Бывший муж. Ты меня недостоин - Голд Лена

– Мам, что бы ни предложил адвокат, я соглашусь на развод. Алименты? Окей. Они обязаны выплачивать. Не буду строить из себя независимую, даже если я действительно такая. Пусть выплачивают. Буду тратить эти деньги на дочь, – говорю тише.

Айджан берет с полки шоколадку, кладет в корзину.

– А не лучше просто стереть ту семейку из своей жизни? Чтобы ты не нервничала каждый раз…

– Малыш, макароны возьмем? – обращаюсь к малышке.

– Да!

– Иди прямо. Видишь? Возьми две упаковки, родная. – Дочь выполняет мою просьбу. И лишь когда она отходит от нас, я поворачиваюсь к маме: – Не буду я нервничать. Бумеранг – хреновая штука. И рано или поздно каждый получит по заслугам.

Мама со мной не согласна. Я это вижу по выражению ее лица. Но и не настаивает, не пытается меня уговорить.

Расплатившись на кассе, мы выходим. До дома около десяти минут езды. С трудом нахожу место для парковки. И, едва покидаем салон, сразу вижу машину брата. Облокотившись о капот своего джипа, он смотрит на меня. Я же устремляю взгляд на маму, которая кусает губы.

– Я… хотела как лучше, родная. Дима тебе обязательно поможет.

Я лишь выдыхаю. Обязательно поможет, да. Но мне придется снова и снова встречаться с лучшим другом своего брата, который когда-то был безумно в меня влюблен, но я в итоге выбрала Джана.

Может, оно и к лучшему. Пусть видит, что конец жизни не наступает, когда он оставляет на полпути. Жизнь только начинается… Дает новые возможности. И, возможно, второй шанс…

Я не нуждаюсь в мужчине. Уж точно не в ближайшие несколько лет. Но… Джан Демир об этом точно не должен знать.

– Дядя! – Айджан бежит к Диме.

Он, подхватив племянницу, кружит ее в воздухе.

– Принцесса моя. Как ты?

– Хорошо!

Дима достает из багажника несколько бумажных пакетов известной фирмы.

– Смотри, что тебе дядя купил.

Брат улыбается Айджан. А на меня бросает злые взгляды. Дескать, из-за твоего выбора будет страдать ребенок.

Поднимаемся в квартиру. Мама с Айджан идут мыть руки, Дима ловит меня за локоть.

– И куда пропал твой горячо любимый муж, сестренка?

Глава 8

Сижу в офисе за своим столом и думаю о том, как быстро пролетели полтора месяца с того дня, когда я ушла из того дома, где еще недавно верила в свое будущее. Сначала казалось, что все это ошибка, дурной сон, и я вот-вот проснусь. Но время идет, и теперь я уже месяц как официально разведена, с подписанными документами, с алиментами и новой реальностью, которую приходится принимать.

На днях на карту пришла приличная сумма. Ее достаточно, чтобы обеспечить ребенку достойную жизнь, и вроде бы мне следовало бы быть спокойной. Но я понимаю, что никакие деньги не способны компенсировать потерю. И я больше не жду звонка от Джана, не надеюсь на объяснения, не верю, что он появится. Если бы он действительно хотел сохранить семью, он бы сделал шаг навстречу. Но его нет, значит – ему не нужно. Сначала это убивало, а теперь я все чаще повторяю себе: тот, кто дорожит семьей, не уходит без слов, не исчезает в тени. Значит, мой путь теперь другой.

Я работаю у брата, и с одной стороны, это дает стабильность и покой. Но каждый его взгляд, полный раздражения и упрека, каждое слово, сказанное вполголоса, но с намеком, напоминают о том, что в его глазах я сделала неверный выбор.

Мне неприятно, но я терплю, потому что сейчас у меня нет другого выхода. И все же внутри зреет твердое решение: как только появится подходящая вакансия, я уйду. Найду свое место, где смогу чувствовать себя уверенно и спокойно.

Есть еще его друг, который когда-то был влюблен в меня. И я вижу, что он снова тянется ко мне, пытается заговорить, ищет повод приблизиться. Но я не даю ему такого шанса. Мое сердце закрыто, и прежде чем впустить кого-то, я должна научиться дышать без боли. Сейчас в моей жизни главное дочь, работа и уверенность в завтрашнем дне.

