Сестра, верни мне мужа! - Николаева Ольга

- Что? Она опять здесь? Эта? Кто ее сюда пустил?!

- Э…

Макс выглядел растерянным. И хмурил брови в своей неподражаемой манере, которую невозможно было бы ни с кем перепутать.

Я перевела взгляд на Крис. Дочка тоже показалась очень удивленной.

- Вызывайте полицию! Какого черта она сюда врывается?! Это уже взлом, в конце концов!

Оттолкнув мужа в сторону, я вскочила и побежала навстречу незваной гостье, готовая схватить ее за волосы, драть их, выдирать, выкидывать уродину на улицу…

Елизавета пыталась установить свой огромный чемодан прямо посреди нашей просторной гостиной.

- Это что такое?! Как ты сюда попала?!

- О. Привет. Я вас не разбудила, случайно? Что-то не подумала сразу, может быть, вы еще спите в такую рань… - Широкая улыбка на ее лице была такой жизнерадостной и приветливой…

Эта тварь не повела даже бровью, увидев выражение моего лица. И вела себя так, словно ее тут кто-то ждал…

- Как. Ты. Сюда. Попала?! И не ври, что дверь была открыта! У нас замок автоматический! Он сам все двери на ночь запирает!

- А… Ты об этом беспокоишься? – Поганка процокала своими шпильками по моему идеальному паркету, стянула с головы ярко-красный платок, скинула пальто на наш велюровый диванчик. – Не парься, сестренка. Я ничего не взламывала. Мне папа ключ давным-давно дал. Так, на всякий случай…

И она повертела в руках карточку, очень похожую на наш электронный ключ.

- Кто дал? Папа? Да… Как он посмел? Почему ничего мне не сказал?

- Ну, это же и мой дом тоже… Я как-то должна в него попадать!

- Я выкуплю у тебя свою долю. Отдай сюда ключ, забирай свои манатки и уматывай! – Не в силах больше наблюдать ее под своей собственной крышей. Схватила пальто, платок, чемоданы – все ее барахло – и потащила к выходу, готовая просто выбросить эти шмотки за порог.

- Лида. Постой. Погоди, пожалуйста. – Мою руку перехватил Макс. – Давай, успокоимся? И хотя бы раз усядемся за один стол и просто поговорим с Лизой? Мы же не можем бесконечно с ней скандалить? Лучше вести себя как взрослые. И просто начать говорить. Не считаешь?

Он устал.

И устал намного больше, чем я. Это стало заметно только сейчас.

И меня накрыла волна стыда – жгучего, давящего, невыносимого… Я вела себя, как взбалмошная, капризная, маленькая девчонка. И закатывала истерики каждый раз, как только слышала про сводную сестру…

- О чем нам разговаривать, милый? Я думаю, нужно привлекать адвокатов, нотариусов, кого там еще… Ну, кто нам поможет оспорить завещание? Его ведь можно оспорить, правда же?

- Систер. Представь себе, дарственная – не завещание. И папа знал, что ты постараешься сделать так, чтобы мне ничего не осталось. Потому и поделил все имущество в дарственной. Тебе, кстати, вторую половину тоже подарил. Перед смертью у папы уже ничего не оставалось. Все нам ушло…

- А ты могла бы, хоть для приличия, притвориться, что тебе грустно и печально? А не сиять тут своей довольной улыбкой?

- Я счастлива, что у меня остался кто-то еще, кроме отца. И очень хотела бы с тобой помириться.

- Лид. В конце концов, Елизавета не виновата в том, что твой отец когда-то гульнул налево. Это же не она его заставляла грешить? Ты хоть представь: ты жила всю жизнь в полной семье, а эта девочка – все время ощущала себя обделенной?

Он словно пригвоздил меня к земле своими словами.

И что со мной все это время творилось? В конце концов…

- Я просто злость на папу никак не могу отпустить. Разве так можно, вообще?

Бросила, к чертям, и чемодан, и вещи Елизаветы, куда попало, и безразлично наблюдала, как ткань растекается по паркету…

- Я его иногда ненавижу, Лид. Может быть, на этой почве и подружимся? – Елизавета протянула мне руку. Какая упорная, смотри-ка ты… Продолжала идти на контакт до бесконечности. Кажется, ее ничем нельзя было прошибить…

Я долго смотрела на этот жест, не зная, чем ответить… И ощущала, как меня насквозь просверливают сразу три пары глаз. Все они ждали одного… И, наверняка, все были уверены, что я опять начну скандалить.

