Сводные. Любовь на грани (СИ) - Риччи Ева

Вытерев чистое лицо полотенцем, прервав свои воспоминания, подошла к плетенной корзине для белья и аккуратно села на свою израненную гордость и откинулась к стене. Ну не развалится же от моего веса? Даже если и развалится, пофиг! Закрыв глаза, вздохнула и вернулась мысленно в наш с мамой разговор после того, как она вернулась якобы от врача.

— Мам, что вы задумали?

— Тебе какая разница? Тебе же раньше неинтересно было. Что изменилось? — ехидно спрашивает мать.

— Ты же не у врача была? Во что пытаешься меня втянуть? — срываюсь на крик.

— Не ори на меня! — кидает злой взгляд. — Глупая! Ты давно с нами в одной упряжке! Беленькой и пушистой не получится остаться! Мы наказываем убийцу твоего отца! Это на всякий случай напоминание, вдруг забыла, — произносит со смешком.

— Кого? Убийцу? Окончательно сошла с ума, какой отец, ты спасаешь и вытаскиваешь жизнь Михаила из жопы, в которой он оказался! — смеюсь, но смех нервным выходит.

— Пошла вон, — останавливает мать машину прямо посередине дороги и начинает выталкивать меня из неё.

Нетерпеливые водители сигналят, орут и покрывают матом, но она этого как будто не замечает, продолжая кидаться на меня и выталкивать.

Беру сумку и вылетаю из машины на свежий воздух, со всей силы хлопая дверью. Перебегаю быстро с дороги на тротуар, не оборачиваясь, отдаляюсь от стоящей маминой машины. Побродив по городу, возвращаюсь домой, собираю вещи в клуб и уезжаю к подруге.

Открыв глаза, рассматриваю ванную комнату и набираю воздух в легкие, сегодня я совершила две ошибки за день: поездка с мамой и поход в клуб. Чутье подсказывает, что обе ошибки будут иметь серьёзные последствия. Сползаю с корзины: надо и правда принять душ. Не успеваю сделать и шага, как дверь ванной с грохотом распахивается. На пороге стоит мой сводный братец с майкой в руках. Окидываю его взглядом: из одежды на нём только низко сидящие спортивные штаны. Пробегая глазами по кубикам пресса с косыми мышцами, поднимаю взгляд выше, на мокрые волосы, которые в свете лампы кажутся иссиня-чёрными, веду по его лицу взглядом и упираюсь в такого же цвета, как и волосы, глаза. Получается, Матвей сходил в душ, это я потеряла счёт времени за размышлениями и воспоминаниями. Вздрагиваю и чувствую, как мурашки бегут по предательскому телу. Осознав, что он пожирает меня своим тёмным взглядом, запоздало вспоминаю, что без лифчика. Спохватившись, закрываюсь руками, чувствуя, как соски упираются в ладони. Блин, он по-любому заметил реакцию моего тела на него. Отворачиваюсь и смотрю на Матвея через зеркало над раковиной.

— Я так понимаю, ты душ ещё не приняла? — уголок губ дёргается в усмешке, ловя мой взгляд в зеркале.

— Нет… — смущённо отвожу глаза.

— А что так? — его дьявольская бровь вопросительно ползёт вверх.

— Сил нет! Да и знаешь, после порки как-то не до душа, — болезненно морщусь, вспоминая, что сегодня получила.

— Кстати, о твоей заднице, — из-под майки высовывает руку с тюбиком, — принёс тебе свою спортивную мазь от ушибов. Лечить тебя входит у меня в привычку.

— Ну да, сначала калечить и ломать, а потом лечить и клеить! — бурчу себе под нос, вспоминая, что заболела в тот раз из-за него. И сейчас вот пострадала от его рук!

— Что ты сказала? — вскидывается Матвей, моментально оказываясь возле меня. — Ари-нааа, — зловеще тянет и проводит открытой ладонью по шее, носом упираясь в ухо, — не доводи до греха! Скажи спасибо, что я тебя только отшлёпал: в планах ещё и жёстко в@ебать было, — хрипло шепчет в ухо.

— Ну так дерзай! Пробей дно! — выпаливаю, не думая о последствиях.

— Смело, — ведёт пальцами по щеке, нежно и едва ощутимо.

— Ааа, мне бояться нечего, давай насилуй! — плохо контролируя себя, провоцирую Царёва.

— Ты что несёшь? — отшатывается, недоумённо смотря.

— Правду, — шиплю. — Тебя заводит, да? — ехидно улыбаюсь.

— Ты о чём? — психует Матвей.

