Сестра, верни мне мужа! - Николаева Ольга

- Привет, сестренка… Тебе тоже больно, да? Можно, обниму тебя? Вместе, кажется, легче все переносится…

Черт! Откуда она взялась рядом?! Как я могла пропустить приближение этой твари?!

- Руки убери. И вообще, свали отсюда! – Мои губы растянулись в улыбке. Со стороны всем, наверняка, казалось, что я безумно рада видеть эту девку. Делать хорошую мину при плохой игре – то, в чем я всю жизнь преуспеваю. Как бы ни хотелось убить человека, как бы ни представляла я себе свои руки на чужой шее… Я всегда лучезарно ему улыбаюсь.

И теперь, среди друзей моего покойного отца, приходилось делать вид, что я почти счастлива. Лишь с небольшой скидкой на свежее горе…

- Я всю душу изорвала на куски. Не могла себе даже представить, как тебе сейчас тяжело, моя дорогая сестренка… - Елизавета словно и не слышала меня. Ни на секунду даже не поморщилась, не запнулась, не притормозила шаг… Она все так же тянула к моей шее руки… Нет, не чтобы придушить. А чтобы обнять меня! Она повисла на моей шее, прижалась всем телом… Заставила задохнуться…

- Господи! С чего ты взяла, что в нашем доме водятся насекомые?! – Я выдержала ровно три секунды, положенные приличиями, и тут же оттолкнула ее. Со стороны, конечно же, этого никто не видел. Просто родные души немного поддержали друг друга и тут же отпрянули.

- Насекомые? Лид, ты что такое несешь? Может быть, пойдешь отдохнешь, все-таки? – Макс умудрился все расслышать. А я ведь шептала едва слышно, сквозь зубы!

- От нее воняет каким-то дихлофосом! Я чуть не сдохла от этой приторной вони! – Я помахала рукой перед носом, демонстрируя, как вокруг моей сводной сестры душно воняет!

- Лид…

- Мам… Ты же сама меня учишь, что так некрасиво говорить… Тем более, при посторонних и прямо в лоб! – И Кристина – туда же! Могла бы хмыкнуть и поддержать меня, указать этой девке, как сильно она неправа…

- А она – не посторонняя! Вы же сами мне утром говорили! А с родней общаться нужно прямо! Кто еще скажет человеку правду, если не самые близкие?! – Меня уже перекашивало. От того, что я сама себе противоречу… Но желание растоптать и унизить эту самозванку – оно было превыше всего! Я должна была сделать так, чтобы она сама отсюда сбежала, и больше никогда не переходила мне дорогу!

- Я в церкви простояла две службы, никак не могла уйти… Пыталась попрощаться с папой, отпустить его…

Елизавета словно не слышала и не понимала гадостей, которыми я старалась ее уязвить… Состроила самую невинную и скорбную мину, на которую была способна.

- Не надо мне тут строить из себя святошу! Никто тебя не заставлял там торчать!

- Видимо, пропахла ладаном насквозь… Извините, не подумала, что вам будет неприятен этот запах…

Черт.

- Вот и шла бы домой, переоделась там! Зачем ты к нам приперлась?! Тебя здесь никто не звал, такую… - Я с трудом удержалась, чтобы не сплюнуть ей под ноги!

- Так я и пришла.

- Куда? – Что-то подозрительное послышалось в этой ее смиренной интонации.

- Домой… - И она обвела нашу прихожую руками. Словно это была ее гостиная, а не моя!

- Ты что? Охренела окончательно? Тебя сюда никто не приглашал! Уходи, пока я не выгнала отсюда своими собственными руками! Имей уважение к папиной памяти! Не заставляй меня устраивать скандал!

- Прости, сестренка. Я понимаю – тебе еще нужно время, чтобы это принять… Уверена, когда ты еще погорюешь немного, придешь в себя, у нас все наладится…

В глазах темнело, в ушах нарастал какой-то неясный гул… Держать лицо и продолжать скалиться становилось все труднее… Я уже представила, как хватаю за волосы эту поганку и деру ее. Деру, выдираю рыжую лохматую паклю, которую не мог спрятать и замаскировать даже черный ажурный платок…

- Ничего у нас не наладится! Никогда больше твоей ноги не будет в нашем доме! Забудь сюда дорогу! Навсегда забудь! И не смей называть меня сестренкой! Это была ошибка моего отца, но я ее постараюсь исправить!

