Бывшие. Старая мельница (СИ) - Ясина Зоя

– Красивое, – согласилась я. Мы помолчали.

– Роман. Подумай ещё раз. Про мельницу.

Он посмотрел на меня, не ответил. Посмотрел на старое колесо, накренившееся к воде. Молчал. Я тоже смотрела на мельницу. Она стояла тёмная, в зарослях ивы, и река упрямо текла рядом.

“Не надо её запускать, – думала я. – Не надо”.

Откуда это знание – я не понимала. Но оно было моим. И оно было старым – куда старше меня.

Глава 7. Стройка

Глава 7. Стройка

Глава 7. Стройка

Август пришёл незаметно. Стало чуть темнее по вечерам, трава пожелтела по краям. Лето ещё стояло, но уже знало, что уходит. Стройка началась ещё в середине июля. С шумом за лугом, с техникой, с громкими перекрикивающимися голосами.

Всё гудело, рычало, вгрызалось в землю – работало. Появились машины с материалами, вагончики для рабочих. Деревня смотрела с любопытством и осторожным одобрением. Работа шла споро, без простоев, без скандалов. Местных взяли несколько человек, платили нормально. Люди поговаривали: дай Бог, чтоб Роман не бросил на полпути, как это у других бывает.

Он ездил мимо каждый день. Иногда останавливался у моей калитки – то на пять минут, то на десять. Рассказывал, как дело идёт. Я слушала, облокотившись на забор, и думала, что привыкла к этим его остановкам у моего дома быстрее, чем стоило бы. Мы говорили про стройку, про деревню. Вспоминали, как раньше здесь всё выглядело. Иногда он смеялся негромко, неожиданно. Он человек, который давно отвык смеяться просто так. Я замечала это. Мне нравилось, когда он смеялся.

В начале августа Роман сказал:

– Мельницу начинаем на этой неделе. Хочу к сентябрю закрыть.Там работы не много, если с умом взяться. Будет что инвесторам показать.

Я кивнула. Ничего не сказала.

Про Сашку я узнала от Светы. Сашка – молодой парень из бригады, местный наш, жил через три дома. Упал в котловане. Не высоко, не насмерть, слава Богу. Но ногу сломал, и ребро треснуло. Скорую вызвали, увезли в район.

Света рассказывала у моей калитки быстро, с подробностями:

– Говорят, ступенька из досок подломилась. Сырая была, видно. Или гнилая – кто их знает, что за материал привезли? А там ещё, говорят, экскаватор сломался в тот же день. И сварочный аппарат барахлит.

– А мельница? – спросила я.

Света махнула рукой.

– Там тоже начали. Романовы парни два дня назад полезли внутрь, стали смотреть механизм. Неужто и впрямь починят и запустят эту рухлядь?

Я задумалась. Два дня назад начали мельницу. Сашка упал вчера. Экскаватор встал в тот же день. Но Сашка упал на котловане, не на мельнице. Совпадение. Я сказала себе это твёрдо – совпадение.

Потом был Митька.

Митька работал на мельнице – он как раз один из тех, кого Роман взял на восстановление. Пока распиливал старьё, порезал руку, глубоко, неудачно. Зашивали. Сам виноват, говорили, торопился, полез без страховки товарища. Сорвался вместе с пилой.

Бетономешалка встала намертво, и три дня ждали запчасти. Двое рабочих отравились, съели что-то не то. Хотя в вагончиках у людей всё обустроено, свежая вода, мини холодильники. Но много ли надо – что-то оставить на жаре и пожалеть выкинуть?

Следом у прораба прихватило спину – старая грыжа, не впервые, ничего особенного… Каждый случай отдельно – мелочь, объяснение есть. Но всё вместе – вроде как одно за одним. И я вдруг сообразила – всё началось с того дня, когда тронули мельницу.

Я сидела вечером на крыльце и смотрела на реку. Кот Тихон лежал рядом, не мурчал. Тоже смотрел куда-то хороший мой кот.

– Я схожу с ума, раз в то, что это всё старая мельница виновата, верю? – спросила кота. Кот посмотрел на меня своими умными глазами. Не возразил.

Роман остановился около моего дома на следующий день. Позже обычного, уже к вечеру. Выглядел он усталым. Провёл рукой по лицу, облокотился на калитку.

