Незаконченная жизнь. Сокол (СИ) - Костадинова Весела

Алия очень внимательно посмотрела в колючие серые глаза.

— Это цена или предложение? — наконец, спросила она. Всеволод довольно фыркнул. Воронов, улыбаясь, покачал головой.

— Благодаря этому вопросу, Алия, это предложение. На подумать. Без обязательств с вашей стороны, — он покрутил часы на запястье. — Я могу вас заставить, но толку от этого не будет. Такие как вы можете работать в полную силу, только если сами этого хотите. Иначе будет не работа, а диверсия. Оно мне надо?

— Я в принципе не очень понимаю, зачем вам надо… — призналась Лия, снова отпивая кофе.

— Не разочаровывайте меня, Алия, — по лицу Воронова было понятно, что он лукавит. — Надрессировать можно даже таракана, при должном терпении. А вот интуицию, смелость, наглость…. Жестокость… при необходимости, — серые глаза сверкнули льдом, — умение убивать… — Лие стало не по себе, а Воронов продолжал. — Увы, этого если нет, то и не будет. А у вас, Алия, полный комплект. Сейчас вы — камушек в ботинке, маленький, но раздражающий. Но если вас огранить…. Мне бы очень хотелось посмотреть, что скрывается под слоем грязи.

— Вы мне льстите, Сергей Юрьевич, — не опуская головы ответила Лия.

— Я льщу только президенту — работа такая, — усмехнулся Воронов. — Вас я дипломатично склоняю к сотрудничеству. Но, — он поднял руку, — решение будет только за вами. Подумайте. Давить не буду, да и мстить — тоже. Отсюда вы выйдете свободной женщиной без обязательств. Дело это от следаков, естественно, заберут — Метов не даст им такой козырь. Обвинения с вас еще до вечера будут сняты полностью, хотя вы и так в статусе свидетеля. Да и Вадима никто не тронет — как ни крути, у него золотые руки и голова, которые всем нам еще нужны — мы не молодеем с годами. Правда, Всеволод Михайлович?

Всеволод грустно улыбнулся.

— Эх, Ворон, Ворон, мало я тебя гонял в свое время….

— Хм… — хмыкнул тот, сплетая пальцы у себя на груди, — ну если это мало….. да вы зверь, Всеволод….

В коридоре послышался звук шагов, голоса, шум.

Лия вскочила с места, и застыла, когда в распахнутую дверь зашел Громов, с Адрианой на руках. Девочка тут же спрыгнула с него и подскочила к Лие, привычно едва не сбив ее с ног.

— Лия! — она с разбегу запрыгнула на руки женщины, — ты не представляешь, что было!

Алия судорожно обхватила малышку за плечи и прижала к себе.

— Ади… — уткнулась лицом в тонкую, хрупкую шейку, жадно вдыхая запах крохи.

— Лия! Ты меня задушишь! — та вертелась у нее на руках, готовая выложить все, что накопилось у нее за день. Не замечая, что женщина не в силах говорить. Не замечая, как отец смотрит на них двоих, как улыбаются все холодные, циничные, повидавшие все в своей жизни, опасные мужчины в комнате, стараясь ни одним своим словом или жестом не нарушить хрупкость ее чудесного, мирного, веселого детства.

— Ты такая красивая сегодня! — продолжала кроха, осматривая женщину, и Лия невольно улыбнулась, сдерживая навернувшиеся слезы — она впервые за последний месяц надела не привычные джинсы и футболки — удобные и функциональные, а дорогой брючный костюм. — Лия, я запомнила твой жест! Смотри! — она положила большой палец на ладонь, и быстро сжала его оставшимися, повторив движение несколько раз. — Когда меня эта ведьма из садика потащила, я всем его показывала! И на выходе тетя-уборщица нас остановила! И потом меня от нее забрали! Вот этот дядя! — она указала на одного из молчаливых мужчин, который невольно улыбнулся ей. — И папе отдали!

Лия молча кивала, слушая быструю трескотню Адрианы. А потом посмотрела на Вадима — сосредоточенного, но все равно улыбающегося.

— Она пыталась выйти через черный ход, — едва слышно сообщил она. — Взяли. И ее. И водителя такси, который ее ждал у выхода с задней калитки.

— Лия! Папа сказал, мы сейчас домой едем!

— Да, — подтвердил Громов, — вы сейчас едете домой.

— Вадим? — Лия перехватила малышку удобнее, перенося вес на другую ногу.

— Лия, ради бога — не спорь, — он подошёл к ним вплотную и коснулся её лица — ладонью к щеке, большим пальцем провёл по скуле. Глаза его были серьёзными, но тёплыми. — На кого ещё я могу оставить девочек? Кому ещё могу доверять полностью?

