Последнее слово - Берчэл Кэти

— Я имею в виду, что ты лучше этой работы, Харпер, — настаивает он. — Ты одна из лучших журналистов, которых я когда-либо встречал! Вся индустрия это знает. Я и раньше так считал, но потом увидел тебя в деле и еще сильнее убедился, что ты обладаешь чрезвычайно редким талантом. Ты видишь в людях самое лучшее. И знаешь что? Космо тянул тебя назад. И журнал тоже. Я понимаю, что увольнение — это страшно, но теперь ты можешь делать, что захочешь, Харпер, а я считаю, что можешь ты многое. — Он вздыхает. — Понимаю, тебе, наверное, не хочется это сейчас от меня слышать, но мне кажется, это пойдет тебе на пользу.

Я качаю головой.

— Офигеть, Райан. Это не пойдет мне на пользу. Это конец. Я не вернусь.

— О чем ты говоришь?

— Родители были правы с самого начала. Не нужно было стараться делать карьеру, которая ведет в никуда, — признаюсь я, дрожа.

— Ты же это не всерьез, — заявляет он. — Ты зла и расстроена. Ты в шоке. Нужно поехать домой и отдохнуть. Давай я поеду с тобой. Провожу тебя до дома.

— Я вполне всерьез, Райан, — говорю я, пока по щекам текут слезы, а гнев превращается в боль. — Я на пике своей карьеры и все равно умудряюсь при этом облажаться. Ты говоришь, все знают, насколько я хороша, но посмотри на меня сейчас. Меня сокращают. Я стою под дождем с тобой, спустя десять лет после своего первого большого провала, и снова терплю неудачу. Я сдаюсь.

— Значит, сдаешься после первой же неприятности? — хмыкает Райан нетерпеливо.

— Неприятности? Я потеряла работу! Это всё, что у меня есть!

— Это не всё, что у тебя есть, Харпер, — практически кричит он, и его тон застает меня врасплох. — Работа — не смысл всей твоей жизни. Это просто работа. Она не определяет тебя как человека.

— Ты только что доказал, как плохо ты меня знаешь.

Я непроизвольно всхлипываю. Райан на автомате делает шаг ко мне и протягивает руку к моему лицу, но я отталкиваю его, отшатываясь.

— Оставь меня в покое, Райан. Я еду домой.

— Позволь мне поехать с тобой, — тихо говорит он, его суровое выражение лица смягчается. — Я не хочу оставлять тебя одну. Не в таком состоянии.

— Я хочу побыть одна, — настаиваю я.

— Харпер, — умоляет он, — пожалуйста…

— Я не желаю иметь с тобой ничего общего, Райан, — рявкаю я. — Хватит. Между нами все кончено.

Он сжимает челюсть.

— Не говори этого. Прошу, не говори.

— Мне стоило усвоить урок в прошлый раз. Ты не изменился. А я наивно считала, что смогу снова тебе доверять.

— Ты можешь мне доверять! — говорит Райан полузадыхающимся голосом, его глаза блестят. — Харпер, я люб…

— Не нужно, — отрезаю я, холодно глядя на него. — Что бы ни происходило между нами, все кончено. Навсегда. Я не могу быть с человеком, которому не доверяю. А я никогда больше не буду доверять тебе, Райан Янссон.

Я разворачиваюсь на пятках и ухожу.

Он не идет следом.

Глава двадцать вторая

Большую часть выходных я провожу, погрязнув в катастрофе под названием «моя жизнь».

Вечер пятницы прошел как в тумане, позорно состоящем из слез, вина и мини-срывов — самые незначительные мелочи подвергали меня отчаянию, которое завершалось истошными воплями и плачем. Например, я не смогла найти чистый бокал и вместо этого решила пить вино из кружки с надписью «ЛУЧШИЙ В МИРЕ АВТОР», подаренной мне на Тайном Санте в офисе пару лет назад. В итоге я разрыдалась. Потому что не имела права пить из этой кружки. Никакого права.

Зайдя в квартиру, я скинула с себя промокшие вещи — в метро у меня был тот еще видок, но меня это не волновало, — влезла в пижаму и с раскалывающейся головой забралась в постель, не удосужившись снять макияж.

Увидев свое отражение в зеркале в ванной на следующее утро, я ахаю: все лицо в пятнах и опухшее, по щекам размазана тушь. События вчерашнего дня настолько меня утомили, что я беру средство для снятия макияжа с собой в постель и тру им глаза, не выбираясь из-под одеяла.