— Заводит легкое доминирование: шлепки, связывания, грубый секс? — невесело усмехаясь, спрашиваю. — Я права? Пока порол меня, ответь честно, у тебя встал? — дёргаю котяру за усы, красноречиво на него смотря, сама офигевая от своей смелости.

— Мелкая, остановись, — жёстко хватает и притягивает меня к себе, рыча в губы, — думай, что несёшь!

— Что, не нравится? — всхлипываю и дрожу, меня сносит волной пережитого и придавливает сверху плитой хаоса, творящегося в моей жизни. — Не-на-ви-жу! — сквозь рыдания, которые прорываются, кричу в его губы, такие по-мужски красивые и манящие, нервничая, пытаюсь вырваться из его рук. — Пусти, оставь меня в покое, — ору на него, у меня самая натуральная истерика. Толкаю его и пинаю ногами, извиваясь в его руках.

— Угомонись, — встряхивает меня, так что зубы клацают. — Да бл@ть, — видя моё состояние, растерянно озирается по сторонам. — Успокойся! — толи просит, то ли приказывает.

— Пошёл ты… — не успеваю договорить, мне ладонью закрывают рот, и Матвей, закрыв глаза, вздохнув, прикасается своим лбом к моему, тяжело дыша.

— Вот сейчас лучше молчи, — со свистом втягивает воздух и оттесняет меня к душевой кабине.

Открывает дверцу, придерживая меня одной рукой, прижимает к стеклянной стенке кабины, а второй тянется к кнопкам на стене, нажимает и запускает воду. Проверяя и регулируя температуру, краем глаза следит за мной. Пик истерики прошёл, не успев начаться, я просто стою и тихо плачу.

— Заходи, — подталкивает меня внутрь душевой и сам шагает следом.

— Выйди, — упрямо заявляю ему.

— Нет, — играет желваками.

— Собрался мыться в штанах? — задаю совершенно глупый вопрос.

— Ну ты же в трусах, и тебя это не смущает, — усмехается, глядя на меня.

— Я сказала выйди, — срывает меня по новой. — Оставь меня в покое, — луплю его по плечам.

— Мелкая, а ты ничего не хочешь мне рассказать?! — резко переводит тему, задавая вопрос, ловит мои руки, сгребая одной своей и прижимает к кафельной стенке. — Ммм? Может, хочешь в чем-то признаться? — внимательно считывает эмоции на лице.

Замолкаю, пугаясь его вопросов, по телу бежит дрожь, судорожно пытаюсь втянуть воздух в легкие и громко всхлипываю, глаза моментом высыхают, как будто и не было слёз. Облизываю губы, обдумывая свой ответ. Сейчас реальный шанс во всем сознаться и попросить помощи. Набрав в лёгкие воздуха, открываю рот готовая произнести правду, в воспоминаниях всплывает сегодняшняя агрессия Матвея, моментом вышибая и спирая дыхание. Зажмуриваюсь и, вибрируя всем телом от страха, понимаю: у меня не хватит духу сознаться, я боюсь реакции Матвея и последствий от правды. Медленно открываю сначала один глаз, потом второй, встречаюсь с испепеляющим меня взглядом, пожимаю плечами и отвечаю:

— Кроме того, что ты бесишь и твои методы общения не нравятся, больше мне нечего тебе сказать, — всё, я сделала свой выбор, и последствия меня ждут плачевные.

— Сука, — рычит и судорожно сглатывает.

Зависаю на его сильной и мужественной шеи, медленно веду взглядом вверх, поднимаясь до уровня губ, очерчиваю их изогнутый контур, меня скручивает вихрем эмоций, тянусь и сама целую.

Отшатывается, дыша часто и прерывисто, упирается в меня дьявольским пламенем глаз. Смотрит, прожигая и заглядывая в самую душу, что-то решая в уме. Меня пробивает озноб. Стоим друг напротив друга, и вода омывает наши тела и лица, но мы не замечаем, заняты! Прожигаем друг друга горячими, полными похоти и ненависти взглядами.

— Так, значит… — произносит с еле слышным хрипом, неодобрительно качая головой.

ГЛАВА 48

АРИНА

Непонимающе вглядываюсь в его лицо, безуспешно ища для себя ответы, и ловлю взгляд из-под опущенных ресниц. Электрический разряд, мощная вспышка вожделения проносится по телу, скручивая нутро в тугой узел внизу живота, сама того не сознавая, сдвигаю ноги, пытаясь расслабить напряжение между ними. Матвей замечает мои действия и в ту же секунду вминает меня своим горячим сильным телом в стену.