После развода мне не до сна (СИ) - Томченко Анна

— Я никуда с тобой не поеду — Даже не оборачиваясь, бросила я презрительно.

— Поедешь. — Произнёс как так Костя, что будь я менее взвинчена, я бы даже рта не открыла.

Эта фраза была примерно с той интонацией и с той силой произнесена, как в утро, когда мы проснулись у него в квартире. Когда он просто сказал: “звони детям, мы сейчас к ним поедем”. Так и здесь.

— Если ты считаешь, будто бы можешь мной распоряжаться, как инфантильной идиоткой...

— Илая, я так не считаю! — Рявкнул Константин на весь номер. — Если бы я так считал, если бы я этого желал, мы бы с тобой не оказались здесь и сейчас. Мне прекрасно хватает баб, которыми как раз-таки можно помыкать.

— А со мной ты сейчас что делаешь? Не помыкаешь? Не принуждаешь? Не выговариваешь?

Я все-таки развернулась и слезла с дивана. Встала и посмотрела на Костю с таким недовольством, что будь на его месте кто-то менее психологически устойчивый, начал бы пепелиться.

— Нет я просто проявляю нужную и уместную к этому моменту мудрость —мужицкую мудрость. Немного грубоватую и от этого безумно притягательную. Если ты этого не замечаешь, то значит у меня плохо получается. Но я подозреваю, ты это замечаешь и сама готова со мной согласиться. Но тебе надо повыкобениваться, чтобы набить себе цену. Не надо, Илая. Я и так знаю твою цену.

— Угу. - Медленно кивнула. — Спальня, заваленная побрякушками и шмотками.

Костя шагнул ко мне и перехватил за подбородок. Сжал своей ладонью так, что у меня из губ сложилась рыбка.

— Ты бесценна. Но вероятнее всего, тебе очень много приходилось в этой жизни делать чего-то самой, именно поэтому ты не можешь расслабиться и доверять.

Вероятнее всего, твой брак был настолько ущербным, что ты за все годы со своим мужем так и не поняла простую истину: настоящему мужику не нужен пастух, не нужен соглядатай, не нужна мамочка и не нужна направляющая шея. Абсолютно не нужный набор анатомии. Настоящему мужику нужна женщина. И не в покорности дело или в дрянном характере. А в том, умеет она доверять или нет Ты не умеешь.

Не надо паттерны из своего неудачного брака тащить в отношения со мной. Я тебе ещё ничего не сделал для того, чтобы ты себя так вела. Ты не ощутила ни опасности какой-либо рядом со мной. Ты не ощутила дискомфорта. Все было идеально. Так не надо это идеально ломать никому не нужными принципами. Ты женщина желанная, возбуждающая, сексуальная. Не надо здесь включать синдром мамочки и Мэри Сью. Как я сказал, так и будет, Илая. И пока я не пойму, что моё общество тебе реально не нужно, увы, ты будешь рядом со мной.

— То есть ты хочешь сказать, что я твоя.

— Нет я не хочу сказать, что ты моя пленница, заложница или ещё что-то в этом духе! Ты свободный человек. Но я всем нутром чую, что ты хочешь быть здесь и со мной. Хочешь, но обижена и зла из-за того, что ощутила, будто бы тебя обвели вокруг пальца. И поверь, я готов принести тебе свои искренние извинения, если это настолько важно для тебя.

Я дёрнулась, вырываясь из рук Кости, и он, растянув галстук, бросил его в сторону.

— Я прошу у тебя прощения за то, что все произошло именно так. Если ты что-то понимаешь, то ты должна знать: моё прошлое осталось далеко в прошлом.

Сведённые татуировки в большей степени говорят о том, что многое сейчас я просто не приемлю. И ты также должна понимать, что моё прошлое никак не отражается на моём настоящем. Если тебе достаточно таких извинений, пожалуйста, будь готова. Через пару часов у нас с тобой гастро-ужин в театре. Я очень хочу посмотреть эту новомодную постановку в компании женщины, которая это действительно оценит. А не в компании идиотки, которая будет хлопать и постить рилсики в соцсети, потому что это стильное место. Ты меня услышала, Илая? Я прошу прощения за то, что ввёл тебя в заблуждение.

68.