Когда звонит Мими, я изо всех сил стараюсь говорить относительно нормально, но она слишком хорошо меня знает.

— Алло? — отвечаю я.

— О господи, Харпер, — вздыхает она. — Что случилось?

— Ничего! — убеждаю ее я, хотя на глаза наворачивается еще больше слез. — Все в порядке.

— У вас что-то случилось с Райаном? Я поняла, что с вами что-то не то, когда ты вчера ушла из офиса, а он вернулся — таким напряженным я его еще не видела. Казалось, он сейчас или разрыдается, или набьет кому-нибудь морду. Вы сейчас вместе?

— Нет, — пищу я.

— Так ты одна?

— Да.

— Я еду, — говорит Мими твердо, не дав мне возможности возразить.

Я заставляю себя принять душ и переодеться в чистую пижаму к ее приходу. Мими, конечно, в своем ярко-оранжевом сарафане выглядит так, будто собирается на послеобеденное чаепитие в «Ритц» [23]. Как только я открываю дверь, она начинает суетиться. Вспомнив, что на мне тканевая маска, которая должна увлажнять и подтягивать кожу лица, я иду снимать ее, а Мими направляется на кухню и ставит чайник. Я захожу следом через несколько минут, и она уже моет пару кружек в раковине.

— Я запустила посудомойку, — сообщает она мне.

— Я хотела вчера вечером, но забыла, — вздыхаю я, откинувшись на кухонную стойку и складывая руки на груди.

— Чай или кофе?

— Я же хозяйка, это я должна у тебя спрашивать.

— Харпер, посмотри на себя, — говорит она с грустной улыбкой. — На тебе пижама наизнанку и только один тапочек с Мисс Пигги [24].

— Я решила не искать второй, — признаюсь я. — Наверное, он где-то под кроватью.

— Я не уверена, что ты сейчас в состоянии обращаться с чайником. Так что — чай или кофе?

— Кофе, пожалуйста. Мне не помешает кофеин.

— Расскажешь, что произошло? Зная тебя, я предполагаю, что все это… — она показывает на мой внешний вид, — не из-за парня.

— Правильно предполагаешь.

Мими прищуривает глаза, пытаясь разобраться, что же случилось.

— Родители? Я помню, что у вас был запланирован ужин на этой неделе, а ваши встречи никогда не проходят гладко. Хотя обычно ты над этим смеешься…

— Я перенесла ужин на следующую неделю. Наверняка разразится скандал, но ты права, я давно перестала из-за них расстраиваться.

— Тогда ты переживаешь из-за сокращений? Я понимаю, ужасно, когда на наших плечах лежит этот груз, но нельзя же доводить себя до такого состояния, пока еще ничего не известно.

Я опускаю взгляд в пол.

— Мими, Космо мне уже все сказал.

Она в неверии смотрит на меня.

— Ч-что?

— Я спросила его в пятницу прямо. Не стоило, конечно, но я знала, что, когда дело дойдет до сокращений, меня он уволит в первую очередь. И оказалась права.

— Боже мой… Харпер… — тихо говорит Мими и, подойдя ближе, обнимает меня, — мне ужасно жаль. Поверить не могу!

— А я могу, — отвечаю я приглушенно, потому что утыкаюсь ей в плечо. — Космо искал повод избавиться от меня с тех самых пор, как пришел в журнал. Я должна была догадаться.

Мими отстраняется.

— А ты знаешь, кого еще…

— К сожалению, нет, — говорю я и прикусываю губу. — Насчет остальных понятия не имею. И прости, что я это тебе сейчас сообщаю. Мы же не знаем, кому еще придется уйти, так что это нечестно. Я такая эгоистка, правда…

Мими качает головой.

— Нет, это не так. Я рада, что ты мне рассказала. И вообще, если на следующей неделе выяснится, что я тоже потеряю работу, мы хотя бы уйдем вместе.

— Верно, — отвечаю я со слабой улыбкой.

— Харпер, ты же понимаешь, что дело совсем не в тебе, да? — уточняет Мими и отворачивается, чтобы все-таки приготовить кофе. — Это не имеет никакого отношения к твоей работе. Все просто потому, что Космо ничего не понимает! Он не понимает аудиторию, не понимает журнал — да он даже не попытался понять, почему твои статьи такие популярные и как сильно ты стараешься, чтобы взять свои интервью. Знаю, ты не хочешь сейчас это слышать, но, если честно… По-моему, ты слишком хороша для «Нарратива» под руководством Космо.