Развод. Любить нельзя вернуться (СИ) - Романовская Ирина

Модельный бизнес жесток и беспощаден, в нем свои правила и законы. Каждый день в нем крутится тысячи девушек и парней, которые наступают друг другу на пятки. Проиграл, оступился и на твое место тут же найдут десяток других. Не менее упорных, красивых и уникальных.

Между нынешним миром Моды и мной пропасть в целых пять лет. Мы по факту незнакомцы. Чужаки друг другу. Понятия не имею, как воспримет мое появление новая публика. Особенно после того, как более пятидесяти девушек пройдут по главной сцене этого вечера передо мной.

Запомнить абсолютно всех ни за что не удастся. Оперативная память человеческого мозга просто не способна за столь короткий промежуток времени обработать такой большой и однообразный поток информации.

Мое единственное преимущество — это то, что у меня завершающий выход в шоу Антина. Должен сработать так называемый эффект краевой памяти, при котором лучше всего запоминается то, что вам преподнесли в начале либо в конце события.

Координатор показа щелкает пальцами у меня перед глазами, призывая вернуться к нему в реальность. Киваю, потому что язык словно прикипел к небу.

Поднимаю голову и не могу скрыть изумления. Куда делась основная часть девочек, которые только что стояли за кулисами. Подхожу ближе и пересчитываю оставшихся моделей.

Их десять. Всего десять девочек и настанет мой черед.

Дергаю плечами из-за набежавших внезапно мурашек. Втягиваю в легкие побольше воздуха, таращусь в непонятную паутину металлических конструкций под потолком.

Я все могу. У меня все получится. Я лучшая. Иначе зачем Горскому опять вваливать столько денег в меня? Еще и по собственной воле. Мы ведь даже не пара.

Ради бывших жен так не стараются. Многозначительная улыбка Антина Тана вновь слепит мое воображение. Касаюсь драгоценных камней на шее.

Млею от осознания того, что как минимум двое мужчин верят в меня намного больше, чем я сама. Щеки краснеют от стыда. Если они верят, то я тем более обязана верить в себя. И не просто верить, я должна любить себя.

Жизнь течет, обстоятельства меняются, люди приходят и уходят, но мы всегда у себя остаемся. Мы самое ценное богатство, что у нас есть. Мы и есть счастье.

Выпрямляю спину, расправляю плечи. Предпоследняя модель покидает кулисы. Я остаюсь одна. Медленно выдыхаю, отпуская засидевшуюся темноту из грудной клетки. Пальцы все еще подрагивают, но, по крайней мере, я могу с легкостью отрывать ноги от земли.

— Пошла, — командует координатор показа.

Делаю смелый шаг вперед. Яркий свет софитов слепит глаза.

Первая точка в самом начале подиума или так называемой «сцене». Самая широкая часть выстроенной возвышенности. Замираю вместе со всеми зрителями. Не дышу, отсчитывая положенные три секунды.

Правое бедро выношу вперед, оставляя плечи и спину неподвижными. Макушкой тянусь вверх, расправляя грудную клетку. Тонкая ткань юбки скользит по колену, на сей раз приятно будоража разгоряченную кожу. Каблук под пяткой касается подиума.

— Мама, мама! Это моя мама, — восторженный крик дочери заполняет все пространство павильона.

София радостно хлопает в ладоши, указывая маленьким пальчиком в мою сторону.

Мне не удается сохранить величественную холодность на лице, лучезарная улыбка сама по себе растягивается до ушей.

Легкие наполняются чистейшим кислородом. За спиной словно крылья вырастают. С трудом удается удержать зафиксировать тело на средней точке подиума. Меня магнитом тянет к концу помоста, где сидят дочь и бывший супруг.

Не смотрю на фотографов, которые бесчисленное количество раз жмут на кнопку затвора. Смотрю только на дочь и Назара. Иду к ним.

Чем меньше расстояние между нами, тем ощутимее горит моя оголенная шея, плечо и ребра. Последний шаг и финальная точка. Прямой взгляд в камеры. Делаю резкий взмах рукой и длинный подол платья Антина подобно крылу птицы летит вверх, а затем как водный каскад струится вниз к земле.

— Мама, — зовет Соня.

