Сводные. Любовь на грани (СИ) - Риччи Ева

— Матвей… Пожалуйста… — хнычу и прошу большего.

— Да котёнок? Хочешь, чтобы я ласкал тебя языком? — лениво ухмыляясь, погружается в лоно.

Утратив терпение и обнаглев, притягиваю его голову за волосы к своему лобку. Рычит и обрушивает язык на клитор. Упираясь лопатками в стену, ловлю опору и закрыв глаза, всецело отдаюсь наслаждению от пошлых манипуляций. Его упругий язык в тандеме с пальцами разбивают на мелкие осколки в оргазме, и я, пошатнувшись, кончаю. Сжимая пальцы внутри себя, крепко хватаюсь за плечи Матвея, боясь упасть. Затихаем оба, дышим с хрипами, тяжело пропуская воздух в лёгкие. Сталкиваемся взглядами, вытаскивает пальцы из меня и облизывает их. Рывком взлетает на ноги и, подхватив меня за попу, насаживает на себя. Беря меня в неистовом темпе…

Спустя время, удовлетворённые и уставшие, ленивыми движениями намыливаем ладонями друг друга, затем, также не спеша, смываем пену. Вылезаем из душевой, и Матвей, вытершись на скорую руку, сам вытирает меня.

— Арин, попу стоит намазать мазью, — берясь за тюбик, говорит. — Ты пока высуши волосы, фен под раковиной в ящике, — кивает в нужном направлении, — а я вотру мазь.

— Вот спасибо, — обиженно фыркаю, припоминая зверство.

— Нечего бл@дские наряды покупать… — сухо чеканит в ответ.

Прикусываю язык и принимаюсь сушить волосы. Сил ссориться и спорить не осталось: очень хочу спать.

— Ааа… больно, — ору, когда он ладонью начинает втирать мазь.

— Потерпи, — вздыхает, не обращая внимания, продолжает заниматься своим делом.

— Да блин! Хватит, — чуть ли не плача, прошу остановиться.

— Ещё чуть-чуть, — обрывает меня. Заканчивая, кидает тюбик на раковину. — Все, можно спать, — помыв руки, подхватывает меня и выходит из ванной комнаты.

Заносит в спальню, ставит на ноги, расправив кровать, ложиться сам, и размещает меня на своём торсе, укрывает одеялом, целует в висок и гладит спину, укачивая, как ребёнка…

ГЛАВА 49

АРИНА

Проснувшись, аккуратно осматриваюсь по сторонам, боясь разбудить Матвея. Он крепко спит, сильно прижимая меня. Зажмуриваюсь от ощущений и уткнувшись носом в его шею, впитываю любимый аромат.

Царёв — единственный человек, с кем комфортно, иногда боюсь его вспышек агрессии, но они не отталкивают. Он злостью показывает свою заботу и беспокойство обо мне, вообще странная жизнь, чужие совершенно люди дают больше родных, и из чужих переходят в разряд родных. Подняв голову, любуюсь и запоминаю каждую чёрточку, словно он может исчезнуть в любую минуту. Меня переполняет от чувств к Матвею, любовь на грани сумасшествия, ощущения запретности от моих чувств. Магнитом тянет к сводному брату, топит в любви, заводит и толкает на грешные мысли и поступки. Мы как будто ходим с ним по грани… чувств! Я допускаю, что у Матвея ко мне только чувство похоти и не более, об этом говорит несколько фактов: с лёгкостью забывает обо мне после секса, наличие других девушек, всё наталкивает на мысли, что нет влюблённости. Да я вообще не уверена, умеют ли такие парни-красавчики любить? Но даже всё его поведение не перечёркивает то, что Матвея тоже ко мне тянет, и меня забавляет, как он бесится с этого.

Он — моя первая любовь. Надеюсь, когда нибудь Матвей ответит мне взаимностью. Тихо дыша, пытаюсь развернуться и лечь удобнее, тело затекло и его тяжелые ладони ощутимо давят на больную попу, но он полусонно снова тянет меня к себе. Подтягивает ближе и лицом зарывается в волосы: мое тело идеально вписывается в его. Не сопротивляюсь и растворяюсь в нем. Позволяю себе наслаждаться ощущением нежности и интимности момента. Прижимаюсь к нему и скольжу между нами ногой, позволяя жару распространяться по нашим телам. Меня окутывает истома возбуждения, и это ощущается так правильно: всё, о чём я мечтала в своих девичьих грёзах.