Очень хотелось орать. В голос. Но приходилось шипеть сквозь зубы, все так же притворяясь вежливой, приветливой и радушной.

- Мне очень жаль, дорогая Лидочка… Действительно, очень жаль…

Что-то в ее голосе резко охладило мою ярость. Заставило напрячься и приготовиться… Поганка заговорила слишком вкрадчиво, словно к чему-то меня готовя…

- Мне тоже жаль, что папа умер. И жаль, что он заставил меня узнать о твоем существовании! Лучше бы он не успел тебя сюда позвать! И я жила бы дальше, считая себя единственным ребенком!

- Папа оставил дарственную, Лидочка. Я хотела подготовить тебя получше… - И она притронулась к моему рукаву, как будто хотела поддержать и взбодрить…

- Что?! – Мой голос резко сорвался на крик. Разорвал тихий, уважительный ропот голосов всех друзей и родственников. Все, конечно же, оглянулись.

Максим поспешно спрятал меня за свою спину, принялся поглаживать, успокаивать, и в то же время сигналил гостям, что у нас все нормально. Что не нужно так пялиться! Просто женщина устала горевать…

- Лид. Прости. Я должен был тебе заранее сказать. Думал, успею еще…

- Погоди. Погоди, Максим! Ты… Ты что, с нею заодно? О какой, черт побери, дарственной идет речь-то?! Вы что, вместе с этой стервой надо мною решил поиздеваться?!

- Твой отец оставил ей половину дома. А вторую – тебе…

Сердце застряло где-то в горле.

Теперь и мне было нужно срочно умереть…

Глава 4

- Как тебе спалось, любимая?

Черт подери!

Я же сознательно пришла сюда пораньше, чтобы никого не видеть. Надеялась, что и дочь, и муж еще видят свои самые сладкие сны.

Как они оказались тут именно сейчас? Их же никто не будил!

- Мамуля, привет!

Крис подскочила ко мне и чмокнула в щеку с самым жизнерадостным видом.

- А мы решили тебе завтрак приготовить! Твои самые любимые блинчики с бананами, Лид. Я же правильно их готовлю, верно? Ничего не забыл сюда положить?

Макс колдовал над миской с венчиком с самым деловым и серьезным видом. Так, будто не завтрак собрался делать, а какое-то важное зелье, как минимум…

- Мам, а хочешь, я тебе кофе сварю?

- Лида, милая. Ты сегодня решила устроить нам бойкот? А мы-то, грешники, хотели сделать тебе приятный сюрприз, порадовать, увидеть на твоем лице улыбку…

- Спасибо за заботу.

Я все еще не готова была ни о чем говорить с ними. Слишком сильна и глубока еще была обида…

Но больше не могла игнорировать старания самых любимых и близких людей.

- Доброе утро. Спасибо за заботу.

- Мне, кстати, всю ночь кошмары снились… - Макс бросил стряпню, отставил в сторону сковородку, дернулся к столу, чтобы подвинуть мне стул. Склонился над моей макушкой, нежно поцеловал в волосы, в ушко, и лишь потом – в щеку и губы. – Я постоянно просыпался и искал тебя, любимая. Знаешь, как без тебя одиноко было?

- Ой, пап! Не придумывай! Я заснуть не могла от того, как ты храпел за стеной. И без единого перерыва!

- Крис! Ну! Разве так можно сразу сдавать сообщников! Ты о чем, вообще, думаешь, дочурка? Я тебя с собой в разведку не возьму, поняла?!

Макс был изгнан из нашей супружеской спальни. За то, что все знал про дарственную, и ничего мне не сказал. Он меня, наверное, хотел так уберечь… Но легче от этого не становилось!

И мне было совсем не интересно, как он спал: храпел или ворочался. Главное, что сама я ни на секунду не сомкнула глаз…

- Мам, так как? Тебе кофе? Покрепче сделать, может быть? Иначе же заснешь на работе… Или лучше опять прогуляешь?

- Я вообще туда не собираюсь больше.

- Ты чего? С ума сошла?

- Я отдам этой стерве свой ресторан. Пускай с ним играется. А взамен потребую, чтобы она прекратила даже думать о нашем доме! Ноги ее не будет здесь, поняли? И даже не смейте больше напоминать об этом!

- Эй! Родняяя! Вы где тут? Куда вы прячетесь от меня?!

Откуда-то из прихожей раздался отвратительный, бодрый и чересчур жизнерадостный голос… Его невозможно было спутать ни с каким другим!