Проблема для бандита (СИ) - Кучер Ая

Хлопаю по крышке ноутбука. Всё, хватит. Пора вырубать, пока не поздно.

Собираюсь закрыть, когда из динамиков раздаётся грохот. Пальцы сжимаются на пластике, звучит девичий визг.

Что за хуйня?!

Возвращаю взгляд к экрану вовремя. Как раз, чтобы заметить, как входную дверь выносят нахрен.

Дерево трещит, петли летят в стороны. Заваливается толпа мужиков. Реальные кабаны в чёрном.

Сука, в какую ещё херь ты влезла, девочка?

Глава 6. Самойлов

Я вздыхаю сквозь стиснутые зубы, ладонь замирает на крышке ноутбука. Всё, блядь, кино продолжается.

Мне это не нравится. Не по моей линии. Не по моим правилам. Я не люблю, когда в моём поле – чужая хуета происходит без предупреждения.

Вибрирует мобила.

– Да, – отвечаю.

– Демид, там какая-то херь происходит. К девке ввалились. Непонятные ребята, – Егор коротко сообщает.

– Знаю.

– Нам вмешаться?

– Пока нет.

Я щёлкаю пальцем по столу, глядя на экран. Один из амбалов едва рожей не впечатывается в камеру. Не из местных. Таких не знаю среди братков.

Не моя зона ответственности. Я свою линию закрыл. Девку проверил, обставил. Отпустил. Дал шанс.

Если она теперь вляпалась в чужую разборку – это не моё. Главное, чтобы не пиздела лишнего.

Сижу. Курю. Наблюдаю.

Хотел, блядь, выключить – но, сука, не могу. Есть у меня один грешок – контроль.

Я должен знать. Кто, куда, зачем и каким боком это может в итоге задеть меня. Не люблю неожиданности.

Особенно в моём доме, даже если этот дом – не мой, а наблюдаемая берлога девчонки.

Она для меня теперь – просто точка в системе. Проверить, не всплыло ли моё имя, не пришли ли по мою душу. Если нет – нахер.

Я не дебил, чтоб за каждой дурой влетать в драку.

Глубокая затяжка. Никотин скользит по лёгким, я откидываюсь в кресле. Динамик выкручиваю на максимум.

На пороге появляется кадр, от которого сразу хочется протереть экран – как от грязи. Сразу видно – ни рыба, ни мясо, а гнилое сало. Костюм натянут, как на шаре. Морда лошадиная, щёки висят. Пот с висков течёт.

Урод.

– Ох, – девчонка отскакивает, вжимается в подоконник. – Господин Лавлов…

Ага. Вот и имя всплыло.

– Допрыгалась, сука?! – орёт боров так, что даже у меня в динамике басы зашкаливают. – Что за хуйню ты написала, а?! Ты хоть знаешь, какие убытки ты создала?!

– Я… Ой… – заикается. – Но я ведь правду написала! У вас в ресторане были просроченные продукты! И вообще непонятного происхождения! Вы же вместо соуса воду с загустителем лили! А ещё – тараканы на кухне! И крыс видела! Серьёзно, огромные такие, как… Как обезьяна! Клянусь!

Пиздец.

Морда у Лавлова меняется, как в замедленном кадре. Сначала подёргивается уголок губ, потом щёки наливаются кровью, глаза лезут из орбит. Пыхтит.

Он её сейчас либо вдавит в стенку, либо инфаркт словит на коврике у двери.

И девчонка даже не чует, насколько в жопу залезла. И каждым словом себя сильнее закапывает.

О, ойкнула. Проскочило у неё что-то в башке. Поздно, конечно, но хоть на миг мозг включился.

Отступает. В глазах – та же паника, что и тогда, на складе. Тупиковая. Беличья.

Дышит прерывисто. Плечи вздёрнуты. Зрачки расширены. Пульс видно даже отсюда, как скачет под кожей.

Смотрю внимательно. Майка у неё сдвинута, открывает ключицы. Выглядит, как сбежавшая мультипликационная наивность.

И вот же сука – красивая. Трепыхающаяся, испуганная, губы дрожат, грудь приподнимается с каждым вдохом, а у меня, блядь, шевелится всё, что не должно.

Наклоняюсь ближе к экрану, с сигаретой в пальцах. Горло саднит от никотина.

Этот жирный ублюдок – Лавлов – перешёл в наступление. Пыхтит, морда покраснела, вены на шее вздулись. Ноздри раздуваются, как у быка перед забоем.

– Ты чё мне тут втираешь?! – орёт, харкая слюной. – Думаешь, ебать какая умная?! Да ты своими писулями мне бизнес испортила! Кто бабки возвращать будет?!

