– В смысле, дом твой? Мы так не договаривались.
– То есть, это, по твоему, по-мужски ? – Выдохнула я, убрав осколки и стряхнув их в мусорную корзину.
– А чего нет- то? Я тебя, что, на улицу с голой жопой выгнал? Нет. Сидишь, как сыр в масле катаешься. Слушай, я тебе не шутил, когда говорил о том, что ты самое дорогое моё вложение. И да, начнёшь глазки там строить, ты сразу озвучь свой ценник о том, что самая элитная эскортница возле тебя нервно курит в сторонке беломор. Потому, что столько бабок вгрохать в бабу– это надо быть полным идиотом. Но слава Богу, я прозрел.
Чего он нёс?
Я вообще не понимала, как он мог так рассуждать обо мне.
Какие бабки? Куда он чего вгрохал?
Я не представляла.
– Просто ты, либо сейчас мне по нервам катаешься, либо эти полгода, которые мы с тобой не вместе, у тебя конкретно усохли мозги.
– Каша-то будет? Нет? – Обозлившись, спросил Егор.
Я сложила руки на груди. Потом развернулась, вытащила банку овсянки. Поставила на стол и фыркнув, предложила:
– Пожуй. Тебе все равно не привыкать.
Я развернувшись, вышла из кухни. Буквально через двадцать минут, машина Егора выехала с парковки, а я с остервенением распихивая документы по ящику, пыталась выяснить, как так вообще могло произойти.
В смысле, дом не мой?
Это, что за глупости?
Я набрала своего юриста.
– Здравствуйте. Мне очень интересны некоторые аспекты моего развода.
– Марина Алексеевна, давайте вы сейчас не будете повышать голос.
– А давайте, вы сейчас что-то сделаете для того, чтобы вся эта ситуация с недвижимостью, с моим бизнесом, как-то была иначе переоформлена?
– Мы можем подать второе исковое.
– Подавайте. Это мой дом. Я не собираюсь смотреть на то, как бывший муж приезжает и хозяином здесь бродит. Ещё и сотрудников своих нанимать собрался.
Меня трясло.
И да, я очень хотела бы оплакать свой развод. Мне очень хотелось себя пожалеть, закрыться в комнате и накинуть на голову одеяло. Обнять себя, свернуться в позу шаурмы. Но я не могла себе этого позволить.
В понедельник утром, поцеловав дочь перед работой, я выдохнула и вышла на улицу.
У меня были клиники меданализов, некоторые с процедурным кабинетом. В принципе, ничего такого запредельного. И все Егор придумывал, что он дофига вложил в мой бизнес. Вклад он сделал по факту один раз– когда открывался самый первый центр. А потом я уже вытаскивала деньги тупо с прибыли на открытие остальных. Да, понимала, что если бы один медцентр был полностью на инвестиционные деньги открыт, мне бы второго не видать было. В этом, да, Егор прав. Но и не надо обесценивать мои труды. Не надо рассказывать, что он за все заплатил.
Девочка с ресепшена заглянула ко мне и тихо произнесла:
– Марина Алексеевна, к вам гость.
– Да, подвинься уже. – Громкий, несдержанный мужской голос заставил администратора всхлипнуть и юркнуть в сторону.
Дверь открылась на полную. Широкий, на медведя похожий, такой брутальный, зашёл ко мне в кабинет и упав в кресло, которое от его веса противно тренькнуло, произнёс:
– Ну, что, Марина, здравствуй. – Усмехнувшись, произнёс Архип.
Он расстегнул пиджак и заведя руки за голову, выдохнул:
– А вот знаешь, я ведь всегда, всегда говорил о том, что бабы после сорока, ну реально, ни в койку уложить, ни пользы с неё поиметь. Так, что ничего удивительного, что ты в разводе оказалась. Ха-ха-ха. – Заржал Архип и я медленно прикрыла глаза.
Глава 11
Архип Анатольевич Донской – старший брат моего мужа, пятьдесят пять лет, трижды женат, дважды в разводе.
Слава Богу, этот старший брат присутствовал в нашей жизни исключительно номинально, потому что в момент, когда мы с Егором поженились, Архипп, уже собрав свою первую супругу, свалил в столицу. Поэтому острых отношений у нас особо не было. Но я прекрасно знала, что характер у Архипа ещё похлеще, чем у Егора.
