Незаконченная жизнь. Сокол (СИ) - Костадинова Весела

Громов задел повязку и слегка зашипел.

— Ожег, — буркнул он, наблюдая за ней, лаская глазами. — Юсупов был в одном из старых домов Алиевых в горах.

Лия вздрогнула и резко обернулась к нему.

— Нет, — тут же покачал он головой, — не в том, где тебя держали. Мне это Метов сказал…. — добавил, глядя на руки. Только теперь Лия заметила, что и на правой руке у него сильный волдырь.

— Боже, Вадим… — она откинула одеяло — резко, не думая о холоде, — и посмотрела на его ноги: там тоже местами кожа покраснела, лоснилась от мази, были видны следы ожогов — не глубокие, но обширные, как от вспышки или горячего воздуха.

— Не страшно, — усмехнулся он — криво, но искренне, пытаясь разрядить воздух. — Лия, — он поймал её за руки — быстро, но нежно, притянул к себе, обнимая за талию. Она тяжело дышала, глядя на него — глаза в глаза, дыхание сбивалось от боли за него, от облегчения, от всего сразу. — Лия, я врач, не забывай. Со мной всё в порядке, правда. И с Артемом тоже, — опередил её вопрос, чувствуя, как она уже открывает рот. — Лёгкие ожоги, не более того. Дом загорелся при штурме...

— Ты что, участвовал в штурме? Ты совсем идиот? — она не сдержалась, толкнула его в плечо плечом. И вдруг неосознанно, всего на несколько мгновений уперлась лбом в его шею.

— Лия, я не участвовал в штурме — кто бы меня туда пустил? Я просто оказывал помощь... своим, — добавил он, чуть сильнее сжимая ее, обнимая.

— А?... — Алия посмотрела ему в глаза, — эти...?

— Сдохли, — абсолютно спокойно и абсолютно ровно ответил Громов, не моргнув, не отводя глаз. В голосе не было ни триумфа, ни сожаления — только факт, холодный и окончательный. — При штурме в живых никто не остался. Юсупов сопротивлялся до последнего — застрелили на месте. Алиев… сгорел напрочь. Дом старый, проводка, бензин — вспыхнуло всё мгновенно. Даже опознавать нечего.

Лия смотрела прямо в лицо мужчины, он отвечал ей тем же. И она поняла все — слова были не нужны. Потому что поступила бы ровно точно так же.

— Значит, все? — закрыла глаза, выдыхая.

Громов медленно кивнул.

Молчали очень долго, думая каждый о своем.

— Спасибо… — вдруг вырвалось у обоих одновременно. И оба невольно улыбнулись друг другу.

— Знаешь… — Лия встала с кровати, — собакам — собачья смерть…. Рада, что они больше никому не причинят зла… А Диана…

— Сядет, — согласно кивнул Вадим, — очень и очень надолго. Лия… — начал он, но она обернулась к нему и перебила.

— Отдыхай, Вадим. Я пойду к девочкам, а ты….

— Лия, послушай…

Она не хотела слушать. И не была готова к разговорам. Облегчение смешивалось со страхом и усталостью, с нежеланием ни о чем говорить.

— Потом поговорим, — быстро скользнула в душ и закрылась на замок — знала, что Вадим попытается зайти — слишком хорошо его изучила.

Но он не вошел. И даже не попытался это сделать. Когда она вышла из душа — его уже не было в комнате, как и его разбросанной одежды. Только постель ещё хранила тепло его тела, простыня была смята там, где он лежал, и подушка — с вмятиной от его головы. Казалось, что он вдруг всё понял, отступил, устал — или просто дал ей пространство, которого она всегда требовала, но теперь оно жгло холодом.

Они жили бок о бок, они завтракали, обедали и ужинали вместе. Они вместе услышали от Маргариты робкое желание вернуться в школу, и вместе, не сговариваясь радостно приняли эту новость. Только рука Вадима, лежавшая на столе, вдруг скользнула и накрыла ладонь Лии — тёплая, тяжёлая, пальцы сжали её — крепко, но нежно, переплелись на миг. Лия руку не отняла, не отдёрнула — позволила, почувствовав, как тепло разливается по телу. А после Вадим отпустил — медленно, как будто с сожалением, и вернулся к разговору с девочками.

