Влюбленные мужчины (ЛП) - Уэлш Ирвин

– Спиды есть, чел?

Манчестерский акцент: у меня этот город всегда ассоциируется с кайфовой атмосферой и потрясными людьми. У меня нет ни диазепама, ни спидов, ни ешек ¹², которыми сейчас каждая пизда закидывается, но я завязываю разговор с этим парнем Гаретом и его приятелем Тедди, перебирая извечные темы – музыку и футбол. Тедди болтает с парой девчонок, опрятный внешний вид и непринуждённая уверенность выдают в нем блядуна. Он ненадолго отошёл и вскоре вернулся с дексом и экстази. Примерно через полчаса нас нихуёво так накрыло, впёрло как никогда в жизни. Таблы мягкие и плавные, без сильных визуалов, скорее прущие потанцевать. Тут довольно много девчонок, и мы с манкунианцами зажигаем с ними на танцполе: иногда прерываем танец, орём друг другу какую-то херню, которую сами не слышим, но при этом сохраняем дешёвые мультяшные улыбки.

Жизнь ахуенно прекрасна. Амстердам ахуенно прекрасен. Люди ахуенно прекрасны.

Эйфория заражает так же легко, как паранойя отталкивает. Наша атмосфера привлекает небольшую компанию, и в итоге мы все оказываемся на тусовке в одной из квартир на канале Принсенграхт. Это флэт голландца по имени Арьян, с которым я пару раз пересекался в клубе. За нами также увязались три знакомые ему девушки: Антония, Серена и Кэлли. Может, так подействовали ешки, но все они слились в один ослепительно прекрасный массив красоты и изящества – их глаза, зубы, волосы и кожа излучали сияние коллективной божественной энергии.

Этот пидорас Арьян невероятно заносчив. Когда я указываю на зияющую дыру в его потолке, он заявляет, что может починить её «вот так» -и показательно щёлкает пальцами перед моим лицом-но не хочет, чтобы «арендодатель лишний раз заёбывал». Тот факт, что у него стоят несообразно дорогие кожаные диван и кресло-реклайнер, наводит на мысль, что он, возможно, и не пиздит. А в основном, вся хата завалена книжками. Конечно же, мне дико интересно, о чём они все. И он эту ноту уловил, я прямо чувствую, как его зенки ебучие меня прожигают. Попутно он в открытую клеит Серену, которая без ума от красавчика-манкунианца Тедди. Мне кажется, он тоже на неё запал, но не показывает это, пока мы наслаждаемся гостеприимностью хозяина флэта. Когда таблы начали отпускать, Арьян принёс немного кокаина. Я пробовал его пару раз: говно редкостное. Но этот – совсем другое дело. У меня немеет лицо, сердце колотится в груди, я потею, как шлюха, которую всю ночь прут в очко, и подумываю о вторжении в Польшу. Качественный стафф!

Это, по крайней мере частично, объясняет гибрис ¹³ Арьяна. Он треплется без умолку на своем идеальном голландско-английском, рассказывая нам о месте под названием Зандфорт, которое находится недалеко отсюда. – Нудистский пляж… чувак, там кисок… простите, девочки, – он поворачивается к девчатам, – красивых хуёв там тоже навалом, чтобы и вы кайфанули… Антония и Серена демонстративно игнорируют это, а на Келли это, похоже, не произвело никакого впечатления.

– Эй, да и тут есть киски, – говорит Гарет. Звучит это максимально неловко, и, когда Арьян кашляет, можно почувствовать, как все три тёлочки мысленно тянутся за своими пальто.

Тедди презрительно смотрит на своего кореша, затем на меня. – Это же кокс, а не таблы! – и он спасает тусу, включая микстейп манчестерских групп: Roses, Mondays, New Order, Cairpits, ACR, 808 State.

– Манчестер! – кричит Антония – Я так хочу туда съездить.

– Приглашаю, приезжай когда захочешь, – Тедди с широкой улыбкой оглядывает всех собравшихся. – приезжайте все.

Когда девочки немного оттаивают, Арьян принимается вчёсывать мне, что его друг владеет риэлторским агентством и сможет достать мне квартиру «как нехуй».

Звучит как выебон под коксом: с жильём в Амстердаме сейчас пиздец как туго. Проходит какое-то время, вечеринка, как и наркотики, заканчивается, и все мы уходим навстречу утреннему свету, ведомые нашими зомбированными мозгами и телами по разным путям.

