— Почему бы тебе сначала не проверить Лейлу?
Я задыхаюсь, вскакивая на ноги.
— О Боже. Она, должно быть, с ума сошла!
Он кивает.
— Пошли.
Я ничего не слышу, кроме нашего дыхания, что, надеюсь, означает, что за пределами руин моего дома нет ничего опасного. Я собираюсь подняться по обломкам, и Кенан протягивает руку, останавливая меня.
— Позволь мне, — говорит он. — Пожалуйста.
Я киваю. Кенан перебирается через обломки. Оглядываясь по сторонам, он медленно уходит из моего поля зрения. Затем я слышу, как он приземляется на ноги с хрипом боли. Проходит несколько минут, и слышно только пение птиц.
— Ладно, все в порядке, — кричит Кенан, и через несколько секунд я спрыгиваю рядом с ним.
Днем мы видим еще больше вчерашней катастрофы: от слабого дыма, поднимающегося к небу, до наступившей кладбищенской тишины. Мы гримасничаем, пока бредем вперед, реальность царапает наш щит блаженства.
Я оглядываюсь на свой давний дом, чувствуя, как мое сердце сжимается. Интересно, вернусь ли я или это последний раз, когда я его вижу.
Когда мы добираемся до дома Лейлы, Кенан настаивает, что он будет в порядке, если вернется к себе домой самостоятельно.
— Мне нужно проверить брата и сестру. Лама все еще восстанавливается.
Я прикусываю язык.
— Со мной все будет в порядке, Салама, — смеется он. — Сегодня ты выходишь за меня замуж. Я более чем в порядке.
Я наклоняю голову, чтобы скрыть покрасневшее лицо.
— Да, просто… я расскажу Лейле новости, и тогда мы сможем над этим поработать.
Он подмигивает.
— Увидимся в больнице?
Я киваю, а затем в моей голове проносится мысль.
— Почему бы тебе не привести Юсуфа и Ламу? Я имею ввиду, если Лама в настроении. Кроме того, это может отвлечь Юсуфа от... ну, от всего. Я уверена, что они захотят быть там.
Улыбка Кенана такая теплая, что я чувствую ее до самых конечностей.
— Да, — тихо говорит он. — Я спрошу их.
Я открываю дверь и закрываю ее за собой, чтобы увидеть Лейлу, сидящую в коридоре, вытянув ноги перед собой и все еще с выпирающим животом. Ее голова свисает набок, веки закрыты.
Я приседаю рядом с ней.
— Лейла, — шепчу я, и она вздрагивает.
— Чт... — сонно говорит она, быстро моргая, прежде чем остановиться на мне. — Салама! О, alhamdullilah51!
Я быстро обнимаю ее, вдыхая ее аромат ромашки.
— Что случилось вчера? — спрашивает она.
— Я расскажу тебе, но ты не можешь перебивать меня до конца.
Выражение ее лица становится любопытным, и я замечаю, что она выглядит немного измотанной.
— Ладно.
Я рассказываю Лейле обо всем. Надо отдать ей должное, Лейла не произносит ни единого звука, но как только я заканчиваю, она хватает меня за руку и выдыхает «О Боже!» Я показываю ей кольцо, и она взвизгивает.
— Когда? — спрашивает она, затаив дыхание.
Я не могу не ухмыльнуться.
— Сейчас.
Она снова впадает в «О Боже!» и успевает прерваться, чтобы сказать:
— Я же говорила, что кто-то собирается тебя у меня увести!
Я смеюсь.
— Ты всегда будешь моим приоритетом.
Она хихикает, хотя это звучит не так живо, как обычно.
— Хорошо. Тогда я даю тебе свое благословение. Кто проведет церемонию?
Тереблю свой хиджаб.
— Я думала, доктор Зиад. В больнице. Там будут свидетели.
Она вздыхает.
— Идеально.
Делаю глубокий вдох.
— Я думала, Кенан и его брат с сестрой могут переехать к нам. Я... я не хочу, чтобы он был так далеко от меня.
Лейла сияет.
— Конечно! Лучше держаться вместе, пока не уедем.
Я выдыхаю, и тяжесть спадает с моих плеч.
— Ну, тогда ты знаешь, что я хочу, чтобы ты была там. Ты можешь пойти?
Она тихо смеется и гладит свой беременный живот.
— Я бы хотела! Но малышка Салама ведет себя сложно. Я чувствую себя немного уставшей.
Прижимаю ладонь к ее лбу. Она не слишком горячая.