Он не приходил вечерами — напрасно она закрывала двери на замок, ожидая стука или скрипа. Даже не подходил к её комнате, довольствуясь тем временем, которое они проводили, укладывая девочек спать: вместе читали сказки, вместе целовали в лоб, вместе выключали свет. А потом он уходил — в свою комнату, тихо, без слов.

Лия лежала ночами одна — глядя в потолок, слушая тишину дома, и не понимала: облегчение это или боль. Он дал ей пространство. Но пространство теперь казалось слишком большим. Понимала, что должна уже принять решение — и оттягивала этот момент. Еще день, еще вечер.

Мягкий, пушистый первый снег медленно и неотвратимо укрывал сад. Он еще был робким, таял, стоило ему только коснуться земли или ветки деревьев. И все же одна за другой снежинки побеждали осеннюю грязь и слякоть.

Лия вздохнула, сидя на подоконнике и глядя на заходящее солнце.

Опасность ушла, отступила, канула в небытие, однако вместо облегчения, уже три дня Лия ощущала только тупое опустошение и усталость.

Тихий стук прервал размышления. Она подняла голову от ноутбука на коленях, куда на почту Всеволод отправил отчет Шилова, который должен был рассматриваться через несколько дней.

— Лия, — кивнул Громов, заходя.

— Вадим… — сердце стукнуло в груди.

— Держи, — на подоконник рядом с ней он положил красную папку и новый телефон.

— Что это? — нахмурилась Лия.

— Телефон — взамен того, что я разбил. Если нужна помощь по синхронизации — скажи, мой человек сделает. — В папке… — он вздохнул, глядя в окно, — информация по Шилову за последние десять лет. Его связи, его ресурсы, счета — офшорные, российские, всё. Операции, недвижимость, партнёры, любовницы, даже долги. В общем-то эта папка его похоронит, если ты захочешь. У всех людей, Алия, есть скелеты в шкафу — у Шилова, как оказалось, тоже. Посадить его будет сложно, хоть и возможно за уход от налогов — он мастерски научился выводить деньги. Но вот испортить ему репутацию в определенных кругах — однозначно можно. Там, — он кивнул на папку снова, — доказательства того, что он разглашал информацию, которая являлась адвокатской тайной. Переписка с третьими лицами — скрины, записи звонков, даже платёжки за «консультации». Клиенты — крупные, с именами, которые в новостях мелькают. Если это всплывёт — адвокатская палата его лицензии лишит в два счёта. А без лицензии — конец карьере. Плюс — иски от клиентов, репутация в бизнес-кругах. Он выживет, но уже не встанет.

— Вадим…

— Считай, Лия, — он повернулся к ней, сложив руки на груди, — это моя плата тебе за то, что ты столько времени была с нами. Разберись с ужом раз и навсегда. Нанеси такой удар, от которого он больше никогда не встанет. Только так можно поступать с врагами…

— Всеволод готовит иск в суд… — помолчав, сказала она.

— Я знаю, — кивнул Вадим.

— Твой совет? — прищурила она глаза.

— Нет, — сразу ответил он. — Резник не советуется — он ставит перед фактом. Но, думаю, проинформировал меня по другой причине.

Лия приподняла брови.

— Сразу дал мне понять, что ты — девушка обеспеченная и привязать тебя деньгами не получится… — горько усмехнулся он.

Лия тоже не сдержала смешка.

— Когда…. У вас совещание? — спросил очень тихо.

— В пятницу… — ответила Лия, испытывая острое желание осторожно задеть Громова за плечо.

— Хорошо, — снова кивнул он. — Я скажу Игорю, чтобы он нашел тебе водителя из наших. Машину выбери сама — в гараже их четыре штуки…

— Вадим…

— Там есть, если захочешь, мини-купер…. Он Алисы, но….

— Вадим! — она протянула руку и всё-таки коснулась его плеча — легко, пальцами, потом ладонью полностью, почувствовав под тканью тепло и напряжение мышц. Он вздрогнул и замолчал. — Мне.... — она замялась, — я завтра уеду. У меня есть дела в городе….

— Хорошо, — он снова кивнул, — тогда скажу, чтоб завтра были готовы и….

— Вадим, — она сжала его плечо сильнее, — успокойся. Я спокойно закажу машину сама. Такси еще никто не отменял. Мне нужно побывать дома…

— Я могу съездить с тобой! Вечером, если тебе удобно будет. Не хочешь ехать с водителем — сам увезу.

— Нет… — слово упало между ними. — Ты не можешь возить меня всю жизнь…