— А ты? — прошептала она, понимая всё заранее, но всё равно спрашивая.

— Останусь…

Лия глубоко вздохнула, понимая, что он прав — она вряд ли чем-то могла сейчас помочь здесь.

— Артема я вызвал, — продолжил Вадим, переместив руку ей на плечо, поглаживая тонкую шею, — он вас увезет домой и будет там с вами…

— Я еще отправлю пару своих ребят, — с кресла заметил Метов, — Громов, не возмущайся. Волков хороший оперативник и силовик, но с нашими чертями он дела не имел. Все-таки он экономист больше.

— Да я в общем и не собирался спорить, — устало отозвался Вадим. — Езжайте, Лия… — он поцеловал дочь в макушку и едва заметно задел губами щеку Алии. Прижался свой щекой на миг, не позволяя большего.

А после — отпустил.

Лия не стала ничего спрашивать, просто спустила Ади с рук, крепко взяла за руку и медленно пошла за сопровождающими по темным лестницам, понимая, что сейчас основная задача — быть рядом с девочками, за которыми могут прийти крысы, зажатые в угол.

51

Вадим вернулся ближе к утру. Лия лежала в своей комнате, глядя в белый потолок, наблюдая за игрой света в углах комнаты, прислушиваясь к малейшему звуку.

Марго и Ади разместились на её кровати и ни за что не пошли по своим комнатам — упрямо, как маленькие котята, забравшиеся в чужую коробку и решившие, что это теперь их место. Марго понимала больше, чем говорила: большие глаза её были серьёзными, когда Лия, не скрывая, рассказала правду — мягко, но честно, без страшных деталей, — потому что девочка отчаянно нуждалась в этой правде после двух лет лжи, которой её кормили тихо, по капле, под видом заботы. Лия лишь заверила, что отцу ничего не угрожает — его не станут подвергать опасности, он сильный и умный, и всё будет хорошо. Ади просто хотела быть рядом — обнимала Лию за талию и шептала: «Не уходи, пожалуйста». Обе свернулись клубочком на широкой кровати, прижавшись с двух сторон, и ни за что не захотели вылезать — даже когда Лия предложила перейти в их комнаты.

Алия не возражала — наоборот, это тепло двух маленьких тел успокаивало её саму. Они спокойно смотрели мультфильмы на планшете — тихие, старые, про дружбу и приключения, — пока обе малышки не засопели в унисон: Ади первой, уткнувшись носом в плечо Лии, Марго — чуть позже, обняв сестру за талию. Женщина встала осторожно, поправила одеяло — подоткнула края, чтобы не дуло, принесла из их комнат дополнительные подушки и любимого плюшевого медведя Ади, устроила обеих удобнее, поцеловала каждую в лоб — тихо, чтобы не разбудить. Но ей спать не хотелось — глаза были широко открыты, мысли кружили, как мотыльки вокруг лампы.

Она слышала, как ходит внизу охрана, как тихо говорит Артем с кем-то из силовиков, обсуждая вопросы безопасности. Слышала, как бьют часы в прихожей — за полтора месяца этот звук стал привычным и даже успокаивающим.

Когда комната озарилась ярким светом от фар въехавшей машины, она тут же поднялась с кровати. Накинула на себя вязаный плед, и осторожно вышла из комнаты, тихо прикрыв двери.

Вадим поднялся по лестнице и сразу же заглянул в комнату Марго, а потом — резко — к появившейся в коридоре Лие.

— Они у меня, — шёпотом сразу же сказала Лия, предотвращая вопросы. — Они все чувствуют…. остались со мной...

Громов подошел к ней и обнял — холодный и мокрый с улицы. Нашёл губами её губы — ничего не говоря сначала, просто поцеловал: глубоко, долго, наполненный, что не выразить словами — усталости дня, страха за детей, облегчения от того, что всё кончилось хорошо. Целовал жадно и сильно — не спрашивая разрешения.

— Вадим… — она слегка задохнулась от напора.

— Потом по морде врежешь… — чуть отстраняясь, ответил он тихо, с лёгкой, усталой усмешкой, дыхание его обжигало её губы, а потом снова поцеловал — уже медленнее, но не менее жадно, рукой скользнув по её спине под плед, прижимая ближе, так что она почувствовала биение его сердца — быстрое и сильное. — Как же я тебя… — он запнулся, слова застряли в горле, и вместо них он снова покрывал поцелуями её лицо — щёку, висок, уголок губ, — хочу…