Я тебя не любил... (СИ) - Коэн Даша

— Вот так просто?

— Да. Изменяют же не только мужчины, но и женщины. Те самые, что верят в любовь до гроба. Наверное, они наставляют рога мужу не потому, что блудливые суки. Там, конечно же, другое — они просто пребывают в поисках того самого волшебства, о котором пишут в книгах и говорят с придыханием.

И улыбнулся мне проказливо, пока я топталась на месте и не знала, куда себя деть.

— Это жизнь, детка. Ты вольна верить и надеяться на что угодно, но обязана быть готовой ко всему.

— А если я все же попрошу развода — осмелилась я задать свой последний вопрос.

— Я тебе его не дам, моя хорошая.

— Почему?

— Потому что мне нужно, чтобы ты была моей женой. Представляла мои интересы.

И помогла получить те деньги, что мне причитаются. А дальше уже будем решать.

— Что именно? — нахмурилась я, не понимая, куда он клонит.

— Нужен ли нам развод или нет. Вполне вероятно, что на тот момент, уже ни ты, ни я его не захотим, потому что будем полностью устраивать друг друга.

Он сказал это и снова погрузился в свой ноутбук._А я лишь кивнула и побрела бесцельно куда-то, не зная, за что бы такое схватиться, чтобы меня не унесло в этом вечно бушующем море жизни, словно хлипкое суденышко.

Потом час ревела в ванной, набрав ее с пеной до краев и прихватив с собой бутылку красного вина. Дорогого, с десятилетней выдержкой. Накачивала себя алкоголем и пыталась понять, как жить дальше. Уйти или остаться, чтобы Сенкевич продолжал ставить надо мной свои жестокие опыты, ломая мои кости на живую, чтобы они срослись правильно, в нужных местах, превращая меня в такого же самоуверенного, циничного, но непобедимого монстра, как и он сам.

Я бы этого хотела.

Но мне было страшно, до икоты.

И больно! До сих пор ужасно больно оттого, что он был с другой. И будет снова. Я представляла себе, как мощное, подтянутое тело моего мужа трахает ту самую Софию и выла белугой. Визуализировала, как он, закатив глаза, тихо шипит, матерится глухо и кончает. Как довольно урчит, совсем не помня обо мне в тот момент.

Просто потому, что он сделал то, что хотел. И ему было хорошо. И мне хорошо тоже было, потому что я об этом еще не знала. А теперь вот заполучила свою правду и хотела удавиться. И не могла еще найти радости в том, что он не променял меня на какую-то там одноразовую официантку. Что до сих пор возится со мной, как с фарфоровой куклой, наставляя на путь истинный.

Но тем не менее я уже другая Аня. И все благодаря ему.

Он перекроил меня, словно безумный Эдвард Гейн.

Паша сделал меня открытой, чувственной, смелой и раскрепощенной девушкой.

Изменил мой стиль. Научил выстраивать свои личные границы. Он выключил в моей голове одержимость Игнатом Лиссом. А теперь и розовые очки с меня снял.

Или разбил стеклами внутрь — неважно. Но привел меня в чувства и это главное.

Что ж…

Осталось дело за малым. Позволить ему переломать меня до конца, потому что я точно не хотела возвращаться в свою тихую серую жизнь. И останавливаться на достигнутом я тоже не хотела. Да, я больше не глупая гуппи. Возможно, маленькая пиранья, которая может больно покусать, но этого недостаточно.

Я хотела стать акулой! Чтобы сожрать со всеми потрохами любого, кто встанет у меня на пути.

Мне надоело плакать. Я жаждала научиться сама доводить мужчин до слез.

Я должна была стать лучшей версией себя.

Мой кот будет жить вечно. И плевала я на то, кто и что думает на этот счет. Пока я улыбаюсь, все идет по моему плану!

И я приняла решение. Отставила недолитый бокал с красным вином в сторону и поднялась из ванной. Затем тщательно вытерлась и высушила волосы. Растерла тело душистым маслом. Оделась в полупрозрачный, совершенно бесстыдный пеньюар и пошла на поиски мужа.

И нашла его на том же месте, где и оставила.

Он заметил меня сразу. Смотрел заинтересованно, пока я приближалась к нему с колотящимся сердцем и взбиралась с ногами в его кресло. Провела легонько дрожащей ладошкой по небритой щеке и улыбнулась.

