Бывшие. Старая мельница
Глава 1. Возвращение
Знала б я год назад, что в двадцать девять лет буду стоять у магазина в деревне, где прошло моё детство, с авоськой в руках, я бы, наверное, не поверила. Ещё год назад у меня был муж, была квартира, была жизнь, которую я старательно строила восемь лет. А потом муж нашёл себе другую – моложе, с фигурой, полегче моей собственной кило так на двадцать и, судя по всему, разделяющую его взгляды на верность. Больно было так, что я неделю не могла не то что есть, нормально дышать. Потом стало легче. Развелась и уехала домой. Здесь, по крайней мере, меня никто не предаст. Здесь огород, мама и кот Тихон, который изменяет только с соседской кошкой – но это я готова простить.
– Аля, а папоротник правда светится ночью? – дочка соседки, Даша, смотрит на меня снизу вверх абсолютно серьёзно. Ей семь лет, она круглолицая, с вечно растрёпанными хвостиками, и относится к жизни с той непосредственностью, которой мне самой явно не хватает.
– Правда, – отвечаю я в тон ей, так же серьёзно. – Только раз в году. Светится, когда цветёт – в купальскую ночь.
– А ты видела?
– Не видела. Но моя бабка видела.
Даша обдумывает это. Решает уточнить:
– А если найти – желание исполнится?
– Говорят, да, – я перекладываю авоську в другую руку. – Только папоротник не всем даётся. Он характер проверяет.
– А у тебя есть характер?
Смотрю на девчушку. Вопрос без иронии, такой серьёзный. Что-что, а характер у меня есть. Не было бы – закрыла бы глаза на гулящего мужа. Но я не из того теста.
– У меня столько характера, что хватит на двоих и ещё останется, – улыбаюсь. – Просто я его экономлю.
Даша кивает, это объяснение её устраивает. Она переключает своё внимание с меня на муравья на ступеньке магазина и принимается его тщательно разглядывать. А я тихонько вздыхаю. Я люблю детей. Жаль, что своих мне Бог не дал. Кто-то бы другой сказал – к лучшему. Бывший муж-то человек оказался гнилой. Но я так хотела детишек.
Оглядываюсь, смотрю по сторонам. Лето здесь совсем другое, чем в городе. В городе лето – духота и асфальт, который к полудню начинает дышать жаром. А здесь – трава до колена, запах реки, и время идёт как-то иначе, будто кто-то слегка отпустил пружину. Я сама только сейчас начинаю чувствовать, что напряжение по чуть-чуть уходит. Самую малость легче. Мама говорит – отдыхай, ни о чём не думай. Соседки говорят – молодая, всё наладится. Кот Тихон смотрит с пониманием. Кот у меня хороший. Лучше, чем муж был.
Дверь магазина хлопает, на крыльцо выходит Дашина мама – Света, круглощёкая, быстрая, с пакетом в каждой руке. Она успевает кивнуть мне, придержать дверь ногой и поймать Дашу за шиворот – всё одновременно.
– Аля, ты слышала новость?
В деревне новости распространяются быстрее, чем проводят газ и интернет.
– Смотря какую, – говорю я осторожно.
– Санаторий будут строить, – Света кивает в сторону реки. – Вон там, за лугом. Уже и место присмотрели. Бизнесмен какой-то из города, говорят – серьёзный.
Я открываю рот, чтобы ответить что-нибудь нейтральное – ну и пусть строят, место хорошее, туристы поедут. В этот момент мимо нас медленно проезжает машина. Тёмная, дорогая, явно не местная. Едет не спеша, как будто водитель смотрит на деревню и что-то для себя решает.
– Вот он и есть, – говорит Света. – Говорят, из наших. Велеш фамилия. Местный когда-то был.
Машина поворачивает за угол и исчезает. Я стою с авоськой и смотрю на пустую дорогу.
– Аля? – Света смотрит на меня. – Ты чего замерла?
– Ничего, – говорю я. – Жарко просто.
* * *
Ужин у мамы – борщ, хлеб, который она печёт сама, и новости деревни к чаю с ватрушками. Я ем и слушаю. Мама рассказывает про соседей, про огород, про то, что колодец у бабы Нюры совсем обветшал.
– Слышала, Велеши объявились? – говорит она между делом, не глядя на меня. – Роман приехал. Помнишь Велешей-то?
