После развода мне не до сна (СИ) - Томченко Анна

Я это ощутила, не как что-то аномально страшное, мне просто стало как-то по-детски обидно. Потому что в голове тут же всплыли слова Данила о том, что “он же авторитет, он авторитет, вот его статьи". Он швырял в меня бумаги ещё. А я, как дура, даже не бросила косой взгляд в эту сторону.

И вот обидно было от того, что бывший муж оказался прав. А не от того, что кто-то там молчал.

Хотя нет, действительно, о таком стоило хотя бы сказать.

И сейчас у меня в голове складывалась картинка примерно такая, что да, он вор в законе и наверное, именно поэтому он не живёт в России, приезжает наплывами, набегами. Скорее всего, чтобы решить какие-то только им разрешаемые вопросы.

От этого большой кортеж охраны. От этого знакомства абсолютно разные, в разных сферах.

Да, теперь картинка действительно хорошо складывалась. Но дебильное чувство того, что меня обвели вокруг пальца, мне что-то не договорили, свербело в душе так, что я с трудом удержалась от того, чтобы не взмахнуть рукой и не зарядить Кости по лицу. На правах женщины, которая только что была с ним рядом мне кажется, я могла бы себе такое позволить. Но на правах человека, воспитанного и достаточно в традиционных ценностях, я однозначно бы повременила.

Поэтому я вздохнув, медленно отклонилась и спустила аккуратно ноги с кровати.

Встала. Мне хотелось уйти очень грациозно. Прям, как тонконогая лань.

Но вместо этого, я отставив ладони, осторожно, кончиками пальцев, старалась нащупать, нет ли ничего на моём пути, двинулась, чтобы зайти в дверь ванной. И только там, включив воду и смывая с себя тепло наших тел, я смогла зарычать. Зло и как-то по особенному агрессивно. Но только от того, что мне было неприятно, некомфортно. Это было похоже на игру в великого комбинатора: я вот здесь расставлю ловушечки, а вот здесь выкопаю ямки и она туда провалится.

Но так не происходит.

Мне казалось, что ценность нашего общения с Костей заключалась именно в том, что мы не врали.

А он о таком молчал.

Дверь распахнулась и в клубах пара появился Костя. Он склонил голову к одному плечу, потом к другому. Словно бы разминая шею. И откинув простынь, которую стянул с бедер, шагнул ко мне за перегородку.

Горячие ладони прошлись по коже, и я слегка отстранившись, поднырнула ему под руку и одна вышла из-под душа. Схватила халат и тут же закуталась в него, даже не вытираясь. И вышла я из ванной тоже одна.

А уже когда оказалась в гостиной, собирая платье, складывая его костюм на боковушку дивана, мне грохотнуло вслед:

— Ты таки будешь теперь молчать?

Я застыла. Выпрямилась, швырнула платье на кресло и повернувшись, провела ладонью по мокрым волосам, зачёсывая их назад.

— Так и буду молчать. Ты же молчал.

— А потому, что я знал, что будет такая реакция.

— Нет, такой реакции не было бы. — Зло произнесла я, делая шаг в сторону Кости, который перехватил полотенце и обмотал его на бедрах. -Если бы ты, когда мы с тобой сидели в ресторане, об этом сказал, такой бы реакции не было. Это знаешь, примерно, как ты со мной только что всеми жидкостями, которыми можно, обменялся, а я такая: ку-ку Кость, а у меня вирус иммунодефицита человека. Живи теперь с этим, как хочешь. Вот это так было бы…

Костя нахмурился.

Я зло усмехнулась.

— Поэтому не надо здесь стоять и строить оскорблённую невинность, что ты знал, что так и будет, поэтому промолчал. Знаешь, это как-то немножко такая вещь в биографии, о которой все-таки стоит сказать. Просто хотя бы из уважения ‚ что человек тебе доверяет.

— И что бы изменилось от того, что я сказал?

— Много чего изменилось.

— Ах да! Ты бы не поехала с авторитетом и вором в законе праздновать новый год в Москве.

— Поехала бы. Прикинь! — Взмахнула руками. — Просто потому что человек был честен со мной. Но зная о том, что меня сейчас обвели вокруг пальца, надеюсь ты догадывается какое у меня первое желание?

Я развернулась и пошла в направлении своей спальни.

