Мужья и жены - Потапова Татьяна

— В том-то и дело, что не может. Вопрос срочный, жизни и смерти.

— Даже так? — не поверила секретарша.

— Серьезно. — Ира готова была на все, чтобы преодолеть неожиданное препятствие. — Я вас очень прошу.

— Хорошо, — смягчилась женщина. — Подождите, сейчас узнаю.

Она скрылась за тяжелой дубовой дверью, а Ира присела в кресло, взяла со столика журнал, приготовилась ждать.

Но секретарша довольно быстро появилась в приемной и кивком предложила ей зайти. Значит, декан нашел для Иры время.

Он поднялся ей навстречу — такой же массивный, как дверь в его кабинет, доброжелательно улыбнулся, предложил сесть, задал дежурные вопросы — как зовут, в какой группе учится — и приготовился слушать.

— Я понимаю, что, возможно, сейчас представлюсь вам не в лучшем свете, — начала Ира, не испытывая ни малейшей робости. — Но молчать не могу. Я только что сделала аборт от одного из преподавателей.

— С нашего факультета? — удивился Всеволод Егорович.

И Ира поняла его реакцию — на инязе работали почти одни женщины.

— С военной кафедры, — уточнила она.

— Это не наше ведомство, — облегченно вздохнул он.

— Я плохо разбираюсь, кто кому подчиняется, — продолжила Ира. — Но ведь ваши студенты, и я в том числе, ходят на занятия военной кафедры.

— Это так, — кивнул Всеволод Егорович в знак согласия.

— Мне ничего не нужно от этого человека…

— Вы его еще не назвали, — напомнил декан.

— Олег Иванович Воинов.

Она заметила, что имя вызвало в сидящем напротив мужчине не лучшие эмоции. Это ее приободрило.

— Так вот… — Ира старалась не растекаться мыслью по древу, а внятно формулировать то, что она хотела сказать. — Свои проблемы я решу сама. И я не жаловаться на него пришла, а просто поставить вас в известность, что человек, пользуясь своим положением, занимается сексуальными домогательствами в отношении своих студенток.

— Он что, вас изнасиловал? — пришел в ужас Всеволод Егорович.

— Нет, я добровольно. Но, узнав о моей беременности, он меня тут же бросил и нашел себе другую жертву.

— И вы не можете простить? — декан лукаво взглянул на нее.

— Не могу, — согласилась Ира. — Но дело не в этом. Олег Иванович соблазняет молоденьких девушек, склоняет их к сожительству. Причем специализируется на первокурсницах. Не окажется ли потом, что он — педофил или маньяк, а ведь этот человек воспитывает молодежь.

— Деточка, — Всеволод Егорович на глазах преобразился в доброго дедушку, — я вам сочувствую. Понимаю, как это тяжело — разочаровываться в любимом человеке. Но ведь сколько веков подряд студентки влюбляются в своих учителей, а педагоги — в студенток… И счастливые браки между ними — не редкость. У нас ведь не детский сад, а институт. Барышни — совершеннолетние, отдают себе отчет в собственных действиях…

— Он очень хитрый, — подумав, сказала Ира. — Конспирируется, запрещает рассказывать о своих с ним отношениях. Даже угрожает.

— Чем?!

— Намекает, что, если ты откроешь рот, твое пребывание в институте закончится.

— Ну, тут он ничего сделать не может. Есть деканат, ректорат…

— А есть оценки по его предмету. Л есть коллеги, с которыми можно договориться. Вот увидите: меня он постарается выжить из института.

— Вы такая умная девушка, — покачал головой декан. — Зачем же вы связались с ним?

— Сама не пойму, — вздохнула Ира. — А что бывает в вузах других стран, если преподавателей уличают в сексуальных домогательствах?

— Это нигде не приветствуется.

— Пора нам тоже стать цивилизованными, — подытожила Ира. — Я не называю вам имен других девушек, которых этот тип соблазнил, — пусть каждый отвечает за себя, но, поверьте, я их знаю.

— Не сомневаюсь.

— Спасибо вам за понимание, за то, что нашли для меня время, — вежливо попрощалась Ира.

И Всеволод Егорович пожал ей руку.