Чем дольше я остаюсь в его объятиях, тем больше эмоций проносится сквозь меня, и с этими чувствами приходят слезы. И осознание, что нам не суждено быть вместе — спасибо маме. Конечно, в самых сокровенных желаниях и мечтах, Матвей меня любит и никогда не бросит, а как в жизни — покажет время. Царев просыпается от моего громкого всхлипа и, довольно, как сытый котяра, улыбнувшись мне, целует в нос, мое сердце совершает кульбит: может, я ошибаюсь и мои чувства взаимны?

— Чего ревём с утра пораньше? — сонным голосом шепчет в ухо.

— Попа болит, — отвечаю полуправду.

— Сейчас полечим, — произносит с рычанием, игриво целует в шею, медленно спускаясь к ключицам и ниже, обводит ореолу соска языком, оставляя мокрые следы на майке. — Привет, крошки, — низким вибрирующим голосом разговаривает с моей грудью, играя зубами с каждым соском.

— Ммм, — стону от удовольствия и выгибаюсь навстречу его губам.

Откидывает одеяло, стягивает с меня майку и, перевернув на живот, кусает под лопаткой и поцелуями спускается на поясницу, руками очень нежно массируя полушария ягодиц, чередуя с поцелуями.

— Вот так, — мурлычу и таю от его ласк.

— Наглая моська, — посмеиваясь, ведёт своей рукой промеж ног и ныряет пальцами в меня. — Да моя девочка уже готова, — рокочущей интонацией произносит и прикусывает зубами попу.

Меня скручивают спазмы волнения, вперемешку с возбуждением, поддаюсь вверх навстречу ему. Довольно заурчав, Матвей заявляет — это лучшее утреннее пробуждение и, зафиксировав меня за талию, пристраивается сзади. Наматывая мои волосы на кулак одной руки, второй, придерживая член, скользит им вдоль моих половых губок, погружая головку в меня и вынимая. Содрогаюсь от спазмов внизу живота и сама пытаюсь насадить себя на него.

— Какая нетерпеливая девочка, — дразнит Матвей.

Убирает член от киски и пальцами дотрагивается до моего клитора, меня пробивает током желания, и я жалобно мурлычу.

— Скажи, что мне сделать Арина? — продолжает нагло играть со мной.

— Люби меня, — выдаю самое сокровенное, конечно же, я говорю не о физическом процессе.

— Нет, это скучно, — лениво тянет слова и убирает руку с клитора, при этом сильнее скручивает волосы на кулаке и поднимает голову, заглядывая в глаза, — ещё варианты будут?

— Гад, — всхлипываю и трусь о его пах.

— Скажи… — кусая меня за плечо, тут же зализывает укус.

— Да трахни ты уже меня, — шиплю с психом.

Довольно смеясь, молниеносно и филигранно врывается в меня на всю длину. Чувствую внутри приятное распирание и неспешные толчки: даёт время привыкнуть к нему. По телу пробегает волна мурашек и дрожи, поджимаю пальчики на ногах и, сжимая член, прогибаюсь навстречу выпадам, желая большего. Стонет и с рыком размашистыми выпадами берёт меня.

— Руку на киску! — властно приказывает. — Давай, поласкай себя, — тяжело сквозь зубы выдаёт.

Моя рука медленно ползёт к самому чувствительному местечку и, коснувшись себя, ахаю от ощущений. Вспоминаю, как меня ласкал пальцами Матвей, повторяю. Дыхание сбивается, пружина удовольствия скручивает внутренности, ноги начинают подрагивать, закатив глаза кончаю, чувствуя, как сильно сжимаю член. Матвей набирает темп, тараня меня, раз за разом врезаясь на всю длину. Теряю счёт времени, концентрируясь на нашем контакте. Мне мало, катастрофически. По максимуму прогибаюсь в пояснице, и угол проникновения становится теснее, ощущения острее, Матвей одобрительно хрипит, отпускает волосы, сильно сдавив мои бёдра, насаживает на запредельной скорости. Чувствую удовольствие накатывает ещё одной волной, шумно выдыхаю, вздрагиваю, внизу живота разливается огненная лава, меня разрывает на тысячу осколков от мощного фейерверка.

— Сука, — тормозит и не шевелится, вжимаясь пахом в меня, — да б@ть, — вытаскивает член и кончает на спину, — тяжело дышит и шипит. — Мы опять без презерватива, — свистяще констатирует факт.

— М-да, — падаю без сил на кровать.

— С тобой ох@енно, котенок, в завершение хотелось бы смачно шлёпнуть по заднице, но, так и быть, поцелую, — наклоняется и осыпается лёгкими поцелуями каждую ягодицу. — Теперь точно не должна болеть, — падает рядом и притягивает меня к себе под бок.