Борщ у мамы хороший. Я смотрю в тарелку.
– Помню, – говорю я.
– Санаторий хочет строить. Может, и хорошо – рабочие места, люди потянутся...
– Может, – говорю я. Мама смотрит на меня чуть дольше, чем нужно. Качает головой, вздыхает и идёт за хлебом.
Я ложусь спать раньше обычного. В окно тянет летним воздухом, далеко в лесу за рекой кричит ночная птица, и деревня затихает. Так мирно, что хочется поверить, что и во всём мире сейчас так. Но мысли отогнать не получается.
Велеш – это не просто бизнесмен из города. Это Велеш Роман. Мой Роман. Ромка. Ещё до города, до мужа, до всей этой жизни, которую я так старательно строила и которая так некрасиво рассыпалась. Это первое, то самое. Первая любовь, когда сердце билось невпопад и болело так, что казалось – всё это навсегда.
Оказалось, не навсегда.
Я закрываю глаза. “Ну вот, – думаю, – почему?” Только чуть-чуть успокоилась, только вздохнула спокойно… И в мою тихую гавань приезжает человек, первым разбивший моё тогда ещё юное сердце.
Глава 2. Река
Глава 2. Река
Глава 2. Река
Я не собиралась идти к реке. Но утром проснулась, полежала, послушала, как мама гремит на кухне, и вдруг поняла, что хочу к воде. Запах реки, плеск бегущей воды, стрекот насекомых в траве на берегу. В детстве я бегала туда каждый день. И теперь, когда вернулась и прихожу на реку – словно возвращаюсь в то беззаботное время.
До реки от нас пять минут через луг, если не торопиться. Я не тороплюсь. Трава мокрая от росы, небо чистое, кузнечики уже вовсю о себе заявляют. Лето здесь живёт всерьёз, не как в городе, не между работой и пробками, а само по себе, полное и никуда не спешащее.
Я ведь пришла успокоиться. Набраться той силы природной, что мне нужна, но… Их я увидела раньше, чем дошла до берега. Несколько машин у съезда, тёмные, дорогие, явно не местные. Люди ходят, что-то обсуждают, один держит планшет, другой показывает рукой в сторону луга. Деловые все, серьёзные. Чужаки.
Я остановилась. Потому что увидела его.
Роман стоял чуть в стороне от остальных и смотрел на реку. Спиной ко мне, и я взглядом проскользила по его фигуре. Высокий, сильный. Широкие плечи, тёмные волосы. Осанка человека, который привык, что за ним последнее слово. Я узнала его раньше, чем он повернулся. По тому, как стоит, по тому, как держит голову.
Ромка. Нет, теперь уже давно не Ромка. Он, значит, бизнесмен из города, серьёзный человек, про которого все в деревне говорят.
Он повернулся и увидел меня. Я не знаю, сколько это длилось – секунду, две, пять. Он смотрел на меня, я смотрела на него. Он стал другим – возмужал, лицо теперь жёстче, взгляд тяжелее. Но при этом узнавался сразу, мгновенно, как ты узнаёшь что-то, что помнишь наизусть, хоть и думаешь, что забыла.
Я первая отвела глаза.
Кто-то из его людей окликнул его, он повернулся, и я сразу пошла – быстро, не оглядываясь, по тропинке вдоль берега, мимо ивы, мимо старых мостков. Я шла и не могла думать ни о чём конкретном, просто шла и убеждала себя, что всё нормально. Что это просто человек. Что одиннадцать лет – большой срок, и всё давно прошло, и я взрослая женщина с разводом за плечами и котом на руках, и мне совершенно всё равно.
* * *
Огород я пропалывала с таким остервенением, что мама вышла на крыльцо и спросила, не случилось ли чего.
– Всё хорошо, – ответила. – Просто трава злая. Так вымахала!
Мама посмотрела на меня, на грядку. Ушла обратно в дом, ничего не сказав.
Я услышала шаги раньше, чем он вошёл в калитку.
– Аля.
Голос изменился, стал ниже, тяжелее. А имя произнёс так же – будто ничего не изменилось, будто не было одиннадцати лет. Я выпрямилась. Ведро с выдернутыми сорняками в руках. Хорошо, что руки заняты.
– Роман, – сказала я. Спокойно сказала, можно собой гордиться. Он стоял у калитки и смотрел на меня.
