Это все монтаж - Девор Лори

– Тридцать второй сезон! – вторим мы. Рикки звякает своим бокалом о мой с такой силой, что шампанское выливается на девочку напротив меня, прямо на ее платье цвета слоновой кости. Она ругается и начинает плакать, спешно прикрываясь руками. У меня широко распахиваются глаза.

– Извини, пожалуйста, – прошу я прощения, но она не слушает.

Я поднимаю глаза и вижу его. Он смотрит на меня. Генри. Все это было на самом деле.

– Черт, – говорю я.

Я знакомлюсь с другими девочками. Аалия – королева красоты из Нью-Йорка, Грейс-Энн – королева красоты из Луизианы. Энди – сногсшибательная бухгалтерша (нет, серьезно) из Сиэтла. Инфлюенсер – хотя в эфире она будет подписана как «Профессионал по выгулу собак» – Кэди из Канады, и медсестра Кэнди^[7] (нет, серьезно!) из Флориды. Они все кажутся довольно милыми, пока Рикки, пьяная настолько, что я не уверена, понимает ли она вообще, что происходит, не запирается в ванной, настаивая, что все остальные девочки ее обижают и она никак не сможет влюбиться в Маркуса.

– Цирк, а не девочка, – говорит Кэди. – Я всего-то сказала, что мне нравится ее платье.

– Рикки, – стучусь я, – Рикки, выйди, пожалуйста!

Она всхлипывает в ответ. Я вздыхаю.

– Жак! – окликает меня кто-то через всю комнату. – Вот ты где!

Шарлотта решительно направляется ко мне и берет под руку.

– Пойдем-ка, – говорит она.

Шарлотта – первый продюсер «Единственной», с которой мне довелось говорить. Она рассмотрела мою заявку и сказала, что ее очень заинтересовала я и моя предыстория. Она расспрашивала меня обо всем своим негромким уверенным голосом и практически не реагировала на мои ответы. Она была остра на язык и за словом в карман не лезла, поэтому легко оборачивала все, что я говорила, против меня.

– Мне нравятся хорошие истории, – помню, сказала я ей во время нашего первого звонка, – поэтому я люблю «Единственную»: вы всегда создаете истории, даже когда работать, по сути, почти не с чем.

– Потому что это все игра? – задала она наводящий вопрос. Половину интервью она что-то записывала, так часто, что я не была уверена, обо мне ее заметки или о том, что я рассказываю. В тот момент она смотрела прямо на меня.

– Нет, – ответила я, покачав головой. Я знала, что это неправильный ответ. – Потому что происходящее не всегда так интересно, как могло бы быть. Некоторые влюбляются уже в первый вечер, так ведь? И ничто не в состоянии их переубедить, но шоу все равно нужна история. Я люблю «Единственную», потому что это шоу не только о любви, но и обо всем прочем. Например, пока я смотрела сезон Шейлин, я знала, что она ни за что не выберет Маркуса, но от этого ни их взаимодействие, ни арка развития Маркуса менее интересными не стали. Я буду рада найти свою любовь, Шарлотта, и я буду рада стать частью вашей истории.

Она улыбнулась.

Сейчас, в особняке, я позволяю Шарлотте увести меня от ванной и через двойные стеклянные двери на патио, где роятся члены съемочной группы.

– Чем ты все это время занималась? – спрашивает Шарлотта тоном девушки, сердито шипящей на парня за то, что тот забыл об их совместных планах.

– Спасала грустных девочек из туалета.

Шарлотта качает головой.

– Плохой выбор, – говорит она. – Ты одна из моих претенденток, дорогая. Тебе необходимо поговорить с Маркусом.

– Ой, – отвечаю я, – поняла. Ты хочешь, чтобы я встряла в его разговор с кем-то еще и разыграла драму.

Шарлотта закатывает глаза.

– Послушай, Жак, я знаю твой типаж. Ты смотрела шоу, тобой нелегко манипулировать, но это не значит, что тебе можно не прилагать никаких усилий. Никто не удивится твоему вмешательству. Просто пойди, очень мило возьми его за руку и попроси отойти на минутку.

– И сделать это я должна, разумеется, когда другая девочка на середине своей слезовыжимательной истории?

Шарлотта язвительно улыбается.

