Мужья и жены - Потапова Татьяна

Правда, положа руку на сердце, он слишком привык к тому, что в доме чисто, рубашки поглажены, вкусный ужин всегда его ждет, а тапочки стоят в привычном месте. А Наташа взяла и лишила его всех удобств. Могла бы потерпеть, найти подход, подождать. Сколько женщин, зная о любовницах мужа, продолжают жить в семье, выполнять свои обязанности. И не ропщут. Они поступает мудро. А его жена показала характер. Себе же сделала хуже. Может быть, Андрей через какое-то время разочаровался бы в Марине…

Хотя, если бы не эта ее необъяснимая дикая выходка, как в ней разочаруешься? Андрей вспомнил ее лицо, стройную фигурку, кошачью походку, которая никогда не оставляла его равнодушным, ее податливость, желание доставить ему удовольствие, и у него заныло сердце.

Если любовь состоит из влечения души, ума и тела, то каждая его клеточка тянулась к Марине и скучала без нес. Когда-то, очень давно, Наташа действовала на него так же. Но на смену той любви пришло уныние.

Неужели она на самом деле завела себе другого мужчину? Даже мысль об этом была неприятной и почему-то его ранила. Все-таки многие находили Наташку интересной женщиной, ему не раз об этом говорили, он нигде и никогда не стеснялся своей жены. Он ее воспитывал, учил одеваться, следить за собой, говорил всякие умные вещи, которые она быстро запоминала, столько в нее вложил… А теперь она достанется кому-то другому?

Если бы он был мусульманином, они могли бы жить втроем. Но в сегодняшнем обществе, где мужское достоинство попирается, а женщины все время пытаются что-то доказать, и представить такое невозможно. Они с Мариной и друг друга разорвут на части и его — их кормильца.

Андрей вздохнул, и его глаза стали слипаться.

Он проснулся, потому что «шахтер» производил слишком много шума.

— Доброе утро, — сказал тот, заметив шевеление соседа, — пора вставать, подъезжаем, просили сдать постель.

Поезд прибыл на знакомый Московский вокзал. И Андрей прямо оттуда отправился в таможню. Обычная бумажная волокита заняла весь день, но была надежда, что завтра фурам все-таки разрешат продолжить свой путь в столицу, где их с нетерпением ждали. Андрей позвонил Лехе, обрадовал его и сообщил, что остались всякие мелкие дела, к тому же ему надо кое с кем поговорить, чтобы дальше все шло без сучка без задоринки. Так что в Москву он вернется в четверг, не позже.

Гостиница, где Андрей остановился, располагалась на Невском. Он заказал ужин в номер, растянулся в ожидании официанта на кровати, включил телевизор. Шли новости. Сюжеты, один безрадостнее другого, только портили настроение. Но еда, которую доставили ровно через двадцать минут. оказалась неплохой, вполне съедобной. Когда он уже пил кофе, раздался телефонный звонок. Девичий голос спросил, не хочет ли гость развлечься, есть интересные предложения. Андрей выругался прямо в трубку. Он наелся этого добра в свое время, когда было оно в новинку и казалось таким заманчивым. Что они вытворяли с Лехой на пару! Но теперь даже воспоминания о былой удали вызывали чувство брезгливости.

Зато страшно захотелось на улицу, на свежий воздух. Андреи оделся и вышел из гостиницы.

Когда-то они приезжали в Питер с Наташей. Стояли белые ночи. Всю неделю они гуляли по городу, стирая в кровь ноги, исследовали исторические уголки, много фотографировались. Им нравилось кататься на речных трамвайчиках, а среди ночи они обязательно добирались до очередного петербургского моста и смотрели. как он разводится. Наташа, начитавшись проспектов. тащила его то в Петергоф, то в Павловск, то в Репино… От бесконечной ходьбы они здорово тогда похудели. И Андрей мечтал, вернувшись в Москву, отоспаться.

