Красный зайчик (ЛП) - Риверс Девин

Когда он надавил, входя в меня, я перестала дышать и замерла. Я не хотела, чтобы было больно, и не знала, достаточно ли зажила. Не знала, готова ли психологически вернуть себе это. Грэм сидел неподвижно, наблюдая за моей внутренней борьбой. Единственным его движением были руки, которые мягко поглаживали кругами мою талию, на которой покоились.

Он не тянул, не сжимал силой — он просто ждал, когда я возьму контроль в свои руки. Наконец я медленно позволила ему полностью погрузиться в меня и содрогнулась. Волна удовольствия прокатилась по Грэму, и я посмотрела на его лицо. Его глаза были полуприкрыты, мышца на шее напряглась — казалось, ему стоило колоссальных усилий сидеть неподвижно. Я знала, что ему хочется повалить меня на спину и трахать до тех пор, пока я не начну умолять под ним. Но от одной этой мысли меня охватила паника.

— Поцелуй меня, — сказал он, почувствовав, что я начинаю паниковать.

Я подалась вперед и прижалась губами к его губам, всё еще находясь в плену своих мыслей. Но пока он целовал меня, я снова почувствовала, как погружаюсь в него, и, когда паника улеглась, сосредоточилась на том, как он ощущался внутри меня. Я чувствовала его всего и то, насколько мокрой я была. Я двинула бедрами, и его пальцы на мгновение сжали меня сильнее. Я застонала, когда жар начал нарастать, и попыталась отключить мозг.

Я нашла ритм, от которого стала задыхаться прямо в его губы, и он застонал, обхватив меня руками. На мгновение я вцепилась в него, зарывшись пальцами в его волосы, а он крепко прижал меня к себе.

— Стой, подожди... — выдохнула я.

Я уперлась руками в его грудь и выпрямилась, дрожа и судорожно глотая воздух. Наклонившись вперед, я прижалась лбом к его груди, ожидая, когда дрожь утихнет. Он прижался губами к моим волосам, нежно поглаживая меня по спине. Он всё еще был внутри меня, и как только я подавила панику, я снова начала двигать бедрами.

Я поцеловала его в шею, и он содрогнулся от удовольствия. Моя рука опустилась к клитору, и я неуверенно, медленно потерла его, желая большего. Но тут меня накрыло стыдом, и я остановилась. Рука Грэма легла поверх моей, и он направил мои пальцы, чтобы они медленно ласкали клитор.

Он не касался меня сам, а использовал мою руку, чтобы доставить мне удовольствие.

— Ты заслуживаешь того, чтобы чувствовать себя целой, — прошептал он мне в шею. — Ты прекрасна, когда кончаешь. Но это твой подарок, который ты можешь мне отдать. А не то, что я могу просто забрать. — Он снова поцеловал меня.

Это так отличалось от того раза, когда мы впервые занялись сексом в палатке. Тогда он доминировал и хотел, чтобы я разлетелась на куски в его руках. И мне это понравилось. Но сейчас он понимал, что именно мне было нужно.

Он знал, что мне нужно было снова сделать это чем-то особенным. Тем, что я отдаю тому, кого выбрала сама.

Он хотел подчеркнуть это. Показать, что значит вернуть себе свою силу.

Я могла бы расплакаться. Я была ему так благодарна.

Удовольствие пульсировало в моем теле, пока я продолжала двигать бедрами. Его рука не переставала направлять мою, и вскоре я уже задыхалась от напряжения, туго закручивающегося глубоко внутри. Я не смела закрыть глаза, поэтому смотрела на Грэма, и мое сердце билось в унисон с его. Выражение его лица было лицом человека, полностью осознающего свою власть — бога, наблюдающего за тем, как созданное им творение оживает в его руках. Это опьяняло.

Я подобралась к самому краю экстаза, а затем замешкалась; страх пронзил меня, когда контроль начал ускользать.

— Отпусти себя, красавица, — тяжело дыша, произнес он, видя борьбу на моем лице. Его сильный, непоколебимый взгляд удерживал мой, говоря мне: падать безопасно, и я сорвалась вниз. И вместо того, чтобы разлететься на осколки, трещины в моей душе стали меньше, а тени перестали казаться такими темными.

28

КЭЙЛИН

Ужас в ее глазах сменился экстазом, она вскрикнула, когда кончила, двигая бедрами на моем члене. Моя рука ни на секунду не переставала направлять ее пальцы, помогая ей ласкать себя во время оргазма. Я увидел торжествующее выражение на ее лице и понял, что битва выиграна; почувствовав, как ее киска сжимается вокруг моего члена, я, подхваченный ее удовольствием, кончил сам.

Остаточная дрожь прошла по моему телу, перехватывая дыхание; я обнял ее и зарылся лицом в ее шею. Было так хорошо снова держать ее в объятиях. Она судорожно глотала воздух, приходя в себя после оргазма, и ее начало трясти. Я откинулся назад и прижал ее к груди. Я понимал, что это был очень эмоциональный момент для нее. Я гладил ее по спине.

— Хорошая девочка, — пробормотал я. Она уткнулась лицом мне в шею, и я обнял ее еще крепче. Последние несколько недель я был одержим идеей вернуть ее, и сам не знал почему. Единственное, на что я мог опираться, — это та хрупкая связь, которая возникла между нами в тот день, когда ее забрали. Я и не подозревал, насколько сильно привязался к ней за такой короткий срок, прежде чем ее у меня вырвали. Но теперь она снова была в моих руках, и я знал, что ее место именно здесь.

Она была моей, а со всем остальным мы разберемся позже.

Через мгновение ее дрожь унялась, она села и посмотрела на меня; на ее ресницах всё ещё блестели слезы.

У меня перехватило дыхание, когда я посмотрел на это прекрасное, израненное создание у себя на коленях, которое каким-то образом сидело в руках хищника, полностью доверяя мне и веря, что я не причиню ей вреда. Даже сломленная, она была отважной. Я смахнул одну из ее слезинок и посмотрел на нее с легкой, довольной улыбкой, тронувшей мои губы.

— Пончики, — сказал я. Она тут же посмотрела на меня с непониманием. — Моя любимая еда — пончики.

Она моргнула, а затем с ее губ сорвался смешок, и на какое-то короткое мгновение она снова ожила. Я решил, что сделаю всё возможное, чтобы снова услышать этот смех.

— Ого, теперь я знаю целых две вещи, — поддразнила она, слезая с моих колен.

Мы привели себя в порядок, и она снова надела мою фланелевую рубашку. Я увидел, как тени вернулись, когда она обхватила себя руками, внезапно почувствовав себя неловко. Я подошел и пропустил ее локон сквозь пальцы.

— Ты в порядке? — спросил я. Моя рука легла ей на затылок, и она кивнула. Я поцеловал ее в лоб.

— Пойду проверю, всё ли надежно закрыто, — сказал я.

Я взял пистолет, немного патронов и пару гранат на всякий случай. Я видел, как она наблюдает за мной, покусывая нижнюю губу. Я направился к двери.

— Грэм.

Я обернулся к ней.

— Как думаешь, когда Купер доберется сюда? — Я замешкался, но она заслуживала правды.

— Думаю, самое раннее — завтра днем.

— А твой человек?

На этот раз моя пауза была дольше, хотя я всё рассчитал в уме еще до того, как отправил сообщение.

— Через три дня. — Мы стояли и смотрели друг на друга. Смысл был предельно ясен. Я не хотел говорить, что это был оптимистичный прогноз. Если Кэл был на задании, это займет больше времени. Я отвернулся и вышел из комнаты. Я знал, что Кэл доберется сюда так быстро, как только сможет. Оставалось надеяться, что мы продержимся до его появления.

Я проверил все комнаты, укрепив несколько заколоченных окон. Задняя дверь вызывала опасения. Она не закрывалась до конца и выглядела так, будто кто-то когда-то вышиб ее ногой. Это будет наше слабое место. Подпереть ее было нечем. Я потратил несколько минут на то, чтобы установить растяжку с гранатой в дверном проеме. Я перетащил один из каркасов кровати с матрасом и заблокировал дверь в коридор, чтобы они не могли прорваться внутрь и рассредоточиться по остальной части здания. Этого должно быть достаточно. Я пошел на кухню.

Это было еще одно слабое место, потому что окно над раковиной не было заколочено. Я взял второй матрас и отрезал от него кусок, чтобы закрыть окно, разобрав стул и использовав несколько деревяшек для его укрепления. Входная дверь всё еще была крепкой. Основной замок был сломан, но засов работал, так что меня это устроило. Я закрыл все двери в остальные комнаты, прикрепив к ним растяжки с шумными предметами, чтобы услышать, если кто-то их откроет. Я не хотел больше тратить гранаты внутри дома.