– Ах, этот шарм! Ах, это остроумие! Ах, этот юмор! – она подмигивает. – За это мы тебя и выбрали. А теперь иди, – она легонько подталкивает меня к аккуратной беседке в восточном стиле, где Алиана устроилась с Маркусом на диванчике. Я делаю шаг вперед и наклоняю голову. Алиана, как я и ожидала, вот-вот разрыдается.

– О, – говорю я. – Приветик!

Маркус с облегчением поднимает на меня глаза. Понимаю, что сейчас я для него как спасательная шлюпка.

– Не хочешь прогуляться? – спрашиваю с долей юмора, как мне кажется. Алиана смотрит на меня так, как будто пытается испепелить взглядом.

– С радостью, – отвечает Маркус, вскакивает с диванчика, оставляя Алиану в одиночестве, и берет меня за руку.

Я веду его в сторону бассейна на заднем дворе особняка. Наш путь освещают огоньки гирлянд. Если бы я писала романтическую сцену, действие происходило бы именно здесь.

– Я подумала, тебе необходим рыцарь в сияющих доспехах, – говорю я.

– Мм-хм, – легко отвечает Маркус. – Ты ли это?

Я вспоминаю, как меньше трех недель назад Сара убеждала меня, что он – мой идеальный парень. Вспоминаю, как она нежно вздыхала во время видеозвонка.

Просто убедись, что ты готова.

Я не готова. Потому что я знаю: это игра.

Знала с момента, как подала заявку, знала на всех интервью после. Я делала что должна. Говорила о влюбленностях и неудавшихся отношениях, и о трагических предысториях, обо всем, что они хотели. Жеманно улыбалась и шутила и всеми силами старалась попасть на шоу.

Мне тридцать два, и я потратила уже достаточно своей жизни, взбираясь на эту чертову гору.

Маркус останавливается у края бассейна. Я гляжу на воду, потом снова на него.

– Ну что? – спрашиваю. – Сделаем это?

Я снимаю туфли, подбираю подол вечернего платья и сажусь на бортик, опуская ноги в воду.

Маркус смеется и садится рядом, развязывает шнурки на туфлях и снимает носки.

– Только брюки не намочи, – предостерегаю я.

– Да ну, – отмахивается он с улыбкой, – что со мной будет?

– Не знаю даже. Наверное, ты можешь разочаровать свою будущую жену, – отвечаю.

– А может, моя будущая жена разочаруется, если я не залезу с ней в бассейн, – говорит Маркус, и вопреки всему я чувствую, что краснею. Я сижу, не зная, что сказать, пока он не приходит мне на выручку: – Как проходит твой вечер?

– Я не знала, удастся ли нам снова поговорить, – признаюсь я.

– Но тебе хотелось? – спрашивает он.

– Да, – отвечаю я, прислоняясь к нему так близко, как могу. Я представляю, как целую его, повинуясь алкоголю в крови. – Можем даже съехаться, если очень хочешь.

Краем глаза вижу, что Шарлотта широко улыбается.

Маркус смотрит на меня, и я замечаю, как его взгляд опускается к моим губам.

– Мне нельзя об этом говорить, – произносит он спустя минуту и заметно сглатывает.

– Ну в таком случае не буду на тебя давить, – отвечаю я. – Почему бы тебе не задать мне пару обычных вопросов? Хотя, – перебиваю я, когда он начинает что-то говорить, – не надо. Жак – тридцатидвухлетняя писательница из Чарлстона, Южная Каролина, где она родилась и выросла. Некоторое время она проживала в Нью-Йорке, но переехала, когда жить там стало слишком дорого и слишком одиноко. Она почти год как вернулась в Чарлстон со своим псом по кличке Янк, который сейчас живет с ее более смешным и симпатичным братом и его невестой. Оба ее родителя живы, с ней не случалось ни ломающих жизнь разводов, ни смертей или грустных историй одинокого материнства, а все ее отношения были несерьезными и неудачными примерно… – шутливо начинаю считать на пальцах, потом прекращаю. – Знаешь что, давай без этого. Слишком долго.

Вот оно. То, что мне легко дается. Казаться недосягаемой, казаться умной и простой в общении и не зацикливаться лишний раз на слишком личном или слишком грустном. Эта моя черта нравится мужчинам – пока не перестает нравиться.

– Что, на этом все? – спрашивает Маркус. Этот спич я практически полностью спланировала заранее и уверена: продюсерам понравится. Маркус идеально отыгрывает свою роль. Я впечатлена, какой хороший из него романтический интерес.