После развода. Право на отцовство (СИ) - Бонд Юлия

Олег молча наблюдал за нами с сыном ровно до того момента, пока я не решила подняться в спальню на второй этаж, чтоб принять душ и переодеться с дороги.

Я только ступила на лестницу, как со спины послышался голос мужа:

– Нам нужно поговорить.

Я обернулась. Посмотрела на задумчивое выражение лица Олега, стараясь не выказывать сильного душевного волнения.

– Хорошо, только не в присутствии сына, – попросила я и муж понимающе кивнул, впрочем, как и всегда. Выяснять отношения в присутствии ребёнка в нашей семье – табу. Мы не договаривались об этом заранее, само как-то вышло, чему я несомненно рада – сынок ни разу за свою жизнь не слышал криков и родительских ссор.

– Тогда после ужина. Постарайся побыстрее, я буду ждать тебя в столовой.

Сердце совершило кульбит, а пульс стал немного чаще. После почти трёх дней молчания это был наш первый с мужем диалог.

***

Намылив гелем для душа плечи и шею, я подставила лицо под тугие струи воды. Зажмурилась, а перед глазами сразу же всплыла картинка, как мы с Эмином вместе принимали ванну и как я рассматривала чернильные узоры на его коже. В тот момент мне не хотелось думать ни о чём другом, как о нас, будто у меня случилась внезапная амнезия и я забыла свою нынешнюю жизнь, увяз в прошлом. Эмоции переполняли меня через край, адреналин бурлил в крови и та глупость необъятных размеров, которую я совершала, таковой тогда мне не казалась.

"Навсегда в моём сердце", – поговорила вслух, вспомнив надпись на груди Эмина, выбитую в области сердца. Вспомнила и снова тоска пробила брешь в моём сердце. Как же трудно пришлось Керимову. Дочка умерла, а папа мой, чтоб окончательно добить своего воспитанника, отправил его за решётку. Папа наверняка думал, что таким образом ему удастся изолировать нас с Эмином друг от друга подальше, но на самом деле он совершил чудовищный поступок. Мне никогда его не понять и не простить, особенно после всего, что сделал для нашей семьи Эмин.

Простояв под душем пять минут, я вышла из ванной и наспех вытерлась полотенцем. Переоделась в домашний спортивный костюм, волосы собрала в хвост на затылке, а на зону скул нанесла немного румян – какой-то бледной себе показалась в зеркальном отражении.

Олег ждал меня в столовой на первом этаже, как мы и договаривались. Не спеша я вошла в комнату, взглядом наткнулась на сына, он как раз доедал гречневую кашу и салат из свежих овощей. Иногда ложка проходила мимо его рта, и тогда гречка сыпалась на колени, что вызывало у Олега искреннюю улыбку, а у сына недовольство.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ – Приятного аппетита, – сказала я, проследовав к стулу, моему привычному месту по левую руку от Олега.

– Приятного, – кивнул Олег и мы в тишине приступили ужинать.

Давид первым вскочил из-за стола. Врубив свою максимальную скорость, сынок побежал в зал, к попугаям. Я резко поднялась на ноги, хотела последовать за ним, но Олег позвал меня и попросил остаться.

Я напряглась, вспомнив, что муж хотел со мной поговорить.

– Ярина, я очень недоволен тем, что ты меня ослушалась и всё-таки поехала на родину. До этого дня я думал, у нас всё хорошо, но вижу, что ошибался, – спокойным тоном начал говорить Олег, а я гладила пальцы, спрятав под столом свои руки. – Я был слишком мягким с тобой, всегда шёл на уступки, и вот так ты меня за это отблагодарила.

Олег говорил о моём вздорном характере и упрямстве, а я слышала в его словах совсем другое. Мне казалось, что он обо всём знает, что свёкор уже успел рассказать. Хотя нет, Александр Вячеславович дал чётко понять, что пока ему это невыгодно.

– Прости, Олег. Такого больше не повторится.

Я только успела озвучить своё раскаяние, как муж поднялся со стула и подошёл ко мне со спины. Склонившись, обнял меня за плечи, губами мазнул по макушке. В нос ударил запах его одеколона, который я уже ни за что не спутаю с любым другим запахом. Помню, я как-то подарила Олегу этот одеколон и с тех пор он с ним не расстаётся уже несколько лет.

