Белоснежка для босса (СИ) - Амурская Алёна

Помыв овощи, достаю из тяжелой деревянной подставки массивный шеф-нож. Пальцы крепко обхватывают рукоять, и я методично, с глухим стуком шинкую овощи на широкой доске.

Но пока мои руки нарезают продукты, мозг работает с адреналиновой четкостью, а глаза, скрытые за полуопущенными ресницами, под видом обычной хозяйственной суеты сканируют каждый квадратный сантиметр этой кухонной лаборатории.

И вдруг в памяти яркой вспышкой возникает Женька. Мой неугомонный пасынок, с которым мы так обожали валяться вечерами на диване и смотреть шпионские сериалы. Господи, он же однажды уговорил меня купить ему набор для детских экспериментов, а потом взахлеб, с горящими от восторга глазами объяснял физику процесса термического разрушения. Женька тогда пытался повторить фокус с отложенным возгоранием, который подсмотрел у какого-то крутого спецагента на экране, и я волей-неволей всё хорошо запомнила...

Кто бы мог подумать, что эти нелепые детские игры сейчас станут моим шансом на выживание!

Мне необходим надежный козырь в рукаве. Если придется экстренно отвлекать Германа и его цепных псов, дезориентировать их густым, едким задымлением, то лучшего способа создать спасительный хаос просто не найти.

Так...

Индукционная варочная панель. Сенсорная, абсолютно плоская. Вижу значок «Boost» — режим мгновенного экстремального нагрева. Отлично.

Мой взгляд скользит левее, отмечая новые детали.

В выдвижном карго стоит тяжелая стеклянная бутылка с оливковым маслом, а у самой раковины на хромированном рейлинге висят плотные льняные полотенца. Открываю верхний ящик, чтобы достать кулинарные щипцы, и цепляюсь взглядом за лоток с мелочевкой: штопор, зажимы для пакетов, моток толстых синтетических кухонных ниток для обвязки мяса... А прямо над плитой нависает огромная стальная вытяжка с мощной металлической решеткой.

Я мысленно черчу схему, вспоминая шпионскую уловку Женькиного любимчика из сериала.

Два шага от плиты до двери. Один шаг до раковины.

«Индукция разогревает чугун за секунды, - прикидываю я, отправляя мясо на сковороду. Раздается громкое шипение, и в воздух поднимается запах жареной говядины и розмарина. - Если включить максимальный режим, то масло раскалится до густого дыма очень быстро. А если плеснуть от души - вспыхнет. Но мне нужно время, чтобы отойти к двери. Нужна отсрочка...»

Я переворачиваю стейк щипцами. Герман делает очередной глоток из бокала, задумчиво покачивая рубиновую жидкость по стенкам стекла.

Для отсрочки понадобятся синтетические нитки для Женькиного трюка. Если отрезать кусок этой нити, сделать петлю, привязать к решетке вытяжки и подвесить на нее полотенце, щедро залитое маслом... А потом включить плиту на максимум. Жар мгновенно пойдет вверх. Синтетика расплавится и лопнет от температуры, не выдержав веса, как тогда показывал Женька. Полотенце рухнет прямо на раскаленную индукцию, и в итоге мы получим огненный ад с диким количеством густой едкой копоти.

Жаль, конечно, но пожарной автоматики или магнитных замков тут точно нет. Я знаю, с кем имею дело. Герман - типичный параноик криминального мира, не желающий привлекать ненужное внимание спасателей к своим темным делишкам. У него тут везде старые тяжелые засовы и физические ключи, которые лежат в его кармане. Система меня не спасет.

Но раскаленное масло дает абсолютно черный, непроницаемый дым. Он за секунды ослепит все его хваленые скрытые камеры, и когда здесь вспыхнет пожар, то Герману и его цепным псам придется открыть эти чертовы двери.

И вот тогда, в кромешном дыму и хаосе у меня будет слепая зона, эффект неожиданности и тяжелая чугунная сковорода в руках.

Имитируя поиск нужной лопатки, я как бы невзначай переставляю тяжелую бутылку с маслом на самый край столешницы, вплотную к плите. Сдвигаю сковороду чуть ближе. Я делаю это несколько раз подряд, туда-сюда. Тянусь за солью - касаюсь бутылки. Протираю стол салфеткой - задеваю ручку сковороды. Вбиваю эти координаты в мышечную память, чтобы в нужный момент, когда счет пойдет на доли секунды, схватить всё вслепую.