Сейчас ночи были темные. Но Невский светился огнями, рекламой, был оживлен. Андрей прошел по проспекту в сторону Дворцовой площади, постоял на набережной, наблюдая обнимающиеся парочки, потом свернул на Дворцовый мост. Вечер был тихим и относительно теплым. Шагалось легко. И Андрей подумал, как же хорошо бродить по питерским улицам и ни о чем не думать. Когда подобное случалось с ним в Москве, где он передвигался только с помощью автомобиля?

Через несколько минут Андрей оказался на стрелке Васильевского острова. Это было одно из его любимых питерских мест. С Университетской набережной величественно смотрелся Зимний дворец, огни от которого отражались в темных водах Невы. Красота казалась неземной.

Андрей обогнул Ростральные колонны, прошел к зданию университета и, незаметно для себя, углубился в незнакомые темные переулки. Гулять здесь было не очень уютно. Андрей вспомнил, как Наташа мечтала попасть на экскурсию «Петербург Достоевского», но он сопротивлялся, не хотел из-за боязни потерять ощущение праздника. И вот теперь оказался как раз в подобном месте.

Он попытался сориентироваться и вернуться на стрелку. Свернув налево, прошел метров пятьдесят. И вдруг совершенно неожиданно, в глубине Васильевского острова, среди старых жилых домов, увидел яркую вывеску, которая, переливаясь огнями, призывала обратить на нее внимание. Андрей подошел ближе. На рекламном щите светился девичий силуэт. Вывеска гласила, что здесь располагается клуб-бар. У входа стояли дорогие машины. Охранник тут же обратил внимание на Андрея:

— Вы к нам?

— А кофе у вас выпить можно? — спросил Андрей.

— Конечно! — ответил охранник. — И не только. Заходите, вам понравится.

И распахнул перед Андреем дверь.

Глава тридцать пятая

Из плохо освещенного предбанника его провели в столь же темноватый зал, который оказался совсем маленьким, без привычных столиков, но с барными стойками в нескольких местах. На высоких табуретах сидели мужчины и смотрели в центр зала, где вокруг металлического шеста извивалась девушка в фосфоресцирующем бикини.

Андрей устроился около одной из стоек и заказал бармену эспрессо.

Банальный стриптиз-клуб не вызывал у него особого интереса. Может быть, подобное представление воодушевляет двадцатилетних пацанов, но Андрея оно не заводило. Он вообще не понимал, кому это может нравиться. Какая-то чужая девка вертит чуть ли не перед твоим лицом своей задницей… Почему все уверены, что ни один мужчина не устоит перед таким зрелищем? Чрезмерную откровенность движений, которая считалась столь эротичной, Андрей находил пошлой и вульгарной.

В женщине он любил намек, тайну. А потому ему гораздо больше нравилось варьете, где танцовщицы, не снимая своих по-настоящему эротичных костюмов, слаженно вскидывали вверх длинные, стройные ножки. Возможно, и в сорок лет он оставался неисправимым романтиком.

— Не желаете заказать приват-танец? — полушепотом предложил бармен, подавая кофе. — Недорого. У нас есть индивидуальные кабинеты.

— Понятно, — сказал Андрей, не проявив интереса.

Бармен недовольно отошел.

Девушка поерзала у шеста, медленно сбросила лифчик и под жидкие аплодисменты покинула площадку. Видимо, она работала на «разогреве», а вечер только начинался. Ей на смену вышла другая стриптизерша.

Андрей проследил, как та прошествовала к своему рабочему месту. Ее кошачья крадущаяся походка, распущенные волосы, схваченные сверкающим обручем, лицо, скрытое под толстым слоем макияжа, удивительным образом напоминали Марину. Она начала двигаться под музыку. Выходило не столь плавно и изощренно, как у первой девушки, но зато ее фигура смотрелась явно лучше, соблазнительней. Формы были пышнее, а весь ее облик словно говорил, что свои достоинства демонстрирует не субтильный подросток, а оформившаяся уже женщина. В какой-то момент она подняла ногу и изогнулась так, что у Андрея выступила испарина на лбу. Слишком знакомые движения. Или энергетика этой девушки так действует на него? На него, равнодушного к стриптизу?

Он выпил кофе и сделал жест рукой бармену.

— Повторить? — спросил тот.

— Да, — кивнул Андрей. — Скажите, а как зовут эту девушку?