Нег я понимала, что это просто какой-то сейчас выплеск адреналина.

Эмоционально я была в состоянии перезревшего арбуза : тронь и долбанёт в разные стороны.

И Костя тронул.

Он перехватил меня под грудью, поднял над полом и шагнул в сторону кровати. Я оказалась между подушками и сразу стала елозить ногами, чтобы отползти ещё подальше.

— Ты чего это здесь удумала? — Изменившимся голосом, изменившимся тоном произнёс Костя так, как будто бы сейчас собирался сказать мне что-то очень неприятное и однозначно мной не заслуженное. — Ты чего решила? Будешь мне здесь концерты устраивать, дверьми хлопать, а я на это смотреть буду?

Внутри заклокотало.

Я вдруг поняла, что дверьми здесь хлопать не надо.

Здесь надо один раз, как следует по роже приложить.

— или ты, что, считаешь, что мы здесь с тобой два экологичных взрослых человека, я позволю тебе обращаться, как со своим слизняком бывшим? — Прогремел под потолком голос Кости, и я сузила глаза. — Я не тот человек, которого можно взять и нагнуть. Ты должна была это уже понять по нашему общению. И ты прекрасно должна была понять, что я не приемлю того, что носятся и хлопают дверьми. Если ты уж решила играть по взрослому, играй по взрослому. Без детских истерик. Если ты легла в постель с мужчиной, то будь готова к тому, что может всякое произойти.

— всякое, это какое? — Зло спросила я. — Поверь, кода ложишься в постель с мужчиной, немножко о другом думаешь. О том, что, ну знаешь, как-то у кого-то может быть осечка. Кто-то переволнуется или живот там неправильно в свете будет сиять.

Мне кажется, последняя фраза, как-то выбила Костю из его накала страстей. Он нахмурившись, сделал шаг назад.

— Или ты, что, действительно считаешь, что, если я ложусь в постель к мужчине, я готова к тому, что он вдруг окажется каким-то криминальным авторитетом и в случае моего неправильного поведения пустит по кругу меня своих охранников? Ты думал, что я примерно так себе это представляю?

— Чего? — Недоумённо спросил Костя.

— А ничего, Кость. Ничего. Если ты говоришь о том, что мы, как взрослые люди, ложимся в постель друг другу и должны понимать, что всякое может быть, поверь, всякое в этой ситуации применительно конкретно к нам, не могло быть тем, что ты оказывается авторитет. И да, наплевать на то, что ты авторитет, Кость. Мне наплевать на то, что ты об этом смолчал, дуру из меня делал. А теперь попробуй-ка ощутить, каково это оказаться вдруг в постели с мужчиной, который тебе кажется самым достойнейшим из людей и потом понять, что тебя просто немножко за нос водили. Ты понимаешь, что ты гонор свой решил проявить не с той женщиной? Это ты девочке молоденькой можешь стоять здесь и пальцами размахивать, объясняя, что если ты легла со мной в постель... Нет Кость, я не твоя собственность. Если я легла с тобой в постель, значит я этого хотела. И поэтому не надо мне здесь делать одолжение и свой гонор поубавь. Нашёл с кем как с девкой разговаривать.

Я произнеся последнее, резко встала на кровати. И первое, что попалось под руку, это подушка. Поэтому она и полетела в лицо Константину.

66.

Илая

Костя не шелохнулся. Ни один мускул не дрогнул у него на лице. Он не взмахнул рукой для того, чтобы увернуться от подушки, он смиренно дождался, как подушка влетела ему в лицо. А потом, стиснув челюсти, сквозь зубы выдохнул.

— Знаешь, почему я никогда не связываюсь с малолетками? Потому что взрослая женщина не разбудит тебя среди ночи, чтобы спросить, о чем я думаю. Ей плевать, о чем я думаю. Главное, что у неё сон будет не нарушен. И понимаешь, вот ещё такая вещь... — Костя сделал один шаг к кровати, и я отступила ещё к краю. — Если женщине взрослой не усрались твои хобби в виде гольфа или там, например, не знаю, шахмат по вечерам, она просто с тобой не будет сидеть рядом и брюзжать, как она устала. Она пойдёт и будет заниматься тем, что ей приятно. И вот ещё плюс взрослой женщины — она не закатит тебе истерику в элитном пафосном ресторане.