– Но вы же сами виноваты… – сдавленно пищит девчонка. – У вас детское кафе, а питание плохое…

– Тебя это как ебёт?! Чё ты туда полезла, шмара, а?! Умная сильно?!

Он почти навис над ней, лицо его искажено злобой, глаза выкатившиеся, губы трясутся от ярости.

– Ну будешь по-умному отрабатывать все мои простои, – бухтит. – У меня, сука, корпоративы отменили, праздники, банкеты! Всё нахуй! Все после твоей статьи отвалили!

– Но…

– Заткнись! Бабки все обратно требуют! А с чего мне отдавать, а?! Ты этим и займёшься. Ты у меня всё вернёшь, мразь. Круглосуточные смены на коленях отрабатывать будешь.

Сука.

Внутри всё зудит. Не потому, что девчонку жаль. Просто такие уёбки как Лавлов вызывают отвращением.

Бизнесом не управляют, просрочку по кафе гонят, а как жареным запахло – сразу ищут крайнего.

И крайня у него всегда девочка, хрупкая, беспомощная.

Но это не моё дело.

Глухо выдыхаю сквозь зубы, затягиваюсь резко, до першения в горле. Не моё, блядь.

Зачем вообще в эту телегу полез? Отпустил же. С глаз убрал.

А теперь слежу за её приключениями. Жжёт внутри. Вены сводит.

Тушу сигарету, давлю её до фильтра, чтобы треснул пластик. Грудь будто забетонировали. Давит.

В дверь стучат, приоткрывается. Заглядывает Егор, с ухмылкой на пол-лица:

– Там походу твою проблему заберут. Всё решилось как нельзя лучше. Не лезем же?

Не отвечаю. Смотрю на монитор. На то, как девка сжалась ещё сильнее, как ладошкой обхватила живот.

– Или поедем? – хмыкает Егор, лениво опершись плечом о дверной косяк.

Проницательный, сука. Всегда раньше времени чует, когда меня начинает колбасить.

Я молчу. В глазах темнеет. На языке – вкус злости. Висит где-то на дёснах, металлический, как ржавчина от ствола.

Не мои проблемы.

Девка – просто обуза. Шумный хвост. Пиздецовый случай, к которому меня жизнь не готовила.

Моя дорога – товар, расчёт, контроль. Не бабьё спасать.

А внутри – свербит. Скребёт. Скре-е-ебёт, сука.

И вот бы мне взять и захлопнуть ноут. Захлопнуть – и всё. Погасить картинку, забыть, закурить ещё одну, переключиться на документы.

У меня, блядь, дела. Люди. Деньги.

Я не святой. Не спасатель.

И уж точно не долбоёб, чтоб вписываться в чужой замес без интереса.

Но…

В динамиках раздаётся её писк.

Блядь, девочка.

Ты же за своё спасение во всех позах отрабатывать будешь.

– Поехали, – рявкаю, поднимаясь.

Глава 7

Лавлов вдавливает меня в стену. Прям всем своим пыхтящим, прокуренным телом. Его лоб блестит от пота, глаза налиты кровью.

Стена за спиной неровная, краска колется в лопатки. Страх в очередной раз скручивает нервы.

Катька… Зараза ты, Катька. Ты же сказала: «обычная статья». Ты клялась, что «ничего острого». А в итоге накатала такое, что я сейчас окажусь похороненной под просроченной курицей.

Я не дышу. Смотрю на Лавлова и не понимаю, почему он орёт. Я – вообще при чём? Я ж не написала ни слова лжи!

Но он орёт, будто это я лично выгребла его просрочку и разбросала по детским тарелкам.

Но ведь всё правда. Ну ведь правда же! Там реально был таракан, и не маленький, а такой, которого на поводке можно водить. А мясо? Оно реально синело!

Я же не виновата, что у него там антисанитария, а клиенты – дети!

Я чувствую, как кожа покрывается мурашками. Лавлов всё ближе, всё громче.

Я не знаю, что делать. Бежать – некуда. Кричать – страшно. Эти амбалы за ним стоят, как големы на подзарядке, только и ждут, когда можно будет подойти и взять меня под белы рученьки.

Вот если подумать… Ну и зачем я вообще домой просилась? Там, в подвале у Самойлова, было нормально.

Не шик, конечно, но жить можно. Охранники, кстати, были вежливые. Йогой вот собиралась заняться, коврик нашли бы.

А тут? Дверь с ноги, в квартиру ворвались, как на облаву, и вот я стою, прижатая к обоям, которые я сама клеила. Ноль уважения к чужому труду!