Прости, если сможешь (СИ) - Гойгель Юлия

Вместе с проживанием, питанием, работой врачей и новейшими препаратами врач произносит сумму в полмиллиона долларов.

За один курс. Сразу предупреждает, что даже при самом обнадеживающем результате курсов понадобится несколько. К сожалению, новейшее лекарство стоит немалых денег.

Также врач не рекомендует мне лететь обычным самолетом, настаивая на специальном медицинском борте. Сумма тут же вырастает ещё примерно на сто тысяч.

Я прошу время подумать. Анастасия Андреевна не отговаривает, кивает, и мы возвращаемся в ее рабочий кабинет, где нас ждет Ярослав.

Консультация очень меня утомила, поэтому я сразу ложусь на стоящий в кабинете диванчик. Яр тут же укрывает меня принесенным из дома пледом.

Его мать рассказывает о разговоре с врачом. Я понимаю, что Яра интересует ее мнение как специалиста.

Анастасия Андреевна подтверждает, что все рассказанное врачом показалось ей убедительным. Но о самом методе лечения она не может ничего сказать. Никто не может. Лекарство запатентовано недавно. Да, препарат прошел строгие испытания. Но все препараты проходят строгие испытания, а через годы оказывается, что они имеют сильные побочные эффекты.

Но нужно учесть и то, что других вариантов все же не так много.

Анастасия Андреевна предлагает дать ответ через сутки. Хочет найти тех, кто может напрямую выйти на работников указанной клиники. Так сказать, получить информацию из инсайдерских источников.

В дверь заглядывает кто-то из ее коллег, и мать Яра выходит, оставив нас наедине.

Градов тут же присаживается возле меня. Поправляет плед, предлагает мне что-нибудь принести из кафетерия клиники.

— Предварительный счёт не менее полмиллиона долларов, — шепчу я. — Яр — это же огромная сумма. И она не окончательная. Мы с Андреем лишь в последнее время стали выходить на такую сумму, если брать чистую прибыль.

— При чем здесь ваша компания? — удивляется мужчина. — Сейчас не лучшее время оттуда что-то выводить. Я вообще ничего не буду выводить. Мне хватит денег на собственном счету. И на повторные курсы. Как я понял, они понадобятся через время. Должно пройти не меньше полугода?

— Не меньше, — подтверждаю я предварительный прогноз врача. — Ты готов потратить на меня такие деньги? Яр… я… я не знаю, когда смогу их тебе вернуть. И смогу ли вообще…

— Алиса, ну вот о чем ты думаешь…

— Это большие деньги, — возражаю я. — А как к этому отнесётся Кира?

Градов хмурится и пересаживается так, чтобы я могла положить голову ему на грудь.

— Она тебе не понравилась?

— Понравилась, — честно отвечаю я. — Хотя мы мало общались, чтобы сделать какие-то выводы.

Он продолжает всматриваться в мое лицо, и я выпаливаю:

— Насколько сильно она нравится тебе?

— Очень, — тоже не скрывает правды Градов. — И Иришку я люблю, как собственную дочь. И да, я думал, что со временем мы с Кирой могли бы пожениться. Нас действительно очень многое связывает. Жизнь обошлась с Кирой очень несправедливо. Она не заслужила всего того, что с ней произошло. И происходит…

Я опускаю глаза, чтобы мужчина не видел, что они вот-вот наполнятся слезами. Внутри меня всё умирает. Каждое его слово вонзается в сердце, как острый нож. Он говорит о ней, о женщине, с которой у него есть прошлое, настоящее и, возможно, будущее. О женщине, которая не больна, которая станет ему опорой, а не обузой.

— Уверен, что у нас с Кирой получился бы идеальный брак, — продолжает Яр. — Гораздо крепче, чем у многих других.

— Она родит тебе детей, — произношу то, о чем не раз думала. — Ты увидишь, как они растут.

— Иришка выросла на моих глазах, — напоминает Градов. — Но ты права. Я бы хотел увидеть, как растет моя собственная дочь.

Я киваю, стараясь не расплакаться. Я знала, что этим закончится. Я предполагала такой исход. Я всегда знала, что он не мой. Что это лишь временно. Что он со мной лишь из-за жалости, а с Кирой он видит своё будущее.

Только зачем Ярослав подарил мне надежду? Даже десять лет назад он поступил милосерднее. Тогда я не надеялась ни на что. Мне хочется закричать, но я молчу. Любое мое слово будет выглядеть как жалкая попытка удержать того, кто уже ушёл.

