Развод. Спасибо, что ушел (СИ) - Безрукова Марина

Я быстро натянула свитер и джинсы, собрала волосы в хвост и, покидав в сумку кое-что из лекарств, побежала в аптеку за недостающим. Пока не приехало такси, успела заскочить в магазин. Наверняка у Максима Леонидовича нет ни курицы на бульон, ни малинового варенья. Прихватила еще упаковку клюквы для морса.

Двухэтажный коттедж из темного кирпича и дерева с массивной дубовой дверью, выглядел мрачно. Вокруг было ухожено, но как-то слишком правильно. Почему-то я представляла, что возле дома увижу Тёмин велосипед или футбольный мяч. Хотя… поздняя весна, возможно, всё убрано в гараж.

Позвонила в звонок. Потом еще раз. Дверь открыл Максим. «Хорошо, что приехала», - подумала я, потому что выглядел Макс не очень. Его словно подменили. Он стоял передо мной в мятой футболке и спортивных штанах, босиком, и я успела заметить, какие красивые у него пальцы на ногах.

– Маша? – он привалился к косяку. – Я же сказал Артему, чтобы…

– Он передал мне. И сказал, что ты заболел. Вот я и приехала. Дай пройти, не стой на холоде.

Максим посторонился, пропуская меня в прихожую. Разуваясь, я отметила, что он совсем расклеился. Щеки с лихорадочным багрянцем, глаза мутные и слишком блестящие.

Ничего не спрашивая, приложила ладошку к его лбу. Ого, похоже, тут не 37,2, когда мужчины стонут и просят подать перо и бумагу, чтобы написать завещание.

Макс немедленно поймал мою руку и поцеловал горячими сухими губами пальцы.

– Марш в постель, - скомандовала я. – Сейчас же.

– Есть, - тихо сказал Максим и закашлялся – густо, с надрывом.

Вместе мы дошли до его кабинета, который служил и спальней. Постель на кожаном диване была смятой, сползшая наполовину простыня, подметала краем пол. На табуретке примостилась кружка с остывшим чаем и упаковка аспирина. Нехитрый мужской набор для лечения от всех недугов. Надеюсь, чай-то был не с коньяком?

Поправив, как могла постель, я забрала кружку, незаметно понюхав содержимое, и снова потрогала его лоб. Кожа пылала.

– У тебя температура, Максим. Ты что, с ума сошел, в одиночку геройствовать? Почему врача не вызвал? Где лекарства? Вот этим, - я показала глазами на аспирин, - не лечатся. Так. Лежи пока, а я скоро приду.

Я вышла из комнаты, и в этот момент с лестницы скатился Тёма.

– Вы приехали? – на лице вспыхнула радость. И облегчение.

Ну, Макс, - подумала я с осуждением, - ну даешь. Ребенка напугал. Хорошо, Тёмик проговорился про болезнь.

– Где у вас кухня, Тём? Показывай, - я подхватила привезенный пакет.

Пока закипал чайник, открыла шкафчик, удивилась кастрюлям, выстроенным по ранжиру, вытащила сразу две – одну побольше, другую поменьше.

– Ты ел что-нибудь? – обернулась к Артему.

– Бутерброды. И чай. И печенье еще.

– Понятно. Ну ничего, милый друг, сейчас супчик сделаю.

Я поставила вариться бульон и морс и, попросив Тёму, найти для меня вермишель, пошла к Максу дать жаропонижающее. Может, уснет. Остальные лекарства потом, после еды.

Максим безропотно выпил колдрекс и благодарно прикрыл глаза.

– Попробуй уснуть, - сказала я, забирая из рук кружку.

Тёма выполнил все мои распоряжения: на столе стояла упаковка с мелкой вермишелью, он даже морковку и картошку достал, но я решила, что это лишнее – достаточно будет легкого бульона, а если останется голоден, я просто поджарю ему филе. С макаронами самое то.

Пока я хлопотала у плиты, Артем сидел на высоком табурете, болтая ногами. Было заметно, как он повеселел и успокоился, рассказывал о школе, о диктанте, за который получил «четверку». И то только из-за одной ошибки. Опять перепутал местами буквы.

Я заглянула к Максу, он всё еще спал. Тогда мы с Тёмой поужинали и я быстро перемыла посуду. Он ушел к себе в комнату, а я тихо прошлась по дому. Особо никуда не заглядывала – не хотелось нарушать границы. Я тут гостья.

