Бывшая будущая жена офицера (СИ) - Найт Елизавета

— Что? — мои брови взлетают вверх. — Что ты несёшь, Паш? Я решила избавиться? Ты себя вообще слышишь? Да я с тебя сегодня шмару какую-то сняла! Я! Понимаешь? Это ты решил избавиться от меня и Дениски! Но я не гордая! Я уйду в сторону, развлекайся, на здоровье! Нам только с сыном не мешай! И про защиту не забывай, а то мало ли с каким букетом твоя шмара! А теперь дай пройти!

Я дёргаюсь в его руках.

Но он держит крепко.

С силой впечатывает меня в подъездную стену. Да так, что у меня мошки перед глазами мелькают. Морщусь. Но всё равно шиплю.

— Пусти по-хорошему, Ваулин. Не доводи меня! Иначе я всю часть на уши подниму, — скорее всего, я блефую.

На задворках моего сознания всё ещё теплится надежда разойтись мирно. Поделить совместно нажитое и не травмировать маленького сына.

Бывает. Люди сходятся и расходятся. Главное, сделать это мирно.

— Не доводить тебя? Нашу идеальную медсестричку Леру? — недобро скалится Паша. — Часть на уши поставишь? Или защитника своего? Конечно, я теперь стал не нужен! Поднял, приласкал, обеспечил, а теперь на хрен с пляжа?

— Ваулин, уймись! О чём ты вообще?! Я тебя не понимаю! Ты стрелки с себя не переводи! Не я, а ты изменил мне! Не я, а ты растоптал наш брак, нашу семью, будущее нашего сына!

— Заткнись! — огромный кулак впечатывается в стену рядом с моей головой.

Внутренности сжимаются, а острые когти страха царапают сердце. Если бы этот кулак впечатался в моё лицо, я бы не перенесла такого удара.

— Заткнись! Не строй из себя овцу! Ты думаешь, я белый и пушистый мишка и буду проглатывать всё, что ты мне подсунешь? Милая и добрая жёнушка, дом — полная чаша, сынок, да? А ты ничего не попутала? Не думаешь, что шмара здесь только одна? И это ты!

Его взгляд становится по-настоящему безумным.

— Я не понимаю, о чём ты, — вздёргиваю подбородок. — Уж я тебе точно не изменяла!

— Но и не любила! Никогда! А? Скажешь не так?

— Ваулин, отстань, — пытаюсь вырваться. Но он не даёт.

— Ты только использовала меня! Тебе нравилось мной крутить! Думала разозлить Андрея? А он и не подумал тебя возвращать!

— Не смей, — я повышаю голос. — Никогда не говори о нём!

— А то что? Что ты сделаешь? Снова отвернёшься к стенке и будешь мечтать о нём, пока я тебя глажу?

— Перестань!

— Думаешь, я не знаю, кого ты представляла все эти годы вместо меня в постели?! Думаешь, я спятил? Просто так пошёл и трахнул медсестричку в госпитале? — меня обдаёт его тяжёлым дыханием, в котором я чувствую не только нотки терпкого табака, но и шлейф крепкого алкоголя. Да Пашка же прян в стельку. — Да мне твоё лицо лживое осточертело! Все эти годы между нами стоял Андрей. Я же видел, как ты сравнивала меня с ним! В постели. В работе. В домашних делах. И перевес был всегда не в мою сторону!

— С чего ты взял? — взрываюсь я.

Мне бы успокоиться, подумать, как ему отвечать. Он же сейчас вообще ничего не воспринимает.

Но я не могу. Старые болезненные воспоминания роем поднимаются в голове.

Слишком долгий и странный день. Страшный день.

Измена Паши один в один как измена Андрея. Госпиталь, узкая больничная койка и отвязная медсестра.

Вот только Андрея я уже давно вычеркнула из своей жизни.

Я никогда не умела прощать предательства и измены. Это тот предел, из-за которого нельзя вернуться.

Андрей цинично воспользовался мной, поигрался и выбросил!

Он не достоин ни сожалений, ни воспоминаний.

Жалкий трус! Бабник и трус!

И я совершенно точно никогда не сравнивала с ним Пашу...

Хочу прокричать ему это в лицо, но осекаюсь.

Новая болезненная волна старых воспоминаний накрывает меня: горящий взгляд почти чёрных глаз, с неутолимой жаждой в них, лихой разлёт бровей, наглая усмешка, и самые горячие объятия из всех возможных. С ним было трудно. Андрей в отличие от Паши был бунтарь по натуре. Про таких говорят «ненадёжный» парень. Таким он и оказался.