Илая

Гастро-ужин действительно был в театре. Причём программа была построена так, что очень удачно совмещались и постановка, и лёгкие угощения. И в целом атмосфера была очень радужная. Было чувство какого-то бродвейского спектакля.

И в какой-то момент я даже слегка отпустила ситуацию того, что почти в слезах собиралась на этот чёртов гастро-ужин. Выбирала платье, пыталась его нервными пальцами застегнуть. Потом подбирала украшения и уже к этому обувь.

Константин зашёл ко мне за пятнадцать минут до окончания времени сборов, тяжело вздохнул и приблизился, помогая застегнуть тонкую молнию на спине и правильно положить на шею колье. На этот раз не было никаких вычурных бриллиантовых сеток на волосы. Лёгкая волна волос на правый бок. Серьги тяжёлые и массивные, в тон к украшению на шее. И платье на этот раз более глухое, изумрудного цвета.

— Обворожительно. — Только и проронил Константин.

И дальше мы практически весь вечер сидели в тишине и молчании. Я пыталась действительно насладиться постановкой. Константин, наверное, тоже. Только что-то взгляд у него темнел с каждой минутой ужина. Я не понимала, в чём дело.

Если он рассчитывал на то, что я, как идиотка, после его отповеди брошусь на шею и буду благодарить за то, что снизошёл до меня, то нет. Я не говорила, что он был неправ. Я не говорила, что что-то в его словах меня задело и обидело.

Мне кажется, он был прав. Возможно, у меня в браке чего-то не хватало, что позволяло мне оставаться немного женщиной в контроле. И вероятнее всего, из-за этого уходила моя сексуальность, моя женственность, моя привлекательность, и поэтому Данила начал гулять.

Я отдавала себе отчёт, что проблема может быть в этом. Но это было больно слышать от человека, который без году недели меня знает Который всего лишь приехал на день рождения племянницы и сразу умудрился влезть с руками и ногами в мою семейную жизнь и препарировать её с точностью Юнга или Фрейда.

Когда я почти расслабилась и поняла, что какая, к чёртовой матери, разница, не сегодня улечу, так завтра, постановка закончилась. И глядя в холодные глаза Кости, я думала, что сейчас последует какой-то опять широкий барский жест. Что-то вроде: “сейчас мы будем кататься с тобой по ночной Москве так, чтобы запомнить это навсегда”. Но нет…

В салоне машины было тихо и тепло. Я смотрела, как пролетали за окном мосты, как сияла в огнях Москва. И как совсем неправильно и быстро авто приехало к нашему отелю.

Это была вторая ночь в номере за два с половиной миллиона.

Я так понимаю, что Костя больше, чем состоятельный мужчина. Плохо это было или хорошо, я не догадывалась. Меня это никак не затрагивало.

И даже когда мы оказались в номере, не прозвучало ни слова: ни от него, ни от меня. Мы, словно два незнакомых человека, разошлись каждый в свою сторону.

Я выдёргивала шпильки из волос, которые держали укладку. Психовала, стоя возле туалетного столика. Потому что сказка обернулась дерьмовой былью. Потому что ничего волшебного в господине Константине не было — все те же яйца, только вид в профиль и ничего более.

Так рано я не ложилась спать, наверное, уже давно. Выбрала самую непритязательную ночную сорочку на тонких лямках, длинную в пол. И в какой-то момент я дошла до того, что, а может быть, все таки должно было сложиться? Куда я, извините, со своим свиным рылом, со своим возрастом, со своими комплексами лезу к статусному взрослому мужику, которому не нужны никакие внутренние, моральные проблемы? Которому нужно, чтобы, когда он сказал, тогда я улыбалась.

Куда я лезла своим куриным мозгом, не понимая, что ставки другие в этой игре?

И от этого становилось как-то особенно противно. От осознания собственной глупости в груди клокотало и очень сильно хотелось разреветься навзрыд так, чтоб вся Москва услышала.

Только Москве было не до меня. Москва гуляла, отмечала первый день нового года.

Даже когда я утром разговаривала с детьми, каждого отдельно поздравляя, я усердно делала вид, что все хорошо. Поэтому я оказалась в ситуации, когда всем абсолютно плевать. Одна я со своими разбитыми надеждами и мечтами, как дура, сижу и поскуливаю в гостиничном номере за очень много денег.