Дом был основательным, просторный, с высокими потолками и большим опустевшим зимним садом. Эта пустота чувствовалась повсюду. Словно жизнь замерла на паузе и неизвестно когда запустится дальше.

В гостиной, в массивном шкафу темного дерева стояли книги, повсюду модели самолетов. Я взяла один из них в руки, и с его крыла на пол тут же свалился маленький динозавр. Улыбнувшись, посадила игрушку на место.

На каминной полке несколько фотографий. Молодой Максим в летной форме, свадебное фото – он счастливый и рядом рыжеволосая девушка с зелеными глазами. И тут же - они уже втроем. Максим держит в руках конверт с сыном. Я взяла эту фотографию в руки.

– Привет… - раздалось за спиной.

Я обернулась. Максим стоял у двери. По футболке ползли влажные пятна. Я поставила рамку на место, подошла и повела его за собой.

– Тебе нужно переодеться в сухое и лечь в нормальную постель.

Он подчинился. В спальне стянул с себя майку и достал из комода другую. Я отвела глаза. Макс задвинул коленом ящик и вдруг закашлялся. Накрыв его одеялом, пошла за бульоном и лекарствами.

– Вкусно, спасибо,- сказал он, доев суп.

На лбу проступила испарина, и он обессиленно откинулся на подушку.

– Теперь спать, - сказала я, выдав таблетки от кашля и напоив его морсом и грудным сбором.

– Посиди со мной, - попросил он и закрыл глаза.

Его рука наощупь нашла мою руку. Я сплела свои пальцы с его, и наконец увидела, что на плече вытатуирован вовсе не бык и не медведь, а кондор, который завис над расколотой скалой. И навстречу ему тянутся хрупкие, почти невесомые цветы.

Глава 62

Скачут горы, рвутся камни

Маша

– Пойдем? – Максим протянул мне руку.

– А ты уже загадал желание?

Мы стояли перед Гротом Желаний – узким проходом между двумя валунами.

– Да. Давно, - Макс посмотрел на меня долгим взглядом, притянул к себе и поцеловал.

Нежно, осторожно. Я замерла, боясь пошевелиться, боясь спугнуть этот хрупкий миг. Мы были одни, словно затерянные путники на большом каменистом острове.

Максим слово сдержал и отвез меня в Монрепо. Аню и Артема взять с собой не удалось. Анюта подкашливала, и я побоялась, что долгая прогулка в капризном, непредсказуемом на погоду апреле, только усугубит ее состояние.

– Летом свозите, - сказала Анна Ивановна, отсекая мои сомнения. – Мы сегодня пряничный домик собирались печь. А ты поезжай. Тебе нужно поехать. Обязательно, Машуль.

В глазах свекрови промелькнула хитринка. Она пожала мне руку, а я обняла ее и, вдыхая запах лаванды, прошептала «спасибо». Я рассказала ей о Максиме, и она нисколько меня не осудила.

– Ты заслужила, Машенька, быть счастливой. Мы с отцом только рады будем.

Я позвонила Максиму.

– Придется гулять втроем.

– Вдвоем, - ответил он. – Артемий намылился с ночевкой к другу. У них там какая-то планета сегодня близко к Земле подходит… Будут наблюдать.

На заднем плане послышался голос Артёма.

– А, вот, он меня поправляет. Не одна планета, а целых четыре. Парад, в общем.

– Так что, выходит, отменяем? – с легкой грустью спросила я.

– Ни в коем случае! Через сорок минут я тебя заберу.

И вот, спустя два часа, мы бродим по тропинкам, отворачиваясь от холодного весеннего ветра, который будто и не ведает, что на календаре апрель и нужно бы поуняться, и позволить солнцу хоть немного нас обогреть.

Пахло талой водой, мокрым мхом, влажной землей и немножко хвоей. Я восторженно ловила взглядом хрустальные капли, украсившие ожерельем разломы в скалах, изумрудные листочки, проклюнувшиеся на ветках деревьев, специально наступала в проталины, чтобы убедиться, что тонкий слой снега совсем скоро окончательно исчезнет.

– Замерзла? – спросил Максим, когда мы вышли из Грота Желаний.

– Немного, - сказала я, пряча руки в карманы.

– Возвращаемся?

– Не-е-ет, Максим, нет! – возмутилась я, поглубже втягивая шею в шарф.

Вспомнила, как планировала платье на эту прогулку надеть. Дурында! Так бы и примерзла сейчас к земле.