– Как стройка? – спросила я.

– Идёт, – ответил коротко. Помолчал. – Неприятности всякие. Технику надо было лучше проверить перед сезоном. Поставщики подвели с материалом – брак идёт. Разбираемся.

Я смотрела на него.

– Роман. Когда именно начались неприятности?

Он поднял глаза.

– В смысле?

– Когда первый раз что-то сломалось? Когда первый человек пострадал?

Он подумал.

– Ну Сашка упал в начале августа. Потом пошло.

– В начале августа вы начали работы на мельнице, – сказала я. Роман посмотрел на меня внимательно, без насмешки.

– Аля, – начал он.

– Я знаю, как это звучит, – перебила я, пока он не возразил ничего в ответ про женские глупости. – Знаю, Роман. Знаю. Но всё ведь шло как надо – споро, быстро. И начались несчастья после того, как вы тронули мельницу. До этого всё шло хорошо, ты сам говорил – на удивление хорошо!

Он помолчал. Смотрел серьёзно, не отмахивался.

– Я понимаю тебя, – сказал он наконец. – Правда, понимаю. И спасибо, что ты так переживаешь за… мой проект. Он всем должен пользу принести, я в это верю.

– Я знаю. Кто у тебя работают – только хорошее говорят.

– Но ты понимаешь, Аля, что это всё совпадение? Август – пик работ, люди устали, расслабились, перестали смотреть под ноги. Ещё материал подвёл – я уже разбираюсь с поставщиком, там действительно брак. Это объяснимо.

– Всё объяснимо по отдельности, – сказала я упрямо. – Я про всё вместе.

Он смотрел на меня долго.

– Стройка идёт, – сказал только. – И мельница тоже восстанавливается. Скоро будет готова. Я не могу остановить всё из-за ощущений, Аля. Даже твоих.

Я кивнула. Я знала, что он так скажет. Он рациональный человек, он строитель, он привык решать проблемы головой и руками, а не доверять смутным ощущениям.

– Ладно, – сказала я. – Но ты будь осторожней.

– Аля…

– Всё хорошо, Роман. Я просто сказала.

Он ещё постоял. Наконец, кивнул и уехал. Я отошла от калитки. Села на крылечко, сидела и смотрела, как его машина скрывается за поворотом. Река за лугом блестела в закатном свете. Где-то там, в зарослях ивы, стояла мельница. Стояла и ждала.

“Я не знаю, чего ты ждёшь, – подумала я. – Но я знаю, что ты ждёшь”.

Глава 8. Падение

Глава 8. Падение

Глава 8. Падение

Я думала про мельницу ночами. Лежала, смотрела в потолок, и мысли сами возвращались к тёмным брёвнам и ледяным жерновам. Пыталась вспомнить – в бабкином рассказе точно был водяной. Жертву приносили ему, его реке, сильной воде. Так говорили.

Но чем дольше я размышляла, тем больше понимала – не в водяном дело. Не в духе реки. Это всё мельница. И место само по себе. Мельница стоит на границе между водой и сушей, между тем, что можно объяснить, и тем, что нельзя. Больше ста лет простояла тихо. Никого не трогала. Стояла и ждала – пока её не разбудят. Пока не придут люди с инструментами и планами и не скажут: а ну-ка, заработай снова.

И вот она проснулось. То место проснулось. Не злое и не доброе – старое. С очень старой памятью о том, как это работает. Жернова мелют, колесо крутится и мельница берёт своё. Требует жертву.

Я не знала, откуда эта мысль. Знала только, что она правильная.

Роман приезжал почти каждый день. Останавливался у калитки, рассказывал, что уже сделано. Он умел рассказывать про стройку так, что это было интересно даже мне, человеку далёкому от фундаментов и перекрытий. Говорил увлечённо, руками показывал, иногда доставал телефон и тыкал в фотографии – смотри, вот здесь залили, вот здесь подняли. Я смотрела и думала, что люблю, когда он вот такой увлечённый, живой, забывающий быть закрытым.

К сентябрю стройка ушла под зиму – так говорят строители. Котлован готов, фундамент первого корпуса залит и выстоялся, коробка первого этажа поднята – стены стоят, но крыши ещё нет. Дальше зимой не идут – бетон на морозе не тот, да и смысла нет гнать. Весной продолжат.