Возможно, все так и должно было случиться. Ведь я думала, что холодность Джана может привести нас к разводу. Просто не хотела в это верить. Надеялась на лучшее.

Иногда разрушение становится началом, а потеря оказывается освобождением. Но одно я знаю точно: свою дорогу я должна выстраивать сама. Шаг за шагом, не оглядываясь на чужие взгляды, на мужские решения или упреки. И только тогда смогу сказать, что живу так, как хочу я.

В дверь кабинета стучат, а потом она приоткрывается, и в помещение заходит секретарь с папкой документов. Она аккуратно кладет их на край стола и, задержавшись на мгновение, указывает на верхний лист.

– Это срочно, – говорит она ровным тоном. – Подпись нужна до конца дня.

– Хорошо, поняла, – отвечаю я, бегло пробегая глазами первые строки. – Верну после обеда.

– И еще, – добавляет она чуть мягче. – Доставка, которую вы заказывали утром, уже приехала.

– Благодарю, – киваю.

Она уходит, оставляя на столе и папку, и бумажный пакет с едой. Откладываю документы, чтобы позже расставить закладки и сделать пометки. Беру еду. Легкий запах – смесь свежего хлеба, пряных трав и горячего супа – сразу ударяет в нос.

Понимаю, что с утра не съела ни кусочка. Достаю ложку, подцепляю первую порцию, но организм реагирует неожиданно: к горлу подступает тяжесть, и накатывает тошнота. Тело сопротивляется попытке вернуться к обычному ритму.

Закрываю контейнер, отодвигаю его и глубоко дышу. Длинный, медленный вдох, и выдох. Беру стакан с горячим чаем, делаю глоток.

Можно держать лицо, можно подписывать бумаги и вести переговоры, но базовые потребности тела всегда напоминают о себе. И если не научиться заботиться о себе с тем же вниманием, что о дочери или работе, любая внешняя собранность рушится от пустяка.

Снова подтягиваю контейнер ближе. Пытаюсь хоть что-то проглотить, но тщетно. Кусок в горло не лезет. В голове образовывается хаос. Пусть и с дрожью внутри, возвращаюсь к делу, которое можно контролировать. В отличие от прошлого.

Работаю, да, но делаю все автоматически. Потому что не могу вспомнить, когда у меня в последний раз были месячные. Память упорно молчит, и, перебирая в голове прошедшие дни и недели, я с ужасом осознаю, что это было еще до того, как я ушла из того дома. Внутри все обрывается. Словно кто-то выдернул почву из-под ног. Холодная волна паники окатывает меня с головы до пят.

Я пытаюсь успокоить себя рассуждением, что всему виной стресс, ведь организм всегда остро реагирует на потрясения, а их в последнее время было слишком много. Но в глубине души я понимаю: надежда на случай и самоуспокоение – это путь в никуда. Я должна точно знать, а значит, обязана исключить сомнения.

Если я действительно беременна, меня ждет новое, еще более тяжелое испытание. И я не представляю, как смогу его выдержать. Но если это лишь последствие нервного напряжения и бессонных ночей, то время все вернет на свои места. Пока же я нахожусь в состоянии неуверенности, когда каждая мысль тянет в разные стороны и не дает покоя ни днем, ни ночью.

Я не имею права на поспешные шаги, не позволю панике управлять мной и толкать к решениям, о которых потом пришлось бы жалеть. Единственно правильное решение – убедиться в правде. Я должна сделать тест и узнать наверняка, беременность это или всего лишь последствия истощения и тревог последних недель.

Конечно, я хотела бы верить, что это нервы, что это всего лишь мой организм, уставший от страха и боли, требует передышки. Но… Господи, я же с ума сойду…

Не в силах ждать завершения рабочего дня, я заказываю несколько тестов для определения беременности. Благо заказ приносят быстро и, как я и просила, упаковывают так, чтобы никто не смог увидеть, что там. Секретарь приносит без лишних вопросов, а я, забрав, прячусь в туалете, который находится в моем же кабинете.

Чувствую, как внутри поднимается тревога, будто я переступаю порог в совершенно иную реальность, откуда уже не будет пути назад. С дрожью в руках я распечатываю упаковку теста и внимательно вчитываюсь в короткую инструкцию, хотя прекрасно знаю каждый шаг. И все же делаю все так, как написано. Как будто этот механический порядок способен хоть немного успокоить мой разум.