Последнее слово - Берчэл Кэти

— Спасибо, Мими. Но это не важно. Очевидно, издатели с ним согласны.

— Что меня поражает! — восклицает она, хватая из практически пустого холодильника пакет молока. — Люди сверху заботятся о цифрах, правильно? Подписчики, продажи в киосках, переходы на сайт — большинство из этого журнал получает благодаря популярным статьям, написанным тобой!

— Да, но эти статьи может писать и Райан Янссон.

Мими несет наш кофе к дивану, я иду за ней, и мы усаживаемся на подушки рядом друг с другом. Я с благодарностью беру свою кружку и, сжав ее в руках, чувствую приятное тепло.

— У Райана нет твоих связей и нет твоего умения общаться с людьми, — отмечает Мими. — У кого бы еще, кроме тебя, получился выпуск с Одри Эббот на обложке?

— Райан очень хорош в своем деле, — привожу я аргумент. — У него все выйдет, и Космо это знает.

Мими бросает на меня полный сочувствия взгляд.

— Райан ужасно расстроится. Он ведь и не подозревает.

Я улыбаюсь от иронии ситуации.

— О, он знал об этом раньше всех.

— В смысле? — спрашивает озадаченная Мими.

— Космо рассказал ему о сокращениях в начале недели. Кажется, он воспринимает Райана как своего дружка. Да и вообще, мы вчера из-за этого сильно поссорились.

— С Райаном?

Я киваю, делая глоток кофе.

— Когда он возвращался в офис. Я спросила у него напрямую, и он признался, что уже несколько дней в курсе.

— Насчет сокращений или насчет конкретно тебя?

— И того, и другого. Судя по всему, Космо намекнул ему, что я уйду. А Райан не удосужился мне сообщить. Вместо этого он отдалился, чтобы не врать мне в лицо… а я чувствовала себя так, будто я в чем-то виновата. Какой он жалкий, — бормочу я.

— Ну не знаю, Харпер, — начинает Мими осторожно, — такое ощущение, что Космо поставил его в отвратительное положение. Вряд ли ему разрешили тебе что-то рассказать.

— Конечно нет, но он все равно мог это сделать, — настаиваю я. — Мог мне довериться.

— Но дело ведь не только в этом. Будь я на его месте, я вряд ли смогла бы тебе рассказать. Разбить тебе сердце, зная, как сильно ты любишь то, что делаешь? — Мими пожимает плечами. — Это был бы кошмар. К тому же он не имел права, даже если вы в тайне спите друг с другом.

— Я понимаю, что это профессиональная ответственность, — фыркаю я, раздраженная тем, что Мими говорит здравые вещи. — Но было бы здорово предупредить.

— И что бы это изменило? Честно, Харпер, если хочешь знать мое мнение, не стоит зацикливаться на том, кто когда и что знал. Выдели время, позаботься о себе, а когда будешь готова, подумай о том, что делать дальше. Мы можем посмотреть какие-нибудь другие вакансии, или подумай о фрилансе. Наверняка есть куча редакторов, которые все бы отдали, чтобы ты для них писала! Ничего страшного, если ты обратишься к кому-нибудь из знакомых.

— И признаться им, что потеряла работу в «Нарративе»? Они сразу же усомнятся в моих способностях. Господи, я сама в них усомнилась, что уж говорить о других?

— Нет, Харпер, не усомнятся. Все знают, каково работать в этой индустрии. Некоторым из лучших журналистов страны пришлось уйти на фриланс. — Она бросает на меня строгий взгляд. — Не нужно из-за Космо думать, что ты ничего не стоишь. Так не пойдет.

Я улыбаюсь ей.

— Если тебя сократят, по-моему, из тебя выйдет отличный лайф-коуч.

— Советы всегда легче давать, когда ты не вовлечен в ситуацию, — мягко говорит Мими. — Я понимаю, как тебе плохо. И мне очень жаль.

— Спасибо. И спасибо, что приехала, — говорю я, толкая ее ногу своей.

— Всегда рада… — Она делает паузу. — Так ты поговоришь с Райаном? Не хочу, чтобы ты отказывалась от потенциально хороших отношений из-за болтливого идиота Космо. В конце концов, Райан — здравомыслящий человек. Вряд ли ему понравилось, что Космо поделился с ним такой конфиденциальной информацией и сделал так, что он не смог ничего рассказать коллегам. Может, простишь его на этот раз?