- Ты на удивление органично смотришься здесь, Лиза, - вдруг нарушает тишину Мрачко и опирается локтями на стол, подаваясь вперед. - Батянин никогда не ценил этот твой домашний уют. Он же робот. Для него женщина - это просто красивый функционал.

- Мясо готово, Герман, - ровно отзываюсь я, игнорируя его провокацию.

Снимаю стейки со сковороды, раскладываю по широким фарфоровым тарелкам и добавляю гарнир. Затем ставлю перед ним приборы, тарелку и пододвигаю тканевую салфетку.

Начинается сюрреалистичный ужин.

Герман приступает к еде. Пока он режет мясо, я интуитивно ощущаю, что он наслаждается сейчас не столько хорошей прожаркой, сколько самой картиной моего абсолютного бытового прислуживания. Я стою по ту сторону стола, опустив глаза и убрав руки в карманы брюк.

Под размеренный стук ножа о фарфор Мрачко тем временем отправляет в рот кусок спаржи и продолжает рассуждать вслух:

- ...Завтра я отправлю ему весточку. Короткие координаты. Он приедет один, потому что знает: если сунется с охраной, ты пострадаешь.

- Он не идиот, Герман. Он всё просчитает, - замечаю я, наливая себе стакан обычной воды.

- Пусть считает, - усмехается Мрачко, доливая себе из бутылки темно-красного напитка. - Здесь нечего просчитывать. Это моя территория. Я заставлю его спуститься сюда и смотреть... - Он умолкает, пережевывая мясо, а затем поднимает на меня тяжелый потемневший взгляд. - Я поставлю его на колени. Он увидит, как рушится его идеальный контроль. Но самым главным ударом будешь ты. Когда он увидит тебя со мной... Это сломает его изнутри быстрее всего!

Я слушаю этот бред, а внутри меня скручивается стальная пружина.

«Мечтай, - холодно думаю я, делая маленький глоток воды. - Андрей придет сюда, чтобы сровнять тебя с землей. Мне нужно просто выиграть для него время и отвлечь тебя».

Ужин заканчивается. Герман с тихим стуком откладывает приборы на пустую тарелку и, взяв бумажную салфетку, неспешно вытирает губы. Затем медленно поднимается с высокого стула и обходит стол.

Я заставляю себя стоять на месте.

Он останавливается вплотную. Его рука поднимается, и он теплым, уверенным жестом проводит большим пальцем по моей щеке, спускаясь к шее. К тому месту, где холодным металлом впивается в кожу замок ошейника.

Позвоночник стягивает ледяной судорогой. Жду, что сейчас он скажет: «А теперь идем в спальню», и мои пальцы за спиной до боли впиваются в край столешницы... но Герман лишь тяжело вздыхает, вглядываясь в мои глаза, и на его губах появляется снисходительная улыбка гурмана.

- Главное блюдо оставим на завтра, - шепчет он, отпуская мою шею, и делает шаг назад. - А сейчас пора спать.

Спальня оказывается такой же безликой и дорогой, как и всё остальное в этом доме. Огромная кровать с тяжелым металлическим изголовьем, приглушенный свет бра и плотные портьеры, за которыми глухая бетонная стена.

Я молча опускаюсь на самый край матраса.

Герман заходит следом и, небрежно скинув обувь, ложится поверх покрывала прямо в одежде, закидывая руки за голову. Смотрит на меня снизу вверх с ленивым превосходством, а потом вдруг тянется к прикроватной тумбочке. Раздается металлический лязг, и в его руке повисает пара пошло-розовых наручников, щедро отороченных искусственным мехом. Эта дешевая секс-игрушка возникает в его руках настолько неожиданно, что я на секунду подвисаю.

Герман издает короткий издевательский смешок. Затем перехватывает мое запястье и грубым движением притягивает к себе.

- Это чтобы ты не наделала глупостей ночью, любовь моя, - усмехается он. Металл с холодным щелчком смыкается на моей руке, прижимая дурацкий розовый мех к коже. Второе кольцо он ловко накидывает на толстый прут изголовья и защелкивает замок. - А то вдруг решишь сбежать или задушить меня подушкой. Я ценю твою покорность, но рисковать не намерен.

Я послушно устраиваюсь на матрасе, звякнув цепочкой, и выдавливаю слабую ироничную усмешку - мое единственное оружие на данный момент.