Измена. Ты выбрал не меня (СИ) - Кир Хелен

Меня не удивляет как он разговаривает. Пытаюсь убедить себя, что в его случае нормально. Человек, не имеющий представления, что перед ним себе подобный. Злой бог, упивающийся своей неприкосновенностью и абсолютной властью. Или не бог, а совсем наоборот. Относится, как к швали какой. Да и черт с ним. Мне с ним детей не крестить.

Швырнуть бы ему в рожу стопку, которую едва удерживаю. Но я выше этого. Уподобляться не планирую.

- Мне паковать чемодан?

- Приходи, может на что и сгодишься.

Пакет сверху едет в сторону и грозит свалиться. Переключаю внимание, чтобы ухватиться удобнее. Еще не хватало ползать под ногами наглого урода.

Ненавижу его! Ненавижу!

Виртуозно цапаю компклекты, прижимаю крепче. Тяну из себя все самообладание, хотя от злости внутри закорачивает. Если вырвется наружу, то тут лампочки вдребезги разлетятся и оптика на камерах раскрошится в осколки.

За все то зло, что причинил мне… За все, что я испытала… За ад, через которых надменная сволочь протащил… За … За…? За много что еще….

- Приду, – веки натягиваются. Я чувствую, как они дергаются. Долбанная стопка все, чем держусь, поэтому перехватываю ее без конца. – Только запомни, Стас. Будь ты здесь хоть господом богом… Мне наплевать. Понял? На все твои сраные деньги, на могущество твоего папеньки… НАПЛЕВАТЬ! И будь уверен… Слышишь, ты! Будь… Уверен… Тебе меня не уничтожить. Ясно?

- Слушай сюда, Левицкая, – не дослушав, хватает за предплечья и встряхивает так, что у меня зубы клацают. Плакать не хочется, лишь наблюдаю как звериная маска вновь перекрывает человечность на личине Демидова. – Об тебя руки марать, себя не уважать. Работай, бестолочь. И сиди тише воды, ниже травы. Молись, что пронесло тебя. Ты и правда сделала все, что могла. А теперь иди, идиотка.

- Что?! Ах, ты тварь!

В голову бросается кровь. Наплевать, что камеры. Наплевать, что могут увидеть. В ярости расшвыриваю пакеты и размахиваюсь. Звонкий шлепок глушит меня. Ладонь горит, будто в кипятке, да еще и дополнительно теряет чувствительность. Злая, как чертовка, тяжело дышу, опираюсь о стену.

А по щеке злого взъерошенного Стаса расползается малиновое пятно. Завороженно слежу как он проводит рукой по лицу и впивается в меня безумным взглядом.

Глава 8

- Девушка, у вас на губах мороженое.

Напротив стоит симпатичный парень. Он так искренне и заразительно улыбается, что невольно растягиваю губы в ответ.

- Спасибо, – поспешно вытираю рот тыльной стороной ладони.

Отбрасываю почти съеденный рожок в урну и лезу в сумку за салфетками. На улице холодно, но у меня горят все внутренние органы после встречи с уродом всей моей жизни. Пришлось убежать на улицу и остыть. Убьет Горицкий за побег. Хотя что я там пропустила? Морду палача уже лицезрела. Достаточно.

- Вот тут еще, – глазищи парня сверкают неестественным синим светом. Он аккуратно показывает на щеку и снова улыбается. – Капелька.

- Да что ж такое!

Торопливо промокаю салфеткой щеку. Бросаю взгляд на часы, еще минут двадцать посижу. Можно не спешить.

- Иван.

- Что?

- Я Иван. А Вас как зовут?

Так …

Встаю и туже затягиваю ремень на пальто. Я, возможно, со стороны выгляжу как не совсем адекватная, но черт побери, в планах заводить знакомства нет. Не потому, что я дикая или поехавшая, просто разобраться хочу в себе, да и вообще. Только что мощнейший стресс был, в результате которого чуть не подралась с упертым козлом.

Обессиленно падаю на лавку назад. Вот же ненормальная. Иван же жениться не предлагает и встречаться тоже. Человек разговаривает. Обычные дела.

- Лена.

- Очень приятно. Не холодно? Ветер, а Вы еще и мороженое едите. Б-р-р-р. Может по кофе? Я правда переживаю, что заболеете.

- Перерыв заканчивается, Иван, – стучу по часам. – Мне пора.

- Может в другой раз?

- Может.

Подхватываю сумку и машу рукой на прощание. Иван симпатичный парень. Высокий, крепкий и глаза потрясающе добрые, не то что у этого... Он смущенно и непонимающе смотрит, а я пожимаю плечами.

