Пересекая черту (ЛП) - Солтани Симон

Судя по часам на прикроватной тумбочке, остался всего час. От предвкушения мне хочется кричать.

Чтобы хоть как-то отвлечься, я позвонила Грейс и Шанталь за моральной поддержкой и рассказала им обо всем, что произошло за последние несколько дней. Отпарила свою лехенгу [12] и мамину на сегодняшний вечер. Вымыла волосы, нанесла маску глубокого кондиционирования, выпрямила и уложила их. Перекрасила ногти в тон изумрудно-зеленому наряду. Я даже отправилась на долгую прогулку по пляжу, словно героиня какого-то клишированного фильма. Мне просто до безумия хочется увидеть Дева.

Помогая маме собраться в спальне родителей, я возвращаюсь на первый этаж, где находится моя комната. Андерсоны действительно не пожалели ничего для этой свадьбы. Этот дом — как и два других — лучшее тому доказательство. Наверное, когда я вернусь в Нью-Йорк, мне понадобится время, чтобы снова привыкнуть к своей квартире, потому что она целиком уместилась бы в здешней гостиной.

Не желая думать о возвращении в город, я отгоняю эту мысль.

Я люблю Нью-Йорк и всегда буду любить, но пока не готова возвращаться к той жизни, которую он олицетворяет. Будет тяжело отказаться от этого безумного водоворота, который за последние несколько месяцев успел стать мне таким родным, а перспектива оставаться на одном месте вместо того, чтобы почти каждую неделю садиться в самолет и лететь в новый город, кажется такой… пресной. Скучной. Серой.

Путешествия по миру вместе с Девом наполнили мою жизнь красками, о существовании которых я даже не подозревала. Никогда не думала, что найду свое призвание в мире автоспорта. Он всегда был частью моей жизни — мечтой моего брата, пока тот от нее не отказался, и чем-то, что, как мне казалось по множеству причин, совершенно мне не подходит. Но оказалось, что подходит. И я не хочу уходить из этого мира. И уж точно не хочу уходить от Дева.

Вселенная, должно быть, знает, насколько отчаянно я хочу остаться с ним — или хотя бы насладиться каждой минутой рядом, прежде чем нас официально разлучат, — потому что он стоит прямо у двери моей спальни. Прислонившись к косяку с телефоном в руке, он одет в зеленую курту [13], оттенок которой настолько идеально совпадает с цветом моей лехенги, словно оба наряда сшили из одного куска ткани.

Я еще не успеваю осознать, что делаю, а ноги уже сами несут меня к нему. Будто почувствовав мое присутствие, он отрывается от телефона.

И улыбается.

Да. Я никогда не смогу уйти от этого мужчины.

Через секунду я уже рядом и жадно разглядываю его с головы до ног.

— Вау, ты выглядишь…

Он выпрямляется. Клянусь, даже грудь немного выпячивает.

— Красавчиком? — подсказывает он. — Сногсшибательно? Чертовски сексуально?

— Не угадал, — вру я. — Я хотела сказать, как лепрекон.

— Это оскорбительно по стольким причинам, что у меня даже времени не хватит все перечислить.

Как бы мне ни хотелось просто любоваться им и продолжать нашу перепалку, меня вдруг охватывает тревога. Он стоит здесь и ждет меня совершенно открыто, где нас может увидеть любой, чья спальня находится в этом коридоре. Окли, к счастью, поселили в соседнем доме вместе с остальными парнями, но наткнуться на нас может кто угодно.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, понижая голос и оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что мы одни.

Дев совершенно не переживает. На лице его привычная ухмылка, а сам он выглядит абсолютно расслабленным.

— Меня отправили сопроводить тебя и твоих родителей через дорогу на вечеринку.

— Думаю, мы и сами смогли бы найти дорогу, — замечаю я, но немного расслабляюсь. По крайней мере, у него есть веская причина находиться здесь.

— Лучше перестраховаться. Мне сказали, по району бродят какие-то сумасшедшие смуглые люди.

Я фыркаю на его ужасную шутку и качаю головой. А потом, осмелев, открываю дверь и затягиваю его за собой.

— Придется тебе немного подождать, прежде чем выполнять обязанности нашего сопровождающего, — говорю я, когда мы оказываемся внутри. — Как видишь, я еще не одета.