На его фоне Паша был... другим. Плюшевым мишкой, готовым бросить весь мир к моим ногам. Но сердцу ведь не прикажешь...

— Сука! — рычит муж и снова заносит огромный кулак. Вот только в этот раз он направляет его прямо мне в лицо.

Я зажмуриваюсь и ожидаю самого страшного.

Кажется, я просчиталась. На уважении, дружбе и признательности нельзя построить крепкий брак. Потому что тот, кто любит, не дождавшись обожания в ответ, когда-нибудь начнёт ненавидеть.

Жаль, что я поняла это только сейчас!

Секунды неожиданно растягиваются в вязкий зловонный кисель. Вязкая горькая слюна отказывается проглатываться. Раскалённый от напряжения и зашкаливающего безумия воздух невозможно пропихнуть в лёгкие.

Меня обдаёт холодным липким потом, сердце подскакивает в груди от щелчка дверного замка.

С глухим стуком открывается соседняя дверь. Из-за неё выглядывает удивленное лицо моей подруги и коллеги Юли — мы вдвоём работаем в медпункте. Я медсестра, она лаборант.

— О, Пашка? — моргает она удивлённо и очень быстро оценивает ситуацию: занесённый передо мной кулак, злой и пьяный Паша, испуганная я. — А что это вы тут делаете?

Глава 9

Не оглядываясь на неё, муж рычит.

— Дверь закрыла!

— Ваулин, ты чего? — Юлька распахивает свою дверь шире. Выходит в подъезд в пуховике и натягивает на голову шапку. — Берега попутал?

У Паши взгляд вспыхивает такой яростью, что мне становится страшно за Юлю.

Не выпуская меня из рук, он резко разворачивается, оценивает «соперницу», смачно сплёвывает на пол ей под ноги и снова рычит:

— Иди, куда шла! Быстро!

Юля отступает.

Она не из робкого десятка. Но сейчас она верно понимает расстановку сил. Нам даже двоим не справится со злым и пьяным Пашей.

— Ты совсем башкой тронулся, — цедит она и проходит мимо него.

— Я тебя...

— Не надо, Паш! — перехватываю его руку и висну на ней.

Я не собираюсь его успокаивать. Но я не дам ему навредить Юле.

Она одна из немногих моих по-настоящему близких знакомых.

Когда мне выпадают суточные дежурства, она всегда с готовностью забирает Дениску к себе. У неё двое своих хулиганов. В такие вечера Юлька устраивает им, как она говорит, вечер обжиралова и просмотра мультиков до тошноты.

Это она, конечно, преувеличивает.

Но зная Юлю, я уверена, что она накормит детей до отвала вкусной домашней едой, без чипсов и фастфуда, включит какой-нибудь старый добрый мультик и будет смотреть его вместе с детьми.

Она, пожалуй, единственный человек, с кем мне не страшно оставлять сына.

Даже свекрови и собственной матери я так не доверяю, как ей.

Поэтому я просто не могу допустить, чтобы Паша навредил ей и её двойняшки остались без присмотра. Муж у Юли давно ушёл в закат, бросив и её и детей.

Я медленно выдыхаю, только когда Юля быстро сбегает по ступеням, а внизу громко хлопает подъездная дверь.

Повисшую напряжённую тишину тёмного подъезда нарушает тихое жужжание смартфона в моём кармане.

Кому я могла понадобиться так не вовремя?!

Размеренная вибрация выводит Пашу из оцепенения.

Рукой, на которой всё ещё вишу я, он распахивает дверь в квартиру и толкает меня к дверному проёму.

— Чего встала? — недобро щурится он. — Хочешь всех соседей собрать? Пошла!

Нехорошее предчувствие холодит душу.

— Пусти, Ваулин! Ты сейчас не в том состоянии, чтобы выяснять отношения, а я собралась...

— ЧТО? Я не в том состоянии? — одной рукой он сгребает меня в охапку и заталкивает в крохотный коридор нашей служебной квартиры. Ногой отпихивает с прохода сумки со своими вещами. — Что это?

— Твои вещи! — несмотря на поднимающийся в груди неконтролируемый страх остаться с этим животным наедине, я упираю руки в бока и цежу. — Ты здесь больше не живёшь! Можешь возвращаться в госпиталь и продолжать скидывать там стресс с кем угодно! Я с тобой жить не буду, я уже тебе сказала.

— Ты думаешь, мне так легко скинуть стресс? ТЫ вообще ничего не знаешь! Ты даже не представляешь, каково мне сейчас!