Измена. Выбор предателя (СИ) - Черничная Даша

— Увидешься.

Она облизывает нижнюю губу и льнет ко мне, высовывает язык, лижет шею, кусает кожу. Член натягивает брюки как палатку. Пульсирует, тянет на грани боли.

— Чем порадовать тебя сегодня? — играет бровями Марианна и как змей-искуситель опускается на колени, параллельно спускает бретельки платья, оголяя грудь.

Она у нее значительно меньше, чем у Аси, некстати доходит до меня. Трясу головой, а Марианна тем времени уже сосет вовсю член. Стонет так, будто это самый вкусный леденец.

Хватаю ее за руку и тащу на кухню, толкаю на стол, задираю подол платья, рву трусы. Оставляю звонкий шлепок на попке. Просовываю большой палец между складок, размазывая влагу, а после вхожу в другое отверстие, Марианна немного дергается и шепчет сбивчиво:

— Смазка там… в ящике.

У нее гондоны со смазками в каждой комнате — мое указание.

Раскатываю презерватив, выливаю смазку и толкаюсь медленно. Марианна шипит, но подмахивает, отвратительно-пошло стонет, и это охренеть как вставляет.

Вхожу до упора и наращиваю темп.

Вылетаю в какую-то другую реальность, в которой подо мной моя черноволосая амазонка, которая кусается похлеще дикой кошки. Шлепаю ее по округлым бедрам, сжимаю пышные сиськи и долблю.

Черт, я даже слышу стоны Аси, хотя подо мной другая.

И вся эта порочная хрень разрывает сознание, принося с собой болезненный оргазм.

Иду в ванную, привожу себя в порядок. Сразу после анала идти к жене — это слишком даже для меня.

Возвращаюсь на кухню. Марианна у окна пьет вино, разглядывая улицу. Платье висит на ее талии точно так же, как я и оставил, она даже не подумала прикрыться.

— Все в порядке? — спрашиваю я.

— Все идеально, — она оборачивается и смотрит на меня со странной улыбкой. — Разве не видно?

— Я сделал тебе больно? — хмурюсь.

— Ты сделал мне охренеть как хорошо, — она отставляет бокал на стол и идет ко мне. — Но знаешь, что доставило бы мне еще большее удовольствие? Если бы ты остался и мы продолжили с того места, где закончили.

— Я никогда не остаюсь на ночь, — хмурюсь. Не нравится мне этот разговор, — ты забыла?

— Может быть, стоит попробовать? — играет бровями. — Обещаю, я удивлю тебя. Ты же знаешь, что я умею радовать тебя?

— Мне нужно возвращаться домой, к жене…

— Насрать ей на тебя, — тут же срывается Марианна.

— В смысле? — охреневаю тут же.

— Ну… — мнется она, — разве отпустила бы она тебя сюда, если бы любила? Она бы ревновала, закатывала истерики, выносила дверь, вырывала бы мне волосы — а ей все равно. Не удивлюсь, если она уже успела попросить у тебя развод.

Наклоняю голову вбок, Марианна подбирается.

— Мари, ты берега попутала? Я что, твоего мнения спрашивал? Ты тут, чтобы давать мне. Не более того. Психоанализ оставь для подруг.

Разворачиваюсь и ухожу.

— Почему ты не хочешь попробовать жить со мной? Разве у вас семья? За два года она даже не смогла забеременеть, а я смогу, Карим! Я знаю!

Резко разворачиваюсь и хватаю ее за горло, прижимаю к стене:

— Заткнись и даже думать не смей о моей жене! Тема закрыта. И чтобы я никогда от тебя не слышал, что ты хочешь чего-то большего.

Закусывает губу, собираясь разрыдаться.

Сваливаю нахер оттуда. И еду к своей непорочной и чистой жене.

После анала с любовницей.

Просто… блять… падение ниже некуда.

Глава 8

Карим

По приезду домой сразу же иду в спальню. Мне нужно увидеть жену, хоть я и знаю, что она спит. Насрать. Просто посмотрю, убежусь, что она в порядке.

Но в спальне меня ждет сюрприз — темнота и пустая кровать, на которой никого и не было.

Так, блять.

Глаза наливаются кровью, но я ищу хоть где-то здравый смысл. Ну должен же он быть, ведь так?

Вроде как да, но вместо этого сознание, будто издеваясь, подкидывает мне картинки того, как мою жену трахают в задницу на кухонном столе.

