Развод. Спасибо, что ушел (СИ) - Безрукова Марина

– Дойдем до Вяйнямёйнена. Я всегда его навещаю.

– Боже, - закатил глаза Максим, - и как ты это выговариваешь? Вайнен… Вяньме… Тьфу!

– Вяйнямёйнен, - поддразнила я его. – «Струны кантеле ликуют. Скачут горы, рвутся камни, скалы все загрохотали. Рифы треснули морские…»

– Всё, всё, всё, сдаюсь! – поднял руки Макс. – Идем!

Натыкаясь на огромные, иногда с большой дом, валуны, мы добрались до скульптуры и замерли, глядя в лицо, вдохновленного рунопевца. Прикоснувшись к валуну, на котором он восседал, побрели в сторону лестницы. К пронзительному ветру добавился мелкий дождь, пробирающий, казалось, до костей.

Коротко взглянув, Максим молча взял мою руку, сунул к себе в глубокий и теплый карман и повел к выходу.

– А как же храм Нептуна? – пискнула я, шмыгая покрасневшим носом.

Он резко остановился, обхватил мои щеки ладонями и, наклонившись, к лицу проговорил:

– Нептун подождет. А вот Асклепий из меня не очень. Поэтому бегом в тепло! Догуляем летом.

Мы укрылись в салоне автомобиля, и я с наслаждением сжалась в кресле, ожидая, когда теплый воздух пропитает одежду, кожу, нутро. Хорошо, что Анютку не потащила, - с облегчением подумала я, глядя, как усиливается дождь. Ветер перестал притворяться весенним и люто трепал верхушки еще лысых деревьев.

Максим тронулся с места и несколько минут мы ехали молча. Постепенно согреваясь, я смотрела на ровную полоску деревьев, мелькающих за окном. Сплющенные кривые ручейки, сбиваясь книзу, чуть искажали картинку. Мне было тепло и уютно и хотелось ехать и ехать, пока не кончится дорога.

– Маш…

Я повернула голову. Максим смотрел прямо перед собой, большие пальцы нервно постукивали по ободу руля. Всё так же, не глядя на меня, он откашлялся. Скулы напряглись, и на них проступили багровые тени. Я ждала.

– Маш, там… в гроте, я загадал одно желание.

– Какое? – тихо спросила я, догадываясь. По щекам, спускаясь к шее, разлился румянец.

Мне было и страшно, и приятно, и неловко, будто я не взрослая женщина, а не знающая жизни девчонка. Это было удивительное, ошеломительное чувство. Очень чистое. Очень пронзительное. Не задетое глупым кокетством.

Он ответил не сразу. Вместо этого сделал то, чего никогда не делал за рулем – оторвал взгляд от дороги и посмотрел мне в глаза. Взгляд был напряженным, и в то же время, в нем читалось беспокойство.

– Я хочу предложить тебе поехать ко мне, - выпалил он.

Слова вырвались резко, словно Макс боялся, что вовсе их не произнесет. Он тут же вернул взгляд на дорогу, сжав руль так, что побелели костяшки пальцев.

– Хорошо,- я потянулась и положила ладонь на его руку. – Поехали к тебе.

Мы вошли в дом, и дверь захлопнулась, отрезав нас от внешнего мира. Максим бросил ключи на тумбу. Повернулся ко мне, чтобы помочь снять куртку. Наши глаза встретились, и мир замер.

Всё, что копилось неделями – украдкой пойманные взгляды, случайные прикосновения, недоговоренные фразы, та странная ночь у его постели, ледяной ветер у залива – всё это вспыхнуло разом. Будто сухие поленья.

Не было слов. Не было вопросов или намеков. Был только голод. Всепоглощающий и жадный.

Он шагнул ко мне, сильные руки притянули за талию, заставив слиться воедино.

– Маша… - прошептал он и поцеловал. Жестоко и нежно одновременно.

Я ответила с той же яростью. Подобной страсти у меня никогда в жизни не было. Я впивалась пальцами в его свитер, влипая в его тело так, что затрещали кости. Его сила обрушивалась на меня, как стихия – неуправляемая, бешеная. И я с радостью позволяла ей меня крушить.

Макс поднял меня на руки так легко, будто я ничего не весила. Ногами я инстинктивно обвила его талию. Он нес меня по коридору, не отрывая губ, целуя жадно, с напором.

Дверь спальни резко открылась, и он прижал меня к стене, оторвавшись на секунду, чтобы посмотреть в лицо. Кислорода не хватало обоим.

– Я так долго этого хотел, - выдохнул он.

– Я тоже, - ответила я, стаскивая с него свитер.

Дальше всё было стремительно и неистово. Летела в стороны одежда, его руки, казалось, накрывали всё тело сразу. Он заглушал мои стоны своими поцелуями и сам глухо рычал, впиваясь мне в шею.

Одиночество и тоска рушились. Падали с грохотом, как обветшавшие башни. И вместе с ними падала я. Или мы?

Тишина, которая наступила потом, была оглушительной. Она гудела в ушах, перебивая стук бьющихся в бешеном ритме сердец. Тела горели, словно нас облили кипятком или бросили в прорубь.

Макс лежал на спине, закинув за голову руку, другая держала мое бедро, будто он боялся, что я исчезну. Я прижалась щекой к его плечу, вдыхая запах кожи – соленый, резкий, мужской. Прикрыла глаза, удивляясь новому ощущению.

Впервые за многие месяцы я не одна. И больше не боюсь.

Глава 63

День ноль

Илона

Я проснулась от гвалта воробьев. Облепив ветки дерева, они верещали на все лады и не успокоились, даже когда я отдернула штору. Зажмурилась от майского солнца, ударившего в лицо.

Подвинув служившую пепельницей банку, вытряхнула из пачки сигарету и закурила. От первой затяжки закружилась голова. Прикрыв глаза, я переждала дурноту и откинула створку окна.

Сквозь табачный дым пробился клейкий аромат весны. Окутал легким флером зелени и первоцветов. В этом году снег сошел поздно, и под домом до сих пор весело желтели головки крокусов.

Я вспомнила, как год назад я мечтала хотя бы на часок вырваться из душного офиса, прогуляться по набережной, уйти в парк, снять ненавистные туфли и походить по мягкой весенней траве. Но вместо этого мне приходилось готовить отчеты, заполнять таблицы, носиться с поручениями Эльвиры и расталкивать локтями всех, кто хотел меня обойти.

И вот теперь весна в полном моем распоряжении. Только мне ничего этого не надо.

Морщась, я потыкала остатком сигареты в грязную металлическую крышку и бросила окурок в банку. Его смятое тельце упало поверх таких же отслуживших свое собратьев. Не отрываясь, я смотрела на неопрятную вонючую кучку, и она казалась мне кладбищем неудачников, с которыми жизнь обошлась не особо церемонясь.

Перекрикивая воробьев, заиграл телефон. Я усмехнулась: даже если на земле случится апокалипсис, банки будут до последнего названивать своим должникам. Достанут из могилы и заберут свое.

Сначала я на эти звонки отвечала. Пыталась договориться, пересылала скрины, грозила проблемами администрации банка – ведь они не сумели защитить меня от мошенника. Потом умоляла. Плакала и просила войти в положение. В конце концов, перестала брать трубку.

Испугавшись, что останусь на улице, я оформила права собственности на мамину квартиру, и попыталась провести реструктуризацию долга. Но как выяснилось, только выкинула последние деньги на консультацию с юристом.

В Москву носа не показывала, но меня быстро отыскали здесь. Не проходило и дня, чтобы не появлялись на площадке мужчины с неприятными глазами. Они звонили в дверь, не шумели и не пытались ее взломать, но каждый раз я цепенела и мышью сжималась на диване.

Телефон, отшумев положенное, смолк. Следом прилетело сообщение. Я уже знала его наизусть. Предупреждение о том, что если я не начну оплачивать долг, то квартиру выставят на торги. Плевать. Что-то да мне останется. По закону не могут же меня вышвырнуть на улицу? Если что, останусь в этом клоповнике. До поры, до времени.

Я равнодушно обвела глазами знакомую с самого детства квартиру. Никаких добрых чувств во мне она не вызывала. Старомодная, с ужасной мебелью и маленькой кухней, где на подоконнике пустая клетка для морской свинки и засохшая в горшке герань. Но сейчас это единственное мое жилье, которое не требует безумных сумм на содержание.

Иногда я принималась мечтать, что устроюсь на хорошую работу и постепенно, шаг за шагом, выберусь из болота, куда меня засосало после знакомства с Костей. Не нужно было с ним связываться. Он неудачник. А неудачники всегда утянут за собой на дно.