Он медленно оглядывает меня с головы до ног, не пропуская ни сантиметра, хотя на мне всего лишь очередной простой розовый сарафан, в котором он видел меня уже тысячу раз. И все равно смотрит так, будто впервые, задерживая взгляд на каждом изгибе и каждом открытом участке кожи.

Под его взглядом меня бросает в жар, и я отворачиваюсь. Если позволю себе наслаждаться его вниманием, вовремя мы точно никуда не попадем.

Сняв с вешалки в шкафу лехенга-чоли, я направляюсь к ванной.

— Сейчас вернусь.

Но Дев хватает меня за запястье.

— Незачем скромничать, малышка. Если мне не изменяет память, я уже видел тебя голой — и не один раз. К тому же могу помочь тебе с завязками на лехенге.

И в том, и в другом он прав, так что… к черту. Я сую ему наряд и стягиваю сарафан через голову.

Хотя именно он предложил мне переодеться при нем, его челюсть слегка отвисает, и он снова принимается разглядывать меня, стоящую перед ним в одном лишь крошечном кружевном белье. Вчера, когда я была уверена, что никто не увидит, что на мне под одеждой, я выбрала обычное хлопковое. Сегодня повторять эту ошибку я точно не собиралась.

— Смотрю, бюстгальтеры ты не особо жалуешь, — бормочет Дев, наконец заставляя себя поднять взгляд к моему лицу.

Я пожимаю плечами, наслаждаясь тем, как он изо всех сил старается не пялиться на затвердевшие соски.

— А смысл? Не то чтобы мне там особо было что поддерживать.

Его голос становится хриплым.

— Поверь, там более чем достаточно.

Я улыбаюсь и киваю на чоли.

— Поможешь?

Ему требуется пара секунд, чтобы прийти в себя и снять блузку с вешалки, после чего он жестом просит меня поднять руки. Я послушно выполняю просьбу, и он подходит ближе. Пока Дев осторожно надевает на меня топ через голову, я закрываю глаза и наслаждаюсь исходящим от него теплом.

— Мехенди у тебя потрясающее, — тихо говорит он. Даже когда чоли оказывается на месте, он не отступает. — Такое темное. Значит, кто-то очень сильно тебя любит.

Я открываю глаза.

— Между прочим, ты его размазал.

Он вызывающе приподнимает бровь.

— Насколько я помню, я велел тебе просто сидеть и красиво выглядеть. Это ты там разошлась.

— Потому что ты меня довел, — шепчу в ответ.

— Осторожнее, Уиллоу. — Он касается носом моего, его губы всего в нескольких сантиметрах от моих. — Продолжишь в том же духе — и сегодня мы вообще никуда не пойдем.

Так и тянет согласиться. Я могу в мгновение ока снять эту блузку, сбросить трусики на пол и через несколько секунд оказаться на спине на кровати. Мы могли бы по-быстрому. Мы могли бы…

Я прочищаю горло и отступаю, хотя от усилий, которых мне стоит удержаться, сердце бешено колотится.

— Тебе нужно танцевать, — напоминаю я, и голос звучит слишком уж запыхавшимся. — А мне нужно снять это на видео, чтобы потом увидел весь мир.

Дев медлит, прикусив нижнюю губу, но наконец отступает.

— Не терпится снова выставить себя идиотом перед всем интернетом, — говорит он.

Затем приседает и раскрывает юбку, чтобы я могла в нее шагнуть.

— Будешь за меня болеть, jaanu?

— На видео мне придется молчать. — Я улыбаюсь, радуясь тому, как легко мы умеем оставить напряжение позади и вернуться к привычному непринужденному общению. — Но мысленно я буду болеть за тебя. Ты отлично справишься.

Он фыркает, поднимая юбку. Устраивает ее у меня на талии и затягивает боковые завязки как настоящий профессионал — не слишком туго и не слишком свободно.

— Ага, просто призову своего внутреннего Шахруха Кхана. — Его взгляд встречается с моим, а уголок губ приподнимается в одной из тех улыбок, которые кажутся предназначенными только для меня. — Ради тебя я бы станцевал даже на крыше поезда.

Это признание едва ли не лучше, чем признание в любви. Я уже слышу в голове «Chaiyya Chaiyya».