые хвостики подскочили, платьице затрепетало - сама как маленький светлый ангелёнок, вся сияющая и серьёзная одновременно. Я сразу поняла, что она стояла за дверью и подслушивала. Об этом говорили её глаза, горящие любопытством. Но выглядело это так естественно, что даже ругать не было смысла.

- Мам, ну ты чего так долго? - выдала она и тут же засияла улыбкой в сторону Ромы. - Привет! Я Саша!

Она шагнула к нему легко, будто знала его всю жизнь, и без всяких колебаний протянула ладошку.

Мальчик растерялся. В его глазах всё ещё горела та же колючая настороженность, но пальцы он не отдёрнул. Смотрел на неё так, словно не понимал, откуда вдруг взялось это море тепла, упавшее на него без всякой причины.

Пока он тормозил, моя дочка схватила его за руку сама.

- Пошли, - сказала уверенно, просто и светло, как умеют только дети.

И потянула его в мою сторону.

Он машинально шагнул вперёд, затем выдернул руку, будто обжёгся, но останавливаться не стал. А Саша запросто, как ровеснику на детской площадке, одобрительно ему кивнула:

- Молодец! - и они пошли рядом.

Я двинулась следом, держа их обоих в поле зрения.

Коридор вдруг вытянулся, как резинка. Указатели, стенды с грамотами, запах мелованной бумаги и кофе из учительской... всё слилось в длинную полосу, по которой мы втроём шагали, будто по узкому мосту.

Не глядя на Сашу, Ромка враждебно буркнул: