Развод. Месяц на размышления (СИ) - Тес Ария

— Так, спокойно… Я понимаю, что звонок напугал…

— Хватит трепаться! — повышаю голос и резко хватаю его за запястье, дернув на себя, — Где мой сын, и что, твою мать, происходит?!

Владимир вздыхает. Он чуть морщится от явного дискомфорта, так как мое прикосновение сейчас едва ли является нежным, но проглатывает и кивает.

— Ваня действительно сбежал в лес. Парни пришли. Испугались.

— И?! — перебивает его Слава и делает еще один шаг вперед, — С хрена ли тогда здесь так тихо?! Где службы!? Почему его не ищут?!

— Потому что Андрей его уже нашел! — повышает голос Вова.

Я сначала не понимаю слова, которые слышу. И потом не понимаю. Даже почти через минуту тишины — нет, не понимаю…

— Ч-что? — шепчу беззвучно.

Меня подводят мои собственные ноги. Чувствую, как начинаю оседать, а грудь сжимает в тисках. Не могу сделать вздоха. Хватаю ртом воздух, прижимаюсь лицом к плечу. Славиному. Он подоспел вовремя, и теперь они с Вовой обступили меня с двух сторон и обеспокоенно наблюдают.

Я себя сейчас ненавижу. Возьми себя в руки!

Жмурюсь до боли в глазах, а потом распахиваю их и требовательно выталкиваю из себя:

— Где он?

Вова вздыхает и делает шаг назад, ведя плечами, а потом кивает в сторону леса.

— Все еще в лесу.

Слава резко вскидывает лицо и морщится.

— Чего, сука?!

Он помогает мне подняться, но не отпускает. Держит крепкой рукой, так как ни он, ни я ни хрена не понимаем.

Я окончательно возвращаю себе контроль. Истерика сейчас — не лучший советчик. Делаю глубокий вдох, выдыхаю и проговариваю отрешенно и холодно.

— Где мой сын, Вова? Что происходит? Что вообще случилось?!

Вова нервно облизывает губы и кивает.

— Так, ладно. По порядку. Вечером парни ходили в магазин и купили… ну, то, что купили. Они сказали, что хотели повеселиться. У Вани было херовое настроение.

Чувствую, как пальцы Славы сжимают мое предплечье сильнее, и знаю, что это значит. От сердца отлегло, а значит, онемение спало. Не до конца — до конца пройдет лишь после того, как мы его увидим, но стало немного легче, поэтому начинают пробиваться чувства. Это сгусток всех эмоций сразу, клянусь! Густой, горячий, с острыми как бритва, краями. От него хочется отвернуться, но ты не отворачиваешься: пустота ведь страшнее.

Сейчас Славу накрыло чувство вины.

Он отводит взгляд в сторону кромки леса, а я свой немного скашиваю, но тут же концентрируюсь на Вове. Сейчас мне абсолютно насрать на душевные переживания моего мужа. Честно. Он не в приоритете, и это, оказывается, просто. Не ставить его желания в приоритет… просто и даже прикольно. Если бы не ситуация, само собой.

— Они сказали, что ничего такого не планировали и не делали. Просто маялись херней, а потом Ваня встал и сказал, что хочет покурить. Вышел. Он не вернулся ни через десять, ни через пятнадцать минут. Парни испугались. Они пытались найти его сами, но нигде не было ни следа, тогда пошли к Андрею. Сначала он думал, что Иван ушел на трассу… но трава была примята в сторону леса. Он рванул туда и… ну, нашел его. Собственно.

Сбитый рассказ примерно восстанавливает картину, но вопросы остаются. Их озвучивает Слава. Голос все еще напряженный, но хотя бы не безумный. Уже радует.

— Какого хрена тогда он до сих пор в лесу? И почему вы нам не сообщили?

— Ну… Андрей позвонил мне только десять минут назад. Пока он рыскал по чаще, мы с парнями еще раз обходили лагерь и… короче, у меня труба… я ее на нервяке дел куда-то. Клянусь! Со мной такого в жизни не случалось! А тут…

Я закрываю лицо руками. Вижу, как Вова мнется. Он то руки почешет, то волосы взъерошит, то губы начинает теребить. Эта ночь выдалась сложной не только для нас со Славой, но и для них тоже. Вова очень ответственный. Педантично ответственный, что отлично дополняет разнузданный характер брата, больше похожего на ветер, гуляющий по полю. Для него эта ситуация — катастрофа.

— В общем, Андрей позвонил десять минут назад и сказал, что нашел его. Ваня сбежал в детский заброшенный лагерь. Он тут… эм… недалеко совсем.

— Что с ним?!

— Вроде как все в порядке. Брат попросил сразу позвонить вам Вячеслав Михайлович. Только вам. Он… ну в общем…

Терпение мужа заканчивается.

— Так все, — Слава решительно поворачивается к лесу и уверенной походкой идет к тропинке, — Куда идти?! Точку сбросить можешь?!

— Д-да… да!

— Тогда сбрасывай, блядь!

Я не медлю тоже. Подбираюсь и бегу следом за Славой, но когда почти догоняю, он резко поворачивается и отсекает:

— Нет.

— Что «нет»?!

— Ты остаешься здесь.

ЧЕ-Е-ЕГО?!

У меня дар речи пропадает, но судя по тому, как выкатываются глаза, Слава читает мои мысли. Он нервно дергает уголками губ в попытках изобразить улыбку, а потом кивает в сторону машины.

— Посиди. Я его найду и приведу.

Ему на телефон приходит сообщение. Точка сброшена. Слава кивает своим мыслям, снова поворачивается, чтобы уйти, но я резко хватаю его за рукав свитера и рву назад.

— Ты совсем охренел?! Я не останусь ЗДЕСЬ! ТАМ. МОЙ. СЫН!

— Даша…

— Я сказала — нет! — огибаю его и первой делаю шаг на мягкую землю, припорошенную елочными иголочками, веточками и мхом.

Слава мягко останавливает меня, бережно прихватив чуть выше локтя. Он явно решает действовать через спокойствие, которого во мне нет точно. Ровно как и здравого смысла.

— Даш, послушай… этот твой Андрей не просто так просил позвонить мне. ТОЛЬКО мне, Даш.

Мне не нужна пояснительная бригада, чтобы понять. Я все понимаю интуитивно больше: если меня не хотят вовлекать, то дело тут явно нечисто. Что-то могло произойти. Что-то, что, по мнению этих двух альфачей, не сможет вынести одна хрупкая женщина.

Моментально холодею. Если всего пять минут назад мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы взять себя в руки, то в это мгновение… эмоции просто испаряются. Возвращаются сами на свои места, как разбросанные книжки.

Я становлюсь… профессионалом.

Истерикой делу не поможешь и ничего не докажешь. Нужно действовать хладнокровно.

— Я не закончила мед, Слав, но отлично помню все, что мы проходили, пока я там еще училась. Может быть, потребуется первая помощь и…

— Даш. Я ни хрена не понимаю, поэтому…

— Поэтому предпочитаешь стоять здесь, спорить и тратить драгоценное время? Засунь свою заботу в задницу, она мне не нужна. Там мой сын. И я пойду. Я пойду, ты слышишь?!

Пара слишком долгих секунд уходит на принятие решения, хотя мы оба знаем, что оно уже принято. Слава кивает, потом чуть отодвигает меня в сторону и заходит в лес первым.

— Только сначала я.

Ха! Впору закатить глаза, что я, собственно, и делаю.

Отдалившись от огней загородного комплекса и оказавшись в темноте, пропитанной насквозь запахом елей, сосен и какого-то густого отчаяния, я сжимаю себя руками. Где-то вдалеке ухает сова, и я резко поворачиваю голову, но вижу только частые стволы деревьев, хаотично натыканные друг возле друга.

Мне страшно.

Материнское сердце подсказывает, что, скорее всего, с Ваней все хорошо. Во-первых, оно стало биться свободней. Во-вторых, дело все в Андрее. Если бы не было, я знаю точно, что Андрей потащил бы его на спине к людям и цивилизации. Да, он достаточно… эксцентричный человек, и да, его характер похож на ветер, гуляющий сам по себе, однако не признать, что как тренер он очень хорош — печальный и глупый шаг.

Это не так.

Парни ему доверяют, уважают и даже любят. Иначе пришли бы, когда что-то случилось? Едва ли. Дети в этом возрасте растят секреты, думая, будто бы могут решить все сами, потому что уже вз-ро-слы-е. А если приходят, значит, ты обладаешь авторитетом. Андрей им обладает, и я ему доверяю.

Я будто бы оказалась в наглядной демонстрации собственной жизни, и, скорее всего, дело больше в этом.

Смотрю вперед на широкую спину мужа. Я ее почти не вижу в этой темноте! Несмотря на Белые ночи, здесь словно нет просвета, а я бреду совсем одна и совсем не понимаю… куда.