Когда за девушкой закрылась дверь, он вернулся на свое место и задумался. Никто не приходил к нему жаловаться на Воинова. Но он хорошо знал Олега Ивановича, считал его павлином, не уважал за пошлые шуточки в мужском кругу. И где-то слегка завидовал: Воинов ходил в известных сердцеедах. Это мнение сам Олег Иванович всячески поддерживал. О влюбленных в него студентках он говорил с иронией, рассказывал бесконечные истории о том, как, проявляя чудеса изобретательности, скрывается от их притязаний.

С ним же была связана одна некрасивая история — разрушилась семья перспективного кандидата наук.

Кандидат, молодой и горячий, узнав о романе жены с человеком, которого считал другом, чуть не покалечил Воинова, а тот написал заявление в милицию с требованием привлечь хулигана к ответственности. Шуму было много, дело еле-еле замяли, после чего кандидат уволился, развелся, и дальнейшая его судьба была Всеволоду Егоровичу неизвестна. Все ждали, что Воинов, давно ходивший в холостяках после трех неудачных браков, женится на бывшей супруге несчастного кандидата, из-за которой и разгорелся весь сыр-бор. Но ничего подобного не случилось. На все вопросы Олег Иванович отвечал уклончиво, а потом вообще стал отмахиваться от этой темы.

Эта девочка наверняка говорила правду. Если она решилась прийти к нему, значит, уже сто раз обсудила свою проблему с подружками. Весь факультет, наверное, шушукается по углам. Время такое, что запросто может обнаружиться какая-нибудь Моника, которая 'Вытащит на всеобщее обозрение чужое грязное белье, и весь институт окажется замаранным из-за одного негодяя. А они так скрупулезно создавали ему безупречную репутацию! Нельзя же позволить их усилиям пропасть из-за какого-то ловеласа с. военной кафедры.

На сегодня у него как раз была назначена встреча с ректором. Они собирались обсуждать новый учебный план. Но он обязательно найдет время, чтобы поговорить и на эту интересную тему.

Глава тридцать четвертая

— Оклемался? — спросил Леха, увидев в офисе осунувшегося, подавленного, но чисто выбритого, подстриженного и одетого в отглаженный костюм со свежей рубашкой и галстуком Андрея.

— Почти, — ответил тот. — Как тут дела?

— Ничего хорошего.

Леха пропадал на фирме сутками. То, что он обнаружил в их некогда процветающей фирме, привело его в ужас. Люди, которых он давно знал и которые раньше четко отвечали за свои участки работы, волшебным образом переменились. Большинство из них ходили на службу когда хотели, никто толком не знал, что делать. Пакеты, приходившие на фирму, валялись нераскрытыми. Данные в компьютере были месячной давности. Куча неоплаченных счетов лежала на столе главного бухгалтера, который уже третью неделю числился на больничном.

Проведя целый день в офисе, Леха только к ночи добрался домой. Но заснуть не смог. Он вдруг с ужасом осознал, какая катастрофа надвигается. Если фирма закроется, пропадут его вложения, которых до сих пор хватало если не на шикарную жизнь, то хотя бы на хлеб с маслом. Ни денег, ни сил на то, чтобы открывать новое дело, у него не было. Представить себя на государственной службе Леха не мог — все давно забыл, да и что ему могут предложить? Он давно привык чувствовать себя хозяином, а не мальчиком на побегушках, которого распекает начальство. Надеяться, что какой-то дядя прилет и все наладит? Где найти такого дядю? Как бы Леха ни злился на Андрея, но отдавал ему должное: именно он не дал потонуть их общему кораблю, вел последнее время все дела, как-то выкручивался и суетился. Но сейчас вот впал в прострацию и ничего не хочет И кому, как не Лехе, знать, что в том состоянии, в которое загнал себя Андрей, невозможно работать и думать о делах.

Рядом лежала молодая беременная жена. Леха так и не мог разобраться, нужна она ему или нет. Порой он ее совершенно не переносил. Порой испытывал сильное влечение и даже что-то похожее на нежность. Иногда философски думал о том, что вторых половинок не бывает, что люди — не гайки, их невозможно подобрать по калибру, размеру, все равно что-нибудь не совпадет. Но в любом случае он пока в ответе за жену, которую надо кормить, содержать. А когда появится ребенок? Леха заворочался. Может быть, еще не поздно настоять на аборте?