Порочный наследник (ЛП) - Джеймс М.

— Ты собираешься кончить для меня, cuore mio? (итал. сердце моё) — бормочет он хриплым от желания голосом. — Если я прикоснусь к тебе здесь... — его палец скользит вверх, касаясь моего клитора и заставляя меня задыхаться от удовольствия, — ты кончишь?

Я всхлипываю в знак согласия, слишком возбуждённая, чтобы говорить. Он водит пальцем по моему клитору, с каждым движением надавливая всё сильнее, и на долю секунды я обретаю ясность ума и понимаю, что после стольких лет он помнит, что именно заставляет меня кончать.

А потом меня накрывает оргазм, и мой разум рушится. Я погружаюсь в туман удовольствия, потребности, ощущений. Я чувствую только то, как мне хорошо, как удовольствие волнами прокатывается по моему телу, пока я слышу, как Элио напевает что-то на итальянском, бормоча что-то похожее на ласковые слова, пока я кончаю для него.

— Вот так, — слышу я его бормотание, пока его пальцы продолжают ласкать мой клитор, а я выгибаюсь и извиваюсь, хватая его за плечо, чтобы притянуть ближе, но он не двигается. — Моя девочка, — стонет он. — Ты такая красивая, когда кончаешь, cuore mio.

— Ты… не можешь… видеть меня, — задыхаюсь я, опускаясь на землю, с затуманенными от удовольствия глазами.

— Мне и не нужно.

От этого простого утверждения меня накрывает новой волной удовольствия. Он помогает мне пережить это, смягчая свои прикосновения, пока я не становлюсь безвольной и удовлетворённой.

А потом он убирает руку. Я хочу схватить его и притянуть к себе, но чувствую, как он отстраняется от меня и сползает с кровати.

— Куда ты? — Спрашиваю я, внезапно испугавшись, что он уходит. Я приподнимаюсь на локте, прежде чем он отвечает.

— В ванную. — Его голос звучит напряжённо. — Я вернусь.

Я понимаю, и в темноте моё лицо заливает румянец. Он собирается позаботиться о себе. От этой мысли меня снова охватывает возбуждение, и я прикусываю губу, чтобы не сказать того, что хочу. Умолять его вернуться в постель и позволить мне сделать это за него.

Я слышу, как он идёт через комнату, по коридору. Я слышу тихое эхо закрывающейся двери ванной. Несколько долгих минут я лежу в темноте, снова испытывая возбуждение при мысли о том, что Элио в соседней комнате обхватил рукой свой член и грубо дрочит, думая обо мне. Я представляю, как он слизывает с пальцев моё возбуждение, вдыхает вкус моего оргазма, кончает, забрызгивая раковину своей спермой, и стонет, произнося моё имя.

Я сжимаю бёдра при этой мысли, испытывая искушение дотянуться до себя и попытаться довести себя до второго оргазма. Но прежде чем я успеваю принять решение, я слышу его шаги, и меня снова пронзает осознание того, что он не заставил себя долго ждать.

Должно быть, он очень сильно хотел меня.

Вернувшись, он забирается обратно в постель, но на этот раз не держится на расстоянии. Он притягивает меня к себе и обнимает.

— Спи, — шепчет он мне в волосы. — Я с тобой.

И, окружённая его теплом, впервые с прошлой ночи чувствуя себя в безопасности, я соглашаюсь.

ГЛАВА 16

ЭЛИО

Я просыпаюсь от ощущения, что тело Энни прижато к моему, её спина упирается мне в грудь, а моя рука обвивает её талию, как будто я имею полное право обнимать её вот так. На мгновение, в туманной дымке между сном и явью, я позволяю себе притвориться, что это нормально — просыпаться с Энни в объятиях, как я делаю каждое утро, а не как будто я переступил опасную черту.

Затем реальность обрушивается на меня. Хижина. Нападение Десмонда. Ложь, которую я говорю Ронану. И под всем этим — воспоминания о прошлой ночи: ощущение её кожи, звук, который она издала, когда кончила в моих руках, доверие в её глазах, когда она попросила меня напомнить ей о разнице между желанными и нежелательными прикосновениями.

Боже, что я наделал?

От этих воспоминаний мой полувозбуждённый член полностью встаёт за считаные секунды, и утренняя эрекция причиняет мне боль, когда я тихо втягиваю воздух сквозь зубы. Энни прижимается ко мне, издавая тихий довольный звук, от которого у меня сводит живот.