— Я в порядке, — говорит она. — Просто устала.
— Ну, конечно, ты устала. Ты спала в коридоре! — ругаю я ее и помогаю ей лечь на диван.
Она удобно устраивается под одеялом, прежде чем замечает разочарованное выражение моего лица.
— Салама, я действительно хочу пойти, — она сжимает мою руку. — Я бы ползла, если бы могла, но сейчас я даже этого не могу.
Меня охватывает чувство вины. Я не могу быть эгоисткой.
— Я знаю. Просто я не думала, что выйду замуж без тебя на свадьбе. Это странно.
Она морщится.
— Я могла бы попросить Кенана отложить это до тех пор, пока мы не приедем в Германию. Или до завтра. Меня это устраивает.
Она качает головой.
— Нет. Сегодня. Ты выходишь замуж сегодня. Никогда не знаешь… — она останавливается. — Ты не откладываешь свое счастье ради меня. К тому же, у нас определенно будет вечеринка и еще одна свадебная церемония в Германии. И, конечно, я буду в центре внимания, даже если ты невеста.
Я смеюсь, моя печаль поднимается от прекрасного образа, который она создает в моем сознании. Находясь так близко к отъезду, я позволяю подавленным мечтам просыпаться и расти, как плющ между трещинами. Лейла и я выбираем наши платья и подходящее по размеру для малышки Саламы, у которой будут глаза ее матери и волосы ее отца. Держа ее в своих объятиях, я бы чувствовала себя ближе к Хамзе. Ее пухлая рука крепко сжимает мой большой палец, а ее маленький нос вдыхает воздух, не загрязненный дымом и смертью.
Ее время в Сирии было бы сном, который она видела в утробе матери. Тот, который существует только в историях, которые рассказывает ей ее мать и я. Пока однажды она не вернется в свою страну и не вырастит лимонные деревья.
Я немного массирую плечи Лейлы. Они жесткие и костлявые под моими руками, и это ледяное ведро воды для моих снов.
— Спасибо, — бормочет она, полузакрыв глаза. — Теперь иди, — когда я не двигаюсь, она повторяет: — Иди! Я буду здесь.
Она берет мою руку в свою, глядя на меня сквозь ресницы.
— Я так рада за тебя. Так горда. Твои родители и Хамза тоже были бы. Посмотри, как ты изменилась.
Я в последний раз сжимаю ее, прежде чем схватить свой лабораторный халат. Сегодня это мое свадебное платье, но в Германии у меня будет настоящее. С Лейлой. В целости и сохранности.
Глава 27
Когда Кенан приходит в больницу, его брат и сестра рядом с ним. Глаза Ламы широко раскрыты от удивления, в то время как выражение лица Юсуфа любопытно и не омрачено печалью, давая мне возможность увидеть, насколько он на самом деле мал.
— Привет, — говорит Кенан, его глаза загораются при виде меня.
— Привет, — улыбаюсь, чувствуя головокружение.
—Привет, — говорит Лама, и я отрываю взгляд от Кенана, чтобы посмотреть на маленькую девочку, держащуюся за его бок.
Она выглядит сильнее, жизнь оживляет ее черты.
— Как дела, Лама? — спрашиваю я.
— Хорошо, — отвечает она и затем поднимает взгляд на Кенана, который кивает ей. — Спасибо, что спасла мне жизнь.
О, ya albi52.
Я протягиваю руку, и она нежно берет ее, прежде чем я обнимаю ее.
— Спасибо, что была сильной.
Ее лицо розовое от застенчивости, и она отпускает меня, чтобы спрятать свое лицо в боку Кенана. Он сдерживает смех, но в его радужных оболочках застыли звезды, и я не могу поверить в абсолютный покой, который я испытываю здесь, в больнице из всех мест.
Я смотрю на Юсуфа, который смотрит в землю, по-видимому, решив игнорировать меня.
— Салам, Юсуф, — говорю я, поднимая руку для пожатия. Он бросает на меня короткий взгляд, прежде чем отвести взгляд, его руки в карманах и он слегка хмурится.
Я смотрю на Кенана, боясь, что я сделала что-то не так, но он качает головой.
— Он немного ревнует, — он вздыхает. — Думает, что все скоро изменится, а ты крадешь меня у них. — Затем громче он говорит: — Но я же говорил ему, что все меняется к лучшему; теперь у нас в семье всего три дополнительных человека, — Юсуф пожимает плечами, все еще не глядя мне в глаза.