— Дело в том, что такое происходит не впервые.

Мими хмурится.

— Что?

— Он уже поступал так однажды. — Я медленно выдыхаю. — Мими, я тебе когда-нибудь рассказывала про свою стажировку в «Дэйли Буллетен»?

Заходить в офис в понедельник — все равно что пробираться сквозь патоку, а сидеть там, вести себя как обычно и делать вид, что выполняешь какую-то работу, — так вообще сущий кошмар. И что еще хуже, я вынуждена сидеть рядом с ним. По крайней мере, Райану хватает порядочности избегать контакта, кроме обязательного минимума. Похоже, он смирился с тем, что у нас нет никакой надежды ни в личном, ни в профессиональном плане, и почти не разговаривает со мной. Мне же приходится притворяться, что у меня назначены встречи, чтобы как можно чаще ускользать из офиса, но что сделает Космо, если узнает? Уволит меня?

Вместо этих встреч я сижу в кофейне и пролистываю различные вакансии в сфере СМИ, но это как будто бессмысленно. Мозг говорит, что работа мне нужна для того, чтобы, ну, есть и жить. А вот сердце отказывается это принимать, и я не могу заставить себя открыть и обновить резюме, не говоря уже о том, чтобы загрузить его куда-то. Когда я тихо признаюсь в этом Мими, она делает вид, что ничего страшного тут нет и мне нужно просто дать себе немного времени оправиться от шока.

Во вторник Космо вызывает меня к себе в кабинет, чтобы обсудить сокращение. Он также отдельно вызывает Наоми, ассистентку отдела моды, и Габби, помощницу редактора. Когда они выходят с этих встреч с опустошенными выражениями лиц, у меня разрывается сердце.

Вдоволь наобнимавшись с ними, я предлагаю выйти подышать воздухом, что мы и делаем. Мы идем в «Ростид», где Габби плачет и пьет чай, который я ей купила, а Наоми гладит ее по спине и говорит, что все будет хорошо, хотя, судя по ее виду, сама в это не особо верит. Но я уверяю их, что все и правда будет хорошо. Они умные и способные и, как только пройдет первоначальный шок, увидят во всей этой ситуации возможность сделать что-то новое и интересное.

В общем, я перечисляю все то, что нужно говорить людям в нашем положении.

Видно, что верят они в это так же, как и я сама, так что в конце я добавляю:

— Если честно, все хреново. И мне очень жаль, что так произошло.

Это им нравится гораздо больше, чем мои ободряющие речи.

Как ни странно, когда все узнают о нас, в офисе становится гораздо спокойнее. У нас появляется возможность пережить это и двигаться дальше, а остальные сотрудники редакции могут перестать волноваться и направить все свои силы на то, чтобы нас поддержать. Я всю неделю не платила за обеды, и это определенно плюс. А еще Космо проявляет снисходительность по отношению к нашим отработкам. Нам нужно остаться всего на две недели, включая эту, а на следующей можно работать из дома. Я думала, что так он демонстрирует каплю имеющегося у него сострадания, но выясняется, что он просто собрался поменять рассадку, так как трое людей уходят, и хотел сделать это как можно скорее, так что проще будет, если мы будем находиться вне офиса.

Ну что за душка.

Конечно, я не жалуюсь. В эту пятницу нам устраивают прощальную вечеринку в «Старом дубе». Мими — главный организатор, и она обещает приложить максимум усилий, чтобы вечеринка вышла веселой, а не депрессивной. Еще она говорит, что в редакции нашей газеты на этой неделе тоже прошли сокращения, так что и они устраивают вечеринку в пятницу, и по этому поводу между Мими и неким Гарольдом, ответственным за организацию у них, возникает странное негласное соревнование.

— Весь такой важный в своих горчично-желтых носках, но этот человек не поймет, хорош ли сэндвич, даже если он прилетит ему в лицо, — пробормотала она, когда Гарольд проходил мимо.

Всю неделю Мими была моим спасательным кругом. Когда мне нужно было выплакаться, она оказывалась рядом, когда стало необходимым немного вправить мозги, она с радостью этим занималась. И все время повторяла одно и тоже, так что до меня наконец начало доходить: я так долго работала в редакции журнала, что уход отсюда кажется катастрофой, но на самом деле это новое приключение — жизнь полна перипетий, и я не могу предвидеть все.