Я вернулся в отель, но никак не могу уснуть. Не видел эту секси-тёлу Моник уже целую вечность. Наверное, уехала. Я сажусь и читаю «Кентерберийские рассказы» Чосера, кайфуя от староанглийского. Ты должен читать её вслух, чтобы уловить смысл; мы просто не привыкли видеть такие слова на бумаге. Снизу слышится знакомый шум – подают завтрак. Я на цыпочках спускаюсь вниз и заставляю себя проглотить два чёрных кофе, круассан и половинку сырного рулета. Потом я иду прогуляться вокруг подковообразных каналов. Я ненадолго вырубаюсь в Вонделпарке, под лучами щадящего солнца. Просыпаюсь через несколько часов: ощущение, будто какой-то уёбок мне в рот нассал.

Вернувшись в отель, к своему удивлению, я обнаруживаю на ресепшене записку для меня от Арьяна, где он просит позвонить какому-то парню по имени Миз.

Позже я встретился с Гэретом и Тедди в кофейне «Pink Floyd» на Харлеммервег. Мы объёбываемся гашем и шлифуем это дело космическим пирогом ¹⁴. Я не то чтобы травокур, никогда им не был, обычно меня от неё клонит в сон, и все вокруг становятся занудами, но сейчас, надо сказать, меня нихуёво так поплавило. Вообще она помогает справиться с героиновой ломкой, которая всё никак не уходит, или она теперь сменилась на кокаиновую или экстезийную… Кто знает?

Но мне нужно завязать со всем этим дерьмом. Я так и буду заниматься хуйнёй, всё будет идти по пизде. Это по-любому. Это просто игра. Но сейчас я чувствую необходимость заслужить возможность так жить, чтобы это было по настоящему. Мне нужно всерьёз заняться чем-то, что мне нравится.

Гарет и Тедди направляются на Центральный вокзал, чтобы сесть на поезд до аэропорта. Жаль, что они уезжают: таблетки, порошки и клубы раскрутили нашу дружбу, как это обычно и происходит, и теперь мы прощаемся словно старые боевые товарищи. Скорее всего, я загляну к ним, и кое-кому ещё в Манчестере. Всегда любил этот город. Всю дорогу до отеля меня преследует чёрная туча с улыбкой Фрэнка Бегби. Мой старый друг, который, я уверен, будет всю жизнь одержим лишь одной миссией: выследить и убить меня. Не совсем Джекил и Хайд, скорее Хайд, возведённый в квадрат. Оно словно подначивает поднять глаза, чтобы бросить ещё один взгляд украдкой. И когда я это делаю, всё сжимается, после чего в моих ушах расходится оглушительный грохот.

Глава 4Разрушительная магия любви

Играл на арфе я мотив

Я пел и пел без остановки.

И песнь моя так подходила

К той вокруг замка обстановке.

– Сэмюэл Тейлор Кольридж

В это серое утро я потратил уйму времени, раздумывая, что выбрать: свой верный скутер «Lambretta» или нерегулярную, но бесплатную -ибо хуй там кто проверяет билеты-линию «North London», чтобы добраться до своих ебучих курсов по кинопроизводству в колледже Хакни. По мере надвижения апокалиптических туч, я выбираю последнее. С нетерпением жду возможности показать отрывок отснятого материала с Моной и Кэнди – двумя вечно объёбаными телочками из паба «Pepys», которых я убедил, во имя искусства, трахнуть друг друга.

На прошлой неделе я попал в пиздорез из-за одного козла по имени Клейтон – костлявого, дерганого, объёбыша. Нас с ним свёл наш общий кореш Берни на вечеринке у ямайцев в Хаггерстоне, куда Андреас затащил меня с той телкой из Плимута, которую мы тогда клеили. Похоже, у него на Мону тоже были свои виды – не смог точно определить, сутенёрские или романтические, но атмосфера чувствовалась откровенно враждебная. А то мне не похуй! Меня она интересовала только с точки зрения искусства, но я так и не смог это внятно объяснить бьющемуся в истерике уёбку под крэком, потому что был немного накурен. По итогу, Берни после этого оставил мне сообщение на автоответчике: – Держись подальше от Клейтона, ма, он плохооой челик.

Делать мне нехуй. Дешёвые драмы других мужиков меня абсолютно не интересуют.

Здание колледжа – бездушная дыра, но я влетаю туда, пружинящим шагом, и сгораю от желания показать свою работу на уроке монтажа, который щедро финансируется правительством через комиссию по кадровым вопросам.