– Я злюсь на тебя, ты даже не представляешь, как сильно, – на ухо шепнул, опалив мою кожу своим тёплым дыханием. – Злюсь, но люблю.

Обернувшись, я встретилась взглядом с мужем. В его серых глазах больше не было ни капли гнева, отчего мне становилось труднее морально. Я дрянью себя ощущала, самой настоящей. Одним своим необдуманным поступком перечеркнула всё, что у меня есть. Сейчас я об этом жалею. Эмин – это прошлое, мой неудачный опыт в любви, да и в отношениях с мужчиной, в целом. И я обязана поставить жирную точку в истории с Керимовым, даже несмотря на вновь открывшиеся обстоятельства.

– Роди мне ребёнка. Уже два года прошло после рождения Давида. Ты же не забыла, что мне обещала? – тыльной стороной ладони Олег погладил мою скулу. – Ты закончила учиться в университете, как и хотела. У тебя есть первая работа, значит, пора подумать о декрете.

– Так ты об этом хотел со мной поговорить?

– Да. Хотел тебе сказать, что мне надоело ждать. Я люблю Давида, но хочу своего ребёнка, родного.

– Я не уверена, что физически готова к новой беременности, – поспешила возразить, ухватившись за мой привычный предлог, но на этот раз он не поколебал решительный настрой мужа.

– Я уже обо всём договорился. В понедельник тебя ждут в клинике самые лучшие врачи, они проведут обследование и вынесут свой вердикт. Если твоё здоровье в норме, то я больше не приемлю твоих отказов. Яр, мне тридцать два года. Сколько ещё ждать, пока ты морально созреешь на второго ребёнка?

***

После ужина, когда я убирала посуду в посудомоечную машину, а Олег закрылся в своём кабинете за ноутбуком, у меня зазвонил телефон. На сердце сразу же стало тревожно. Я только глянула на неизвестный номер, высветившийся на экране мобильного, как тарелка выскользнула из моих рук и с грохотом упала на пол. Разбилась на множество мелких осколков. В голове проскользнула мысль, что это к беде, хотя принято считать, что посуда бьётся к счастью. Впрочем, я не слишком суеверная, списала всё на усталость после дороги и повышенную тревожность.

Как загипнотизированная я смотрела на экран телефона. Чувствовала, что звонил Эмин. Только не могла понять зачем. Мы же договорились, что я сама наберу.

Пока я решала: брать трубку или не брать, в кухню вошёл Олег. Быстро заблокировав мобильный, я не глядя сунула его на тумбу и опустилась на корточки, чтоб поднять с пола осколки разбитой тарелки.

Миновав разделяющее нас расстояние, в считанные секунды Олег оказался напротив меня. Тоже опустился на корточки.

На мгновение наши пальцы соприкоснулись, когда мы ухватились за один и тот же осколок. Я резко дёрнулась, как ошпаренная. Острый осколок прошёлся по моему пальцу, оставив за собой кровавый порез. Засунув палец в рот, с невозмутимым выражения лица я продолжила собирать осколки, будто ничего не случилось.

– Яр, я сам уберу. Иди палец перевяжи, – сказал Олег, кивая на мой палец, который я засунула в рот.

– Там неглубокий порез. Пройдёт.

В ответ на мою реплику Олег нахмурил брови.

Молча поднявшись с корточек, я вышла из кухни. Всё-таки спорить с Майорским бесполезно, если он что-то решил, то так и будет – я только зря испорчу себе нервы.

В гостиной отыскала аптечку. Достала оттуда всё необходимое для первой помощи при порезах и потопала в кухню.

Вернувшись на кухню, застала Олега с моим телефоном в руках. Внимательным взглядом муж смотрел на экран мобильного.

– Ты лазишь по моему телефону? – подойдя ближе к мужу, выставила перед собой руку. – Тебе не кажется, что это личная вещь?

Нехотя Олег всё же отдал мне телефон. Взамен наградил недоверчивым взглядом, от которого у меня затряслись поджилки.

– Есть что скрывать? – бесстрастным тоном поинтересовался Олег, в то время как меня всё внутри огнём горело.

Я жутко разволновалась, хотя поводов для волнений у меня особых не было. До недавнего приезда на родину я могла с уверенностью сказать, что ничего не скрываю от мужа. Честная и верная… была.