Но мне надоело выглядеть идиоткой.

Приняла протянутую руку и нехотя ее пожала.

- Спасибо, сестренка! – Елизавета как-то скомкано улыбнулась, как будто что-то прятала. Неужели она растрогалась до такой степени, что даже прослезилась от радости?

Я смогла лишь криво дернуть губой.

- Вот! Теперь пойдем и отпразднуем! Нужно это дело отметить кофейком и блинчиками!

- Я вообще не понимаю, как дальше жить… - Уронила голову на руки, не в силах даже смотреть на мужа.

- Зато, видишь, как радуется Кристина? Вон, смотри, побежала показывать комнаты своей тетушке. Кажется, теперь у нее подруга появилась. И, возможно, нас больше не будут донимать по поводу сестренки или братишки…

Макс, в отличие от меня, ничуть не расстраивался. Он даже бодро насвистывал, убирая в мойку грязную посуду.

- Ага. Еще, может быть, ты предложишь нам сидеть всем вместе в гостиной? Коротать длинные долгие вечера?

- А почему бы и нет? Помнишь, сколько мы накупили настольных игр для Крис? И почти ни в одну не играли…

- Макс. Прекрати. Иногда мне кажется, что ты надо мной издеваешься, милый. Что бы я тебе ни сказала, у тебя на все находится ответный позитив! Еще скажи, что ты рад появлению моей сводной сестры!

- Любимая моя… - Муж в один момент преобразился. Улыбнулся мне так покровительски, нежно, понимающе… С такой любовью и нежностью, что мое сердце тут же оборвалось… Невозможно не обмирать от счастья, глядя на него, такого любимого и желанного…

- Да, любимый мой…

- Я не могу видеть, как ты страдаешь и злишься. Становишься сама не своя. А мне нравится, когда ты улыбаешься. Вот и стараюсь хоть как-то тебя взбодрить…

- Спасибо. Мне эта родня новая, знаешь ли, столько добавила бодрости, что через край переливается!

- Слушай, Лид. Я думаю, что тебе нужно подружиться с Лизой. Вы ведь с ней очень похожи, кстати…

Я застыла. И руки дрогнули как-то предательски.

- Мы что? Похожи? Ты что, оговорился сейчас?

- Лида. Вы с ней – почти как две капли воды.

- Ага. Только одна капля – старая, да? А вторая значительно моложе? И ей даже не нужно никаких ботоксов, подтяжек и прочего? Ты поэтому ей так радуешься?! – Неведомая сила подняла меня на ноги, закружила по кухне, замотала, заставила метаться и переставлять беспорядочно тарелки, кружки, вазочки…

- Да ты никак, ревнуешь меня, милая? А? Ничего себе… А это что-то новенькое, Лид… Когда ты меня ревновала в последний раз?

Макс перехватил меня сзади, прижался к спине, нежно провел губами по шее…

- Вазочку поставь, пока не уронила… - Мягким, осторожным движением вынул из моей ладони фарфоровую вазу, потянул за запястье, разворачивая к себе лицом.

- Макс… Ты что? – Он прижимался пахом к моему животу с таким откровенным желанием, таким выпирающим и ощутимым, что в животе стало жарко и тяжело… Дыхание сбилось.

- А что? Я тебе показываю, что ревность твоя – глупа и бесполезна. Хочу тебя, одну, только одну тебя, слышишь, Лидусь? – Он жарко шептал мне на ухо, отводя губами прядки от уха, щекотал, дразнил, завораживал…

- Тут же Крис… Рядом… И Эта… - Мысли путались. Только страх, что дочка нас может застукать, еще заставлял немного соображать…

- Они там надолго застрянут, поверь. Пока все комнаты переберут, пока шмотки из чемодана достанут… - Как он еще мог разговаривать о чем-то постороннем, если наши тела уже прижимались друг к другу, трепетали, дрожали…

- О, как тут у вас жарко! Извините, я в другой раз зайду!

Твою мать!

Само собой.

Эта стерлядь нарисовалась. В самый интересный момент!

- Мамочка! – За спиной сестры нарисовалась и дочь.

Я едва успела одернуть полы кофточки. Это было очень неудобно – поправлять свою одежду, застегивать ширинку на джинсах Макса, и при этом не разделять свои тела… Крис могла бы не вынести вида своего отца со спущенными штанами.