- Как я найду Вас?

- Звоните ноль три.

- Лена, что за атавизм, – улыбается шире и поправляет упавшую челку на лоб, – таких номеров больше не существует.

- Значит не судьба!

Улыбаюсь в ответ. Настроение значительно повышается. Нет не от того, что на меня обратил внимание мужчина, просто я понимаю, что мир может быть другим, если не зацикливаться на одном и том же.

- Еще какая судьба. Лена, подождите.

- Мне пора.

Прибавляю шаг, быстро иду к выходу.

Осень. Моя любимая осень очень быстро наступает. И это хорошо. Это прекрасно. Все у меня будет нормально. Я знаю.

Чтобы укрепиться в самооценке, почти у ворот поворачиваюсь и нахожу взглядом Ивана. Парень, заметив, что я наблюдаю, еще раз машет мне рукой и что-то кричит. Я улыбаюсь ему, хоть он и не видит, но все равно.

Не хочу вспоминать злого Демидова, но как клещ присосался к памяти и вновь влазит в сознание. Кровопийца долбаный. Я так рада, что от души врезала. Сколько можно терпеть издевательства? Ну сколько?

Если честно, ждала что прилетит в ответ что-то, но он просто ушел. Дыхание задержал и ушел. Я так испугалась, кто бы знал. Думала конец. И пусть катится дальше. Надеюсь, что наши пути больше не пересекутся. А нечастые встречи я как-нибудь выдержу. Если, конечно, он и дальше планирует собирать состав для оглашения новшеств. Хотя, если постараться, то избежать и этого можно.

Сейчас надеюсь, что он уже уехал. Не видеть, не слышать его охоты нет.

Послушно жду зеленый свет. Замираю у линии пешеходного. Рядом со мной стоит девушка с коляской. Одной рукой держит ручку люльки, в которой гулит малыш, а второй пытается удержать круглолицего бутуза на дурацком велосипеде без колес.

Внезапно непоседа выдирает руку и соскальзывает передним колесом с крутого спуска. В мгновение пролетают перед глазами последствия. Под истошный крик матери бросаюсь на проезжую часть, за секунду выдергиваю из-под капота едущей машины мальчугана. В ушах стоит ор, мат и визг тормозов.

Удар. Твою ж ма-а-ать… Больно-то как!

Валяясь на мокром асфальте, поднимаю голову, выхватываю как ревет испуганный, но спасенный ребенок и зажмуриваю глаза.

Сходила в парк. Вот тебе и мороженое. Трескай, Лена, чтоб тебя. А завтра у тебя операция. Дура-то еще!

- Как ты? – взволнованное лицо пожилого мужчины склоняется надо мной. – Как ты, дочка? Ах, куда ж вас понесло. Да как же так-то? Ох, Господи, грехи наши… Лежи, не поднимайся. Хорошо еле ехал. Заранее сбавил до минимума. Ох ... сердце… Давит... Ох…

Мужчина оседает рядом со мной и тоже ложится. Вокруг собираются люди. Но мне плевать на все, кроме пары моментов. Ревущая мать, схватившая своих детей, и мужик с серым лицом. Ему плохо.

- Мужчина, слышите? – осторожно поднимаю руку. Так, все двигается. Я пытаюсь произвести инвентаризацию тела. Вроде все хорошо, только коленка болит и бедро. – Я жива. Все хорошо. Граждане, отойдите. Вызовите скорую. Или лучше до центра дойдите кто-то, позовите помощь. Мужчина, слышите? Что у вас?

- Сердце. Там в машине аптечка.

Лежа на земле, командую чтобы принесли. Народ суетится, дедуле быстро тащат лекарство. Мы с ним мобилизируемся и общими усилиями подползаем к машине, приваливаемся к боку.

Да, знаю, что вставать нельзя, но ей-богу со мной все в порядке. Как я поняла, мне повезло. Слегка поддело капотом, а остальное от страха показалось. С мамашей занимаются люди, а я успокаиваю деда.

Едва-едва удается наладить все. Как только входим в минор, звоню Горицкому. Объясняю ситуацию на пальцах. И как только заканчиваю буквально минут через пятнадцать рядом появляется треклятый Демидов. Под его руководством меня грузят в машину, предварительно осмотрев. Молчу. Не понимаю зачем Стас явился.

Еще хуже становится, когда он садится рядом с носилками. Зачем он едет? Для чего? Чтобы убедиться, что умру по дороге? Отворачиваюсь, ни хочу не видеть, ни слышать, ни вдыхать его запах.