Поворачиваю голову и подмигиваю дочери. За такую самодеятельность мне вероятнее всего влетит ото всех, кто готовил меня к сегодняшнему дефиле. Ну и черт с ним. Подумаю об этом завтра, как говорила Скарлетт О’Хара.

Мой компас только эти двое, сидящие по левую сторону от сцены. Перевожу взгляд с дочери на бывшего мужа. Мгновенно попадаю в сети зеленых его глаз. Потемневшие зрачки Горского обжигают меня с головы до пят.

Восторг, голод, нежность, гордость Назара окутывают словно горячая волна океана. Едва не забываю, где нахожусь.

Делаю несмелый в сторону, как вдруг Горский посылает мне череду воздушных поцелуев, приправленных жадным, хищным взглядом. Застываю на месте. Сердце делает тройное сальто, бабочки в животе танцуют победный танец. Горю каждой клеточкой тела. Низ живота наливается кровью.

Кто этот мужчина? Что случилось с тем суровым Горским, который так яро в прошлом выступал против публичных проявлений чувств?

С трудом удается отвернуться от бывшего мужа и продолжить обратный путь по подиуму. Сердце восторженно скачет под ребрами. В ушах звенят фанфары.

Даже если требовательная публика Берлинской недели моды не запомнит мой сегодняшний выход, то я не расстроюсь. Потому что я, наоборот, не забуду этот день никогда.

После завершения официальной части показа начинается долгожданная для всех вечеринка с фуршетом, музыкой и непринужденными разговорами. Люди бизнеса неспешно обмениваются визитками и устными договоренностями с командой Антина по поводу сотрудничества, люди из творческого круга кружат между моделями, восторгаются работами дизайнера, нахваливают его видение моды и красоты.

— Антин, я устала, — шепчу чуть слышно, когда мы отходим от жены известного в здешних краях политика.

— Каролина, муза моя, потерпи еще немного. Осталась всего пара важных особ, перед которыми надо обязательно покрасоваться. Потом сразу побежишь в объятья своего прекрасного принца.

— Пара? — недоверчиво прищуриваюсь.

— Ну может чуть больше, — невинно пожав плечами, добавляет Тан.

Редактора журналов, художники, жены богатых мужей, скульпторы, фотографы, представители оргкомитета Берлинской недели моды, партнеры мероприятия. Обещанная пара важных гостей превращается в несколько десятков. Им нет конца и края.

В начале очередной беседы у меня начинает заплетаться язык. В глазах то и дело двоится из-за усталости. Желудок хочет нормально поесть. Ноги гудят от многочасового хождения на высоких каблуках.

Температура в павильоне постепенно понижается на несколько градусов. Тонкая ткань платья не в состоянии согреть меня. Затвердевшие вершины под тонкой тканью моего лифа уже ни для кого не секрет.

Сальные взгляды некоторых мужчин заставляют пятиться назад. Верчу головой туда-сюда в поисках пропавших Назара и Сони.

Скулы сводит от долгих улыбок, щеки горят от несчетного количества комплиментов. Сумбур чувств. Мне вроде бы и хорошо тут, и в то же время я вовсе не хочу тут быть.

Я будто успела перерасти этот мир гламура, глянца и лоска Высокой моды, хотя не была тут целых пять лет. Хочу как можно скорее отыскать Соню и Назара. Их присутствие определенно меняет окружающий мир в лучшую сторону.

Общения с незнакомцами становится столько, что мой мозг просто-напросто не выдерживает. Проходит всего пара секунд после нового приветствия, а я уже не могу вспомнить как зовут моего нынешнего собеседника.

Скольжу взглядом по всем присутствующим в зале гостям, наплевав на бессмысленный диалог с очередной шишкой в деловом костюме. Волнуюсь из-за того, что нигде не вижу ни высокого лба Назара, ни кудрявой макушки Сони.

— Мама, — слышится где-то в противоположном углу кулис.

Грудную клетку заливает небывалой радостью и облегчением.

— Прошу прощения, — поспешно прощаюсь с Антином и остальными. Игнорирую тихие протесты своего сегодняшнего работодателя.

Все еще не вижу ни её, ни Назара, но все равно иду вперед. Расталкиваю всех, кто стоит на пути, двигаясь на зов материнского сердца.