Егор хотя бы на протяжении почти всего брака был адекватным, а Архип не скрывал своего отношения к женщинам, к детям никогда. Он был помешан чуть ли не как больной на наследниках. Старший сын от первого брака, затюканный вусмерть за двух дочерей, просто прекратил всякое общение – они собрались и с семьёй уехали из Москвы в Питер, только чтобы с отцом не пересекаться.
Среднюю дочь от первого брака Архип тоже тюкал тем, что она уже достаточное время замужем, а родить всё не может. Причём это мне было особенно цинично, поскольку у Ирины и так проблемы с мужчинами были: то один молодой человек – папин компаньон. То вдруг компаньон стал негож, и вынудили её расстаться с ним. То какой-нибудь залётный, но очень нужный папе партнёр.
В итоге Ира вышла замуж по папиной указке за сына его одного из компаньонов. Да, только, несмотря на то, что вроде бы брак там рациональный, достаточно правильный, это всё равно не уберегло ситуацию оттого, что родить Ира так и не могла. У неё была одна замершая беременность, один выкидыш. Она уже и молиться пробовала, и во что только не верила. Но Архип не останавливался.
Это сейчас не останавливался, а тогда он посчитал, что с него двоих детей в этом браке хватит, и женился второй раз на девушке моложе себя, по-моему, лет на пять. И самое фатальное было то, что первой жене эта девушка приходилась близким человеком – институтская подруга, на несколько курсов младше. Что-то такое было. Но во втором браке у Архипа детей не родилось, и поэтому спустя десять лет тщетных попыток заделать бэйбика, Архипп бросил свою вторую супругу и женился третий раз. Буквально лет, ну, не знаю, то ли пять, то ли семь назад. Женился на молодой, тонкой, звонкой спортсменке, комсомолке. Но что-то у них с детьми тоже как-то не особо складывалось. И ничего удивительного, что он в принципе был всегда обозлённый.
Поэтому я, закатив глаза в надежде увидеть свой мозг, выдохнула и произнесла:
– Я вот тоже считаю, что мужики после тридцати ни на что не способны. Даже ребёнка нормального зачать.
– Ох, язык! – Медленно протянул Архип, почти восхищаясь моей репликой. Он цокнул языком и покачал головой. – Ох, язык! Марина, вот всегда я говорил Егору, что ты его до добра не доведёшь.
– Но, слава Богу и под монастырь я его тоже не подвела. – Взмахнув рукой, честно призналась я и ощутила надвигающуюся мигрень, которая поднималась с затылка.
Архип покачал головой.
Он, если я не ошибалась, последнее время предпочитал жить не в России, аргументируя это тем, что ему для бизнеса это удобнее – всё-таки зарубежная торговля и многие антисанкционные договоры работают исключительно при его наличии в компании.
– Зачем пожаловал? Похороны вчера были. – Медленно произнесла я и покачала головой.
– Вот именно, что похороны вчера были. Сегодня я, как дурак, ходил целовал землю на могиле. И всё это вместо того, чтобы вы отложили…
– Я тебе звонила несколько раз. – Медленно произнесла, ощущая, как горечь подступила к горлу. – На что ты мне сказал, что прилетишь, как будет возможность. Так куда мне откладывать надо было похороны?
Архип поморщился.
– Знаешь, могла бы уточнить.
– Знаешь, мог бы и ответить, что ты ты должен был прилететь сегодня утром. Тогда бы я действительно придержала похороны, и не надо было бы сейчас мне высказывать невнятные претензии.
Архип поморщился, махнул на меня рукой.
– Ну, по большому счёту, это всё, конечно, очень грустно, что мать ушла. И вообще, что так всё это дело сложилось.
— Я знаю. Но ты бы за время болезни мог приехать.
– Нет, не мог. Я был очень долгое время невыездным. Сама прекрасно понимаешь, что мне с моим бизнесом играть в салочки как-то не с руки.
Я сложила руки на груди и отвела глаза.
– А развод тебя не пожалел.
Я провела языком по зубам, не желая реагировать на эту реплику.
– Ну да Бог с ним. Сейчас жопу подтянешь, губы накачаешь, морду к затылку притянешь и вперёд, и с песней Егора в семью возвращать.