Мне нужно отодвинуться, увеличить расстояние между нами, пока она не проснулась и нам не пришлось признать случившееся. Но её тело так идеально прилегает к моему, словно создано для этого, и та часть меня, которая желала её одиннадцать лет, отказывается сдаваться.

Она внезапно переворачивается, прижимаясь ко мне всем телом, её грудь касается моей руки, её дыхание щекочет мою шею, а нога обвивает мою икру. Мой член болезненно пульсирует, и я закрываю глаза, борясь с каждым инстинктом, который кричит мне, что нужно перевернуть её на спину и разбудить всеми способами, о которых я мечтал годами.

Её рука лежит у меня на груди. Она скользит вниз, и я не успеваю поймать её за запястье, не успеваю достаточно ясно мыслить, чтобы понять, что она делает во сне. Её рука гладит мой член через пижамные штаны, и этого ощущения достаточно, чтобы заставить меня пульсировать, предварительная сперма стекает с кончика, когда мой член дёргается под её ладонью. Я наклоняюсь и нежно хватаю её за запястье, и её глаза распахиваются, встречаясь с моими, пока я пытаюсь найти в себе силы убрать её руку со своего члена.

— Энни, — начинаю я, но она заставляет меня замолчать, прижимая палец к моим губам.

— Позволь мне прикоснуться к тебе, — шепчет она. — Как ты прикасался ко мне. Я тоже хочу, чтобы тебе было хорошо.

Её пальцы снова скользят по моему члену, а запястье всё ещё зажато в моей руке. Она поворачивает запястье в моей руке, её ярко-голубые глаза затуманиваются от желания, и у меня перехватывает дыхание. Все рациональные мысли в моей голове кричат о том, что нужно остановиться, напомнить ей обо всех причинах, по которым это ужасная идея. Но когда её рука так близко к тому месту, к которому я отчаянно хочу чтобы она прикоснулась, становится невозможно мыслить здраво.

— Ты не обязана это делать, — выдавливаю я из себя, хотя мои бёдра предательски прижимаются к её прикосновениям. — Прошлой ночью не было взаимности...

— Я знаю. — Она прикусывает губу, и, боже, как же мне хочется снова её поцеловать. — Я хочу это сделать. Я хочу прикоснуться к тебе. Я хочу снова почувствовать тебя. Я хочу, чтобы ты тоже кончил для меня.

Блядь. Я судорожно вздыхаю. Всего несколько слов, а я уже слишком возбуждён. Я закрываю глаза и с трудом сглатываю, отпуская её запястье. Моё тело пульсирует от осознания того, что я собираюсь сделать. Я позволю Энни прикоснуться ко мне. Она заставит меня кончить. Чёрт, мне всё равно, что это всего лишь её рука, я на грани потери контроля от одной мысли об этом.

— Мы не можем заниматься сексом, — выдавливаю я. — Энни, ты должна понять — Ронан убьёт меня за то, что я зашёл так далеко с тобой. Если он узнает... — я втягиваю воздух, когда её пальцы касаются края моего пояса, проводя кончиками по моей коже. — Мы должны остановиться. Не заходить дальше, чем мы зашли до этого...

— Он не узнает, — перебивает она, опуская пальцы ниже моего пояса. — Это только между нами. Только для нас.

Я хочу сказать ей, что всё не так просто, что такие большие секреты рано или поздно всплывают, что, если Ронан когда-нибудь узнает, что я прикасался к его сестре, лгал ему в лицо о том, что она в безопасности, от меня не останется и следа. Но затем её рука скользит под мои боксеры и обхватывает меня, и я теряю способность связно мыслить.

— Чёрт, — выдыхаю я, откидывая голову на подушку, когда она проводит кончиками пальцев по голой, горячей, пульсирующей коже моего члена.

Энни тянется вниз, стягивает с меня штаны и боксеры, чтобы освободить меня, и я приподнимаю бёдра, позволяя ей делать с моей одеждой всё, что ей заблагорассудится. Все мои мысли сосредоточены на том, как её пальцы скользят по бархатистой коже моего члена, как моя эрекция упирается в её ладонь, когда она высвобождает меня, откидывая простыни, чтобы видеть каждый сантиметр моего пульсирующего возбуждения.