Что за нахер?! Так и умом двинуться можно.

Шумно выдыхаю. Максим сказал, что они вернулись с Асей около шести вечера. Она дома, просто прячется где-то.

Я даже знаю где.

Несусь в дальнюю гостевую спальню — там уже поставили дверь. Тяну ее на себя и прохожу в полумрак. Асият спит на кровати.

До боли сжимаю зубы и подхожу к ней, нависаю, как гора.

Ася хмурится во сне. Полные губы приоткрыты, тело скрыто толстым одеялом, но все равно видно, что она свернулась под ним в клубочек.

Вся злость и спесь проходят разом, и я замираю над женой, любуясь ею. Ася очень красивая. И внутри, и снаружи. Неизбалованная, относящаяся с уважением и к прислуге, и к моим родителям. Делающая все правильно, как велят обычаи.

Это в последнее время она изменилась. Могу ли я винить ее в этом? Она живая, все чувствует, переживает. Значит, надо показать ей, что она по-прежнему номер один для меня — была и есть.

Беру ее на руки и уношу в нашу спальню. Она ослушалась меня — на ней наглухо закрытая пижама. У-у… бунтарка!

Ася не просыпается, только утыкается мне в шею, от чего я дергаюсь. Всего каких-то пару часов назад именно туда меня целовала Марианна. Ловлю себя на непривычном чувстве: мне тошно от этого, хотя раньше вообще насрать было.

Ложусь рядом с Асей и вырубаюсь. Сплю херово, снится всякое… нехорошее.

А утром просыпаюсь в одиночестве. Подскакиваю и несусь на поиски жены.

Она стоит посреди гостиной на коврике для йоги в странной позе.

— Что ты делаешь? — спрашиваю ее.

Глаза у Аси закрыты, она спокойна как удав, даже не испугалась моего вторжения. Отвечает монотонно и безэмоционально:

— В йоге эта поза называется позой воина. Мастер сказал бы, что данная асана дает прилив сил и улучшает настроение. А у меня с этим в последние дни все плохо из-за того, что ты по-прежнему трахаешь свою содержанку, а после возвращаешься домой к женщине, от которой требуешь верности, послушания и детей.

И вот так, не успев успокоиться, я опять закипаю.

— Ты снова начинаешь, Ася?

Жена меняет позу на охуеть какую сексуальную. Черт, она и так умеет?! В голове картинка, как я рву эти сраные лосины, которые делают и без того аппетитную попу еще более аппетитной. Член в трусах мгновенно встает по стойке смирно и ждет своего звездного часа.

Тем временем Ася продолжает так же спокойно, даже ни на секунду не сбившись в дыхании:

— А эта поза называется собака, смотрящая вниз. Мастер бы сказал, что эта асана дает приток крови к голове и заставляет ее лучше работать, а это мне очень нужно сейчас, чтобы здраво мыслить. Также она растягивает заднюю поверхность ног и делает их более выносливыми.

Она выравнивается, смотрит на меня отчужденно и произносит леденяще-спокойно:

— Это пригодится мне, когда я не выдержу и захочу свалить от тебя куда подальше.

Скручивает коврик вместе с моими нервами и проходит мимо меня, обдавая своим сладким, бередящим душу запахом. Спрашивает спокойно:

— Кофе будешь?

Охуеваю от всего происходящего. Схера ли я вообще оказался в ситуации, когда моя женщина скручивает меня в бараний рог, сука, по всем фронтам! Уложила на лопатки, даже не касаясь!

И что мне остается?

Захлопываю рот, разворачиваюсь и иду в кухню, где Асият уже пьет чай, глядя в окно.

— Это что, блять, было, а? — хватаю ее за плечо, не сразу соображая, что у нее в руке горячий чай, и запоздало убираю руку.

— Ты задавал вопросы, — она не отрываясь смотрит в окно. — Я давала ответы.

Перевожу взгляд и вижу, на что смотрит Ася. Вернее — на кого.

Четверо из моей охраны. Разговаривают, курят, ржут, толкают друг друга.

— Ты че? На мужиков других пялишься? — я реально теряю дар речи, клянусь, у меня дергается глаз.

Но Ася, будто издеваясь надо мной, отвечает:

— Астры в этом году прекрасны, не находишь? Стоит попросить садовника, чтобы в следующем году посадил больше кустов.

Снова смотрю на свою охрану. Ну да, они возле куста цветов стоят. Но она, блять, смотрела не на цветы!