— Едем дальше. Я согласна.

А про себя добавила:

«Я изменюсь, дорогой. Я стану сильной. Только, чур, потом же жалуйся..»

Глава 29 — А в душе ничего.

Аня

Год спустя.

— Как видите, Анна Артуровна, во всех трех клиниках мы вышли на устойчивую и ощутимую прибыль. Я думаю, тут вы правы, этому послужило то, что «Цирцея» взяла высшую награду в номинации «клиника года» на конкурсе «Золотой скальпель». Мы теперь на слуху, народ прет валом. Да и филиалы в Выборге и Приозерске тоже хорошо себя показывают. А потому я предлагаю урезать бюджет по рекламе на пятьдесят процентов. У нас и так запись на месяц вперед забита, — отрапортовал мой финансовый директор, и я задумчиво потерла указательным пальцем лоб.

— Аналитики что скажут? — вопросительно выгнула я бровь и получила одобрительный кивок.

— Динамика положительная, Анна Артуровна.

— Хорошо, тогда не возражаю. Урезаем.

— В Кронштадте помещение почти готово, открытие будет по плану, — подал голос парень из отдела развития.

— А в Сестрорецке? — нахмурилась я.

— Начинаем ремонт и закуп оборудования.

— Чудесно, — улыбнулась я всем лучезарно, — думаю, всех в этом месяце ждет неплохая премия.

Присутствующие на собрании одобрительно загудели, а затем весело переговариваясь, вышли за дверь, когда я дала отмашку, что у меня более нет насущных вопросов. Я была довольна. Мое дело процветало. Текучка в штате почти нулевая. Я переманила к себе практически весь цвет ветеринарных кадров города. Прибыль росла как на дрожжах. Сарафанное радио работало полным ходом.

Это был успех.

Каждая минута, проведенная в стенах клиники, дарила мне удовольствие. Я четко понимала, что все не зря. Вот и сегодня день пролетел стремительно. Оглянуться не успела, как часы пробили восемь.

Я засобиралась домой.

Пятница. Вечер.

У меня были определенные планы.

Быстро и удовлетворенное глянула на себя в зеркало. Подмигнула своему отражению и подхватила со стола сумочку. А затем решительно двинула на выход, прикидывая, сколько мне потребуется времени, чтобы добраться до пункта назначения по вечерним пробкам. Быть может, минут тридцать.

Не меньше.

Погода для этого времени года стояла отличная. Народ массово стремился покинуть город.

Вышла из кабинета.

И тут же зависла.

Моя секретарша поспешно вытерла слезы с глаз и глянула на меня с наигранной улыбкой, делая вид, что с радостью готова исполнять любое мое поручение. А я без дополнительных сносок видела, что она кривлялась, а потому сразу же достала телефон и отписалась, что немного задержусь.

— Валя, два кофе и ко мне. Живо!

— да, Анна Артуровна.

Спустя всего пять минут девушка сидела передо мной и с отчаянием заламывала руки. А я пристально следила за ней. Спокойно. Отрешенно. Просто ждала, когда же ее прорвет. И это случилось.

— Вы против, что я ночую в офисе, да? — дрожащим голосом спросила моя подчиненная, а я неопределенно повела плечом.

— Не только.

Девушка покраснела и ее подбородок отчетливо задрожал.

— Простите ради бога, Анна Артуровна! Я иногородняя, мне некуда идти. И денег нет. У нас с мужем был общий бюджет, я все ему переводила в начале месяца. А теперь вот. На мели. Так вышло.

— Как вышло? — отпила я из чашки глоток горького напитка и откинулась на спинку стула.

— Некрасиво.

— А почему был?

— Что? — охнула она.

— Бюджет.

— А-а…

И затихла. Какое-то время молча тискала пальцами манжет блузки, нервно грызла нижнюю губу и глотала слезы. А затем подняла на меня затравленный взгляд и затараторила:

— Меня муж из дома выгнал, Анна Артуровна. Сказал, что детей заберет через суд.

И я не знаю, куда идти. Мать говорит, что я сама виновата. Подруги тоже не поддержали. Мол, дура я, такого мужика профукала. А я ведь не спорю! Глупая!