Моя собственная дочь. Не наша. Он говорит о дочери, которая родится у него с Кирой. Не о моих сыновьях, а о тех детях, которых ещё нет. О детях от другой женщины. Я слышу в его голосе мечту. Мечту о семье, в которой я не нужна. В которой для меня нет места.

— Аля, почему ты молчишь? — Яр нежно касается пальцами моей щеки. — Ты вообще слышала, что я тебе говорил?

— Слышала, — шепчу я. — Что ты решил жениться на Кире. Только чего ты ждёшь от меня? Это правильное решение. Я не помню, чтобы ты когда-нибудь принимал ошибочное.

— Я сказал, что это все могло быть когда-то. И я очень надеюсь, что ещё будет. Например, у нас родится дочь.

— Многим женщинам хочется девочку. Возможно, Кира тоже больше обрадуется второй дочке, а не сыну. Хотя мне всегда казалось, что главное не пол, а чтобы ребенок был здоровым.

Закрываю глаза. Ну зачем он со мной об этом говорит? Неужели не понимает, как мне больно? Неужели даже на минуту не может представить, что я тоже хотела бы, чтобы у нас с ним был идеальный брак. Что я хотела бы родить ему дочь, и чтобы он смотрел на меня так, как смотрит на неё. Но он смотрит на меня как на больную. Как на обузу. Как на ту, которую нужно пожалеть.

Как же я глупа. Я думала, что он изменился, что он любит меня. А он просто боится оставить меня, потому что я могу ослепнуть. Потому что его совесть не позволяет ему уйти, пока я больна.

Мне хочется исчезнуть. Провалиться сквозь землю. Стать невидимой. Но я смотрю на него и чувствую, как моя надежда умирает. Словно её никогда и не было.

Поднимаю глаза и стараюсь улыбнуться. Словно я понимаю, принимаю его выбор, а не умираю внутри.

— Я рада за вас.

— Аля, при чем здесь Кира? Посмотри на меня!

Отрицательно качаю головой.

— Яр, извини. Я очень устала. Все же перенервничала с этими консультациями… Мы забыли спросить, есть ли места в клинике… Они примут сразу или придется ждать… Столько всего ещё нужно узнать.

— Я всё узнаю, Аля. Мы сейчас говорим не об этом.

— Ты сможешь пожить с мальчиками, пока меня не будет? — задаю главный вопрос.

— Мама поживет. Она как раз сегодня сказала руководству, что больше не вернётся на работу.

— Спасибо ей большое. Ты останешься в Москве?

— Зачем в Москве? Я полечу с тобой. Это даже не обсуждается, — слышу в его голосе сильное удивление.

Все же открываю глаза. Последнее время я совсем плохо вижу. А сейчас и вовсе ничего не разобрать из-за подступивших слез. Даже яркий солнечный свет не может пробиться через серую размытую пелену. Смотрю непонятно куда расфокусированным взглядом.

Он говорит, что полетит со мной. Но зачем ему это? Он уже нашёл ту, с кем хочет быть. Он уже сказал мне об этом.

— Аля, совсем плохо? — чувствую, как Яр приподнимает меня, чтобы пересадить к себе на колени. Сейчас жалеть начнет.

— Нет, нужно немного отдохнуть, и все пройдет. И ехать со мной никуда не нужно. Уверена, что за такие деньги мне обеспечат хороший уход.

Я говорю это, а сама чувствую, как мир начинает плыть. Я слышу, как Яр что-то говорит, но слова не доходят до моего сознания. Я вижу его встревоженное, испуганное лицо.

Медленно проваливаюсь в темноту.

Прости, Яр. Я не слышу тебя. Я устала. Я так устала.

А потом я перестаю чувствовать что-либо вообще.

Глава 48. Ярослав. Прости, если сможешь…

Глава 48. Ярослав. Прости, если сможешь…

Я испугался, когда Аля обмякла в моих руках. Смотрел на неё, не веря своим глазам. Только что она говорила со мной, была рядом. А затем её веки закрылись, и она повисла на моих руках, как тряпичная кукла.

«Сломанная мною кукла», — прошептал голос совести внутри меня.

Прижал пальцы к её шее, ища пульс. Слава богу, но он был, слабый, еле слышный. Я перевёл дыхание, но страх не